Аффект принцессы Дамблдор

      В мрачной лаборатории, в глубине темного подземелья (ну вы поняли).       Мужчины в серых и бурых хламидах, с глубокими капюшонами, под которыми не было видно лиц, с деловитой суетой творили жуткую темную магию: черная-черная тетрадь, которая была закреплена в вертикальном положении при помощи черных-черных щипцов, истекала красной-красной кровью, которая впитывалась в крупный зеленый-зеленый изумруд, заставляя его покрыться сетью багровых прожилок, а в глубине вспыхнуть белой искре, пульсирующей в ритме ровно бьющегося человеческого сердца. Когда последняя капля красной жидкости впиталась в кристалл, лежащий на дне хрустальной чаши, тетрадь осыпалась серым прахом, так как лишилась единственной силы, которая поддерживала ее существование.       Один из мрачных-мрачных волшебников, по всей видимости являющийся главным среди присутствующих, натянув на руки толстые перчатки из кожи дракона, при помощи ювелирных щипцов поднял изумруд из сосуда, после чего крайне бережно перенес к металлическому столу, где лежало тело мужчины лет двадцати пяти, одетое в свободные серые штаны и красующееся рельефной мускулатурой, подчеркиваемой неестественной бледностью кожи. От живого человека данное тело отличало то, что верхняя половина черепной коробки была отсоединена, обнажая переплетение золотых проволок, образующих своеобразное гнездо, идеально подходящее для того, чтобы вставить в него драгоценный камень...       Осторожно поместив изумруд на положенное ему место, человек, одетый в невзрачную хламиду, передал щипцы одному из подошедших помощников, затем взялся за "крышку" черепной коробки и приставив ее к остальной части головы, слегка надавил ладонью. С тихим щелчком крепления защелкнулись и более ничего не напоминало о том, что бледный мужчина прикованный к лабораторному столу - не человек.       - Включайте машину, - приказал ровный, полный внутренней силы, сосредоточенный голос.       Носители серых и бурых плащей разошлись в стороны, а через несколько секунд прямо с потолка в тело стали бить разряды молнии, заставляя его сотрясаться, но не причиняя видимого вреда. Вскоре это сияние прекратилось и в помещении вновь воцарился полумрак, сопровождаемый напряженной тишиной. Около десяти секунд ничего не происходило, а затем пальцы рук подопытного конвульсивно дернулись, сжались в кулаки и разжались, мышцы стали напрягаться, вздуваясь под бледной кожей толстыми жгутами, а закончилось все тем, что дрогнувшие веки открылись, позволяя сияющим внутренней силой изумрудным глазам, впервые в новой жизни взглянуть на этот мир.       - Он живой! Живой! - торжествующе воскликнул главарь волшебников, вскидывая к потолку руки. - Всем назначаю премию в двадцать процентов от месячного оклада.       После последних слов и все остальные чародеи, до этого момента бросавшие на лидера взгляды, в которых можно было легко прочитать сомнение в адекватности, с радостными возгласами вскинули руки в приветственном жесте. Гомон голосов заполнил помещение, на стенах вспыхнули более яркие магические светильники, кто-то из ученых поспешил начать снимать показания с датчиков.       Подойдя к металлическому столу, где неподвижно лежал "человек" двадцати пяти лет на вид, "Альбус" скинул капюшон, сверкнул очками-половинками и усмехнувшись уголками губ произнес:       - С днем рождения, Том. Добро пожаловать в старый-новый мир.       - Благодарю... отец, - замешкавшись не более чем на секунду, отозвался несостоявшийся темный лорд Волдеморт, крестраж-дневник которого уже давно не ассоциировал себя с тем кровавым безумцем, помешанным на идее собственного бессмертия и желании властвовать над всеми, ради ощущения собственного превосходства. - Какой сейчас год?       - Одна тысяча девятьсот девяносто третий, десятое сентября, - ответил "Дамблдор", после чего задал свой вопрос: - Как ты себя чувствуешь, Том?       - Странно, - задумчиво отозвался один из сильнейших темных магов столетия. - У меня в груди что-то стучит.       - Это бьется твое сердце, - пояснил великий светлый волшебник.       - Как необычно, - изрек не темный лорд. - Мне нравится.       Достав из рукава балахона волшебную палочку, бывший директор Хогвартса одним взмахом избавил подопечного от кандалов, которые сковывали его движения, затем кивнул головой на выход и сверкнув очками-половинками велел:       - Следуй за мной, ученик, нам нужно о многом поговорить.                   ***       Устроившись в глубоком кресле за письменным столом, одевшийся в простой темно-синий костюм, белую рубашку и черные туфли, Том держал в руках чашку горячего чая и задумчиво смотрел на немолодого мужчину, который сидел в аналогичном кресле, но по другую сторону от стола. В голове у бывшего крестража были тысяча и один вопрос, лихорадочно метались мысли... но лицо сохраняло невозмутимое выражение и только глаза сияли чуть ярче обычного.       - Спрашивай, - разрешил "Альбус", успевший переодеться в сиреневую мантию с золотыми звездами и двигающимися рисунками единорогов, играющих в прятки.       - Они... живы? - без долгих колебаний, спросил кажущееся самым важным в этот момент молодой мужчина.       - Да, - легко ответил "Дамблдор". - Одни живут с детьми, двое - в доме для престарелых, еще один лежит в госпитале. Но я не рекомендую тебе с ними встречаться: ни с самими хозяевами воспоминаний, ни с их родственниками.       Бывший крестраж кивнул: он и сам понимал, что искушение вмешаться в жизни "своих" семей будет слишком велико, но они его вряд ли примут. Хотя, оставался еще вариант представиться кем-то вроде дальнего родственника, потерявшегося еще при рождении и нашедшегося только сейчас... но это будет совсем не то же самое. Да и пытаться строить из себя кого-то другого, пытая себя своими-чужими эмоциями и воспоминаниями - не лучшее занятие.       - Я буду за ними присматривать... издалека, - озвучил свое решение молодо выглядящий мужчина.       - Твое право, - согласился великий светлый волшебник. - Еще что-нибудь?       Том несколько секунд колебался, но все же решил спросить:       - Зачем все это? Гораздо проще было меня окончательно упокоить, либо стереть личность и записать что-нибудь новое на освободившееся место. Ведь так ты поступил с ПСами? Сейчас же у меня гораздо больше причин тебя ненавидеть, чем было когда-либо раньше. Все же, прожить столько жизней, любить и презирать, заботиться и ненавидеть, а затем осознать то, что все это - чужие жизни... Больно.       - Скажи, если бы я предложил тебе выбор, перестать быть, либо прожить несколько чужих жизней так, будто бы они - твои, чтобы ты выбрал? - спросил "Дамблдор".       - Второе, - признал бывший крестраж. - Старый я слишком боялся смерти и забвения, так что пошел бы на многое, ради своего спасения.       - Прямо сейчас, я могу избавить тебя от бремени памяти всех "чужих" жизней: готов ли ты отказаться от пережитых чувств, испытанных эмоций... готов отречься от всех тех, кто были дороги каждому из твоих "я"? - светлый волшебник не сменил позу и продолжал говорить негромким и мягким голосом, но от него ощутимо повеяло угрозой.       Потекли секунды размышлений, во время которых Том вспоминал своих-чужих родителей, любимых, детей, внуков... Он понимал, что все они - чужие люди, но помнил то, как отец трепал ему волосы, мать обрабатывала ссадины мазью, жены и мужья... Странно было помнить себя и мужчиной, и женщиной, при этом не отрицая ни того, ни другого своего "я", одинаково тепло вспоминая самые разные жизненные ситуации.       - Ты - чудовище, отец, - заявил молодо выглядящий мужчина, говоря совершенно спокойным голосом, после чего отпил уже порядком остывшего чая. - Нет, я не хочу все это забывать. Но зачем тебе это?       - Великое зло всегда совершалось во имя великого добра, - невесело усмехнулся бывший директор. - Сейчас я тебе кое-что покажу, сын. Возможно, после этого тебе уже не понадобится никаких объяснений.       Встретившись с собеседником глазами, "Альбус" применил обратное заклинание чтения памяти, начав транслировать образы из собственного прошлого. И все же он был не до конца честным, так как сперва показал воспоминания Альбуса Дамблдора, до того злополучного дня, когда его место заняла сущность из другого мира, затем пошли фрагменты памяти принцессы-аликорна, ну а в финале находились фрагменты событий, произошедших совсем недавно уже после вселения.       Когда просмотр "фильма" завершился, в кабинете агента Альфы установилась напряженная тишина. Бывший крестраж, который хоть и не получил сил или знания древнего... возможно даже божества, в полной мере прочувствовал те эмоции, ощутил (пусть и на какие-то секунды) тяжесть прожитых веков и бремя власти. Он не усомнился в правдивости видений, пусть и понимал, что показали ему далеко не все...       Отставив чашку на стол, Том откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и захохотал. Смеялся он долго и упоенно, а когда наконец взял себя в руки, ехидно заявил:       - Я всегда знал, "мама", что ты не от мира сего, но даже не подозревал, насколько. И как же мне теперь к вам обращаться, Ваше Высочество?       - Будет лучше, если по нынешнему моему имени, - беспечно отозвался великий светлый волшебник. - Никаких клятв я от тебя требовать не буду: для высокоорганизованного разума обход ограничений - это лишь вызов возможностям. Провоцировать же тебя на борьбу за свободу, означает заранее поставить нас по разные стороны баррикад. Опять.       - Пожалуй, теперь я понимаю, зачем тебе было проворачивать этот садистский эксперимент, - сцепив пальцы рук "домиком", бывший крестраж спросил: - С чего ты взял, что я соглашусь?       - Можешь отказаться, - пожал плечами бывший директор. - Сегодня же тебя отпустят в свободную жизнь, выдадут новые документы и справочные материалы по современному миру. Если ты не будешь нарушать закон, то сможешь заниматься любым разрешенным родом деятельности. Мне же придется потратить чуть больше времени на подготовку того, кто согласится.       - Локхарт и Поттер? - молодо выглядящий мужчина хмыкнул. - Может быть из этого что-то и получится. Ты всегда был тем еще манипулятором... и специально выбрал людей с деятельной натурой и правильным взглядом на мир, прежде чем проводить свой эксперимент надо мной? Не отвечай - все и без этого ясно. Я согласен стать твоей заменой, когда ты решишь уйти... куда бы то ни было. Но не думай, что все будет идти так, как ты это придумал: у меня есть свое мнение на многие вещи, в отличие от другой твоей замены.       - Вот и славно... мой маленький человек, - усмехнулся "Альбус", заставив собеседника скривиться на такое обращение.       - В таком случае, Ваше Высочество, не соблаговолите ли вы рассказать, что именно напихали в это тело? - подпустив в голос сарказма, Том постучал себя кулаком по груди, после чего уложил руки на подлокотники.       - О, это настоящий шедевр! - пропустив мимо ушей откровенную насмешку, "Дамблдор" начал воодушевленно вещать: - Скелет из алмазных трубок с керамическим покрытием; мышечный каркас из спиралевидных волокон; ЖКТ, способный переваривать почти любую органику; алхимический преобразователь, созданный на основе философского камня в сердце. Так как твое собственное тело вырабатывает магии примерно как младенец, но при этом физически является взрослым, нам пришлось создать для тебя канал магической подпитки прямо от министерского источника...       - Прекрасно: если я взбунтуюсь, мне просто "отключат электричество"... в самом благоприятном случае, - бывший крестраж тяжело вздохнул и покачал головой. - И почему я не удивлен?       - Разве ты собираешься бунтовать? - вскинул брови великий светлый волшебник. - А раз "нет", то и переживать не о чем.       - М-да, - усмехнувшись, Том заявил: - Отец... ты перевел понятие "золотая клетка" на недостижимый уровень.