Сестрёнка

Мы без проблем смогли выехать из города в провинцию и только оказавшись в небольшом домике, я наконец смогла снять весь этот маскарад, который заставил меня надеть Юнги. До сих пор не понимаю почему верю ему. - Твоя комната справа. - говорит блондин, попутно занося какие-то коробки, перемотаные скотчем. - белые двери. - добавляет он. - И прошу, не броди по дому. Пропускаю его слова мимо ушей, желая побыстрее оказать в кровати, окутанной в одеяло и мою боль. Нахожу двери и открываю их без капли эмоций. Так плохо, что похер на всё. Передо мной открывается небольшая комнатка. Тёмные шторы делают её ещё мрачнее, пропуская как можно меньше света. Кое как разглядываю маленькую тумбочку, на которой покоится светильник. Письменный стол недалеко от окна, которому, кажется, уже сотня лет. Падаю на кровать и снова даю волю слезам. Чёрт возьми, что сейчас вообще происходит? Почему именно со мной? Засыпаю с плохими мыслями, даже не замечая этого, слыша только звук проезжающих мимо машин. Открываю глаза когда уже темно и сквозь застывшие слёзы на глазах, вижу у края кровати парня, чья голова покоится на самой кровати, а сам он сидит на полу. Приподнимаюсь чтоб разглядеть этого парня и кровать громко скрипит, от чего сам он поднимает голову и смотрит в мои глаза. Я молчу. Это сон. Догадалась сразу, слишком не реально сейчас всё выглядит, слишком нереальный Чонгук, который смотрит на меня. Если б это было в реальности, то наверное я бы зарыдала, но я просто тянусь к нему и обнимаю. Он сжимает меня сильно, а в голову моментально ударяет такой родной запах. Мы молчим. Никто даже не смеет нарушить эту тишину. Чонгук отстраняется и спустя пару секунд накрывает мои губы своими. Я не противлюсь, а наоборот углубляю поцелуй, пока мои руки покоятся на его щеках, словно пытаясь притянуть ближе к себе. Он берёт инициативу на себя и поддаётся ближе так, что я ложусь обратно на кровать, а он надвисает надо мной. Сейчас меня не беспокоит ничего. Ни то что я целуюсь с мертвецом, ни то что я делаю это во сне. Мне слишком хорошо для того чтоб забивать себе голову этими формальностями. Он спускается к шее, прикусывая и одновременно мягко целуя чувствительную кожу, от чего я затаиваю дыхание и только потом томно, почти не слышно выдыхаю, будто боясь что кто-то услышит или увидит нас. Его руки блуждают по моему телу, вызывая мурашки из-за прикосновений холодных рук Чонгука к моему разгорячённому телу. Он оставляет засосы, покрывая практически всю шею и ключицы багровыми пятнами. Чонгук отстраняется, смотря на меня. Он смотрит прямо в глаза, прямо в душу. Приглушённый свет, исходящий от уличных фонарей, даёт мне возможность разглядеть его такие идеальные черты лица. Его небрежную чёлку, которая спадает, слегка прикрывая левый глаз, рана на брови, глаза, в которых плясали чёртики, но одновременно в них было столько нежности. Безграничный космос, который он хранил в своих глазах и в глубине души. Там, куда не пускал никого, кроме маленькой меня, пока я не выросла. Сейчас он будто бы снова открыл его для меня, погружая в него с головой и заставляя хотеть в нём расствориться. - Я люблю тебя - тихо шепчет он, слегка переходя на сладкий хрип. Это заводило ещё больше и я не теряя времени притягиваю его к себе, снова целуя, только в этот раз с жадностью и напором, чуть не кусая его губы до крови. Но ему не больно, он только больше вовлекается, помогая мне снять с себя кофту, в которой стало невыносимо жарко. Это расширяет для него площадь его влияния, а мои щёки заставляет покрыться румянцем, который уже за долю секунды рассеивается. Раньше он часто приводил домой каких-то девиц, а мне оставалось только закутываться в одеяло, включать музыку в наушниках чтоб не слышать эти противные стоны, которые резали уши и страдать от непонятной для меня обиды. Уже тогда я ревновала его, только вот принять этого не могла. Мы были братом и сестрой и мне непозволительно было ревновать его как парня и хотеть быть на месте тех шлюх. Тянусь руками к вороту его рубашки, спеша и небрежно растёгивая. Снимает он её уже сам, открывая мне обзор на того дракона, что я видела ранее. - Можешь прикоснуться. - говорит он, замечая мой заинтересованый взгляд и беря мой руку, ставя её к себе на пресс. Чонгук был очень горяч, буквально горел огнём. - Ты можешь прикосаться ко мне где хочешь. Я весь твой. Слушаю его и с неким интересом провожу по татуировке, после держа путь в низ к ремню его брюк, где останавливаюсь. Наблюдаю за ним, пока он тем временем закусывает губу и прикрывает глаза, чуть постанывая. Неужели мои прикосновения так действуют на него? Пусть даже во сне.