Спартанка

Я была зла! Хотя нет хуже… Я была ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЗЛА! Оставить меня одну со всем этим, да как она могла я же все для неё сделала, помочь хотела, а она… «Ради твоей же Сашенька безопасности! Так будет лучше для тебя!» А меня спросить что мне лучше? А я как же? — жаловалась я пустой бутылке из-под… Кифира! Сидя в тёмном школьном спортзале. Спорт зал этот был к тому же эще и летний так, что окалею я тут и Спартанцам останется только косточки мои собрать. Из преоткрытого в процессе стинаний рта вырывалась струйка пара. Сейчас почти через два года после треумфального возвращения в родные пинаты я уже почти не верила в то, что кто нибудь из спартанцев вернётся если не за мной то хоть посмотреть не окачурилась ли я тут совсем. А ведь раньше верила, что я им нужна, надеялась, что за мной придут. Ну действительно куда же им без меня. И я верила неделю верила, месяц верила, год… Хм пожалуй год назад тоже все ещё врила, а потом. Спустя два года все произошедшее стало казаться дурным сном. Всего месяц… Несколько дней и все. И теперь я сидела здесь в тёмном спортзале ожидания. С каждой неделей я стала все реже бывать здесь. Постепенно убежая себя, что все это лишь сон. «Всё! — решила я — Сегодня последний раз!» Взела бутылку Кифира (благо процентик и в нем есть) пошла в спортзал и села там ровно по середине выдыхая в потолок струйки пара. На шерох в углу зала я обратила внимание не сразу. Для мышей сдесь было уже слишком холодно. Минус 27 в помещении. Сначала я пыталась не обращать внимания. Потом затыкала уши, затем же почти дойдя до ручки решила спугнуть грызуна. Вскочив с пола я ринулась в угол, освящение в зале было плохое по этому когда в углу зашевелилась серая тряпка мне подумалось, что вот она. Добыча! В итоге размохнувшись нагой, предвкушая месть я, что есть сил всодила ногой куда то под тряпку. Что то то твёрдое но упругое встретились с моей ногой, а затем из-под тряпки послышался душераздерающий стон. Злость копившаяся во мне с утра слетела в миг. Упав на корни, дрожащими руками я стенула тряпку. Зрелище ждавшее меня было ужасно. На холодном полу, сжавшись в болезненный комок лежал почти голый мужчина. Открытые части тела его сплошь покрывали гематомы. На меня взглянули мутные голубые глаза. Знакомые глаза. Такие же были у мастера Пророка. Но это был не он. Похожие но не идентичные черты сухого, бедного лица. Валившиеся щеки. И тихое чуть слышное дыхание. — Кто ты? — шепнула я впрочем почти не надеясь на ответ. — Я Родомес. — почти не слышный голос. Затем судорожный кашль и глубокий обморок.