Help yourself

Дверь с негромким хлопком закрылась за спиной. Вывеска над входом гласила: "Продукты. 24 часа". Однако у местных подростков магазин имел несколько иное название: "Место-Где-Можно-Купить-Алкоголь". Выбор правда был не особо широк: несколько полок, занимавшие маленькую стенку справа от входа. Несколько секунд взгляд блуждал по этикеткам и наконец остановился на бутылке сухого четырнадцатиградусного вина. Самое крепкое, что есть, как сказала она тогда. А теперь ее больше нет. Прошло дня четыре... или пять... наверно всё-таки пять... с того момента, как "девочка, которая никогда не спорила с родителями" позвонила матери со словами "я не приду сегодня домой". Голос на другом конце трубки был слегка в шоке и очень рассержен, но девочка даже не слушала, что он говорил, просто сбросила звонок, залезла на большой подоконник в центре города и осталась ночевать на улице. И на следующий день тоже. Тогда, где-то около часу ночи, дежурный доблестной полиции заинтересовался одинокой фигуркой маленькой девочки, забившейся в угол подоконника. На его вопрос фигурка лишь подняла заплаканное лицо и посмотрела своими пустыми, но при этом полными отчаяния глазами. Не ясно, что именно так сильно испугало его в этих стеклянных глазах, но парень в форме только тихо извинился и поспешил прочь. К утру третья, и последняя, пачка Мальборо закончилась, и пришлось вспомнить о существовании знакомых. Деньги и ещё некоторые необходимые вещи она забрала из дому ещё в первый день. Заметив тогда на утро 34 пропущенных от мамы и то, как ей на это плевать, она заехала домой поздним утром, пока взрослые были на работе. Маленький семилетний ребёнок, сидя в дальнем углу кровати, с испугом смотрел, как призрак, ещё недавно называвшийся его любимой сестрой, с рыданиями срывает со стены рисунки девушки, сдавленно крича. "Она умерла! Умерла! Её больше нет! Нет! НЕТ" Крик до сих пор отдавался эхом у неё в голове. Она умерла. Её больше нет. Серьёзный парень, приняв деньги и просьбу на три пачки "чего-нибудь покрепче", молча посмотрел на опухшее от слёз и двух бессонных ночей лицо и через пять минут вернулся, протянув помимо сигарет две бутылки сидра. - Ну что случилось? Она молчала, уперевшись взглядом в бутылки, даже не шелохнулась. Они пили его тогда, у неё дома, когда родители уехали на неделю. Девушка сделала глоток и посмотрела на напиток. - Без глупостей и бездумных поступков было бы слишком скучно, совершенно неинтересно. Жить. Она соглашалась. - Глупости - основа всего происходящего в жизни. На минуту они замолчали, потом она вдруг продолжила. - Возможно, это будет моя самая большая необдуманная глупость, за которую потом придётся сильно расплачиваться, но я всё равно хочу это сделать. К тому же я пьяная. Прости. И она поцеловала её. Сидр она тогда всё-таки выпила. А ещё коньяк. И бальзам. Но, что случилось, так и не рассказала. *** Поставив выбранную бутылку вина на кассу, она потянулась за кошельком. Все мечты о фотоаппарате летели к чертям, но было уже в общем-то плевать. - Паспорт. Она не услышала продавщицу. - Ваш паспорт. Она встрепенулась и посмотрела на женщину за прилавком. - Что? - Покажите Ваш паспорт. Слёзы внезапно брызнули из глаз. - Она умерла! Понимаете?! Умерла! Её больше нет! Рыдания полностью заглушили оставшийся крик. Продавщица опустила глаза и тихонько протянула вино. - Забирайте так. Она открыла бутылку сразу, как вышла на улицу. Она шла куда-то, не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на то, куда она идёт. Большие глотки тёмно-красной жидкости, растекаясь по телу, приносили лишь слабое обоегчение. Пустая бутылка полетела в мусорку. Она, пошатываясь, села на ближайшую скамейку и огляделась. Подъезд, около которого она оказалась, был смутно знакомым. Ещё через несколько минут копания в пьяном сознании до неё внезапно дошло: это её подъезд, точнее, был её, когда она была жива. Обняв колени и уткнувшись в них лицом, маленькая девочка снова заплакала. Через несколько минут, наконец хоть немного совладав с собой, она вытащила из кармана очередную пачку Мальборо. Мята и ментол. Руки дрожали, губы, державшие сигарету, тоже, да и в принципе вся картинка перед глазами расплывались, напоминая о количестве спиртного в организме. - Помочь? Голос донёсся откуда-то сверху и справа, и она просто молча протянула туда зажигалку. Через несколько секунд кончик сигареты загорелся, и маленькая девочка, ладно сделав пару затяжек, наконец-то посмотрела на своего спасителя. Сквозь пелену алкоголя проглядывало смутно знакомое лицо. Её друг. Они пересекались пару раз мельком. - Ты, кажется, её подружка? Подружка. Так противно звучит. Особенно сейчас. Она кивнула. - Зачем сюда пришла? Она пожала плечами. - Само получилось? Снова кивок. Почему он стоит тут такой спокойный, будто ничего не случилось?! Почему выглядит так, будто ему плевать?! - Пойдём. Она не двинулась. - Пойдём! Он встретился взглядом с ее пустыми глазами. - Зачем? Она потушила окурок и кинула его в стоящую рядом урну. Парень вздохнул, сделал шаг вперёд, схватил её за локоть и потянул за собой. К своему удивлению, сопротивления он не встретил. Стакан с кофе стоял перед ней нетронутый, а она уже пять минут сидела, не двигаясь, уткнув глаза в столешницу. Он подвинул стакан ещё ближе к ней. - Пей. Она равнодушно сделала глоток. - Ты ела что-нибудь? Она задумалась. На третий день, ближе к вечеру, кто-то взял ее за руку и забрал с собой. Он все время говорил что-то ласковое, осторожно обнимал её и гладил волосы. Потом она сидела на полу чьей-то квартиры, завёрнутая в плед, и ее чем-то кормили. Снова что-то говорили, потом заставили лечь спать. Во сне они шли за руки, как обычно, и солнце светило, и они обсуждали, куда им ещё сходить или съездить. А потом она проснулась. Суровая реальность напомнила, что они никогда уже не смогут идти вот так. Её больше нет. Она начала плакать, схватила вещи и выбежала из квартиры. Где-то достала "три семёрки", дешёвое, быстрое, а главное, сильное пойло. Больше из того дня она ничего не помнила. И больше не спала. - Понятно, - протянул парень после нескольких минут молчания с её стороны. Встал и вскоре вернулся с двумя круассанами. Она ничего не сказала, даже не шелохнулась. - Съешь. Она подняла глаза на него. - Зачем? - Чтобы жить. - Зачем? Он вздохнул. Откинулся на спинку стула. - Послушай, да, она умерла да, её больше нет, но она не хотела, чтобы умерли мы. Чтобы умерла ты. Понимаешь? Она не понимала. Три длинных кровавых следа на руке. Скорее, для отвлечения внимания. И две пачки антидепрессантов, залитые виски. Чтоб наверняка. Ей было тогда больно. Очень больно. А теперь нет. Теперь ее уже нет. Всё. И ведь она даже ничего не сказала, не написала ей тогда. - Ясно. Не понимаешь. Хорошо, послушай. Когда умер Эрик... Она встрепенулась. Эрика она не знала лично, но, когда он умер от передоза, ей пришлось поклясться, что она никогда ничего не будет употреблять. - ... она тогда говорила это мне, а теперь я попытаюсь объяснить тебе. Да, она умерла, да, её нет, но ты есть, ты жива! Она не хотела, чтобы тебе было так плохо, просто так получилось, и всё. И тем более, она не хотела, чтобы ты умерла. Ты же знаешь, что она всегда хотела, чтобы тебе было хорошо, чтобы у тебя была лучшая жизнь. Даже если не хочешь жить ради себя, ты должна жить ради неё. Должна! Потому что она верила в тебя, потому что она не хотела бы этого! И ты обязана не просто жить, а жить лучше всех. Ради неё. Понимаешь? *** Маленькая девочка аккуратно закрыла дверь своей квартиры, умылась, переоделась в пижаму, заверила себе чай, на всякий случай приготовила успокоительное и залезла под одеяло своей кровати. Она должна жить, и жить нормально. Ради неё.