Post Scriptum

Часть I

Эпиграф

«…А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта… И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор… Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок…*»… Канеки медленно отложил книгу и устало закрыл глаза. Был ли он с этим согласен? Отчасти… Сколько раз ему приходилось терпеть боль, сколько раз ему приходилось получать новые раны, когда старые ещё не успевали зажить, сколько раз он упорно продолжал идти вперёд, даже понимая, что его путь может закончиться, сколько раз… Сколько раз ему приходилось выносить всё это с глупой улыбкой на лице? Тоука как-то сказала ему, что терпеть не могла эту улыбку. Она просто не понимала как этот трясущийся от страха мальчишка, которого злая судьба забросила на другую сторону нашего жестокого мира, мог продолжать так улыбаться? Как он мог идти на верную смерть с этой же улыбкой, строя из себя героя трагедии?.. Вряд ли Канеки знал ответы на эти вопросы, вряд ли они были известны хоть одной живой душе и вряд ли эти ответы знали даже те, кого жестокая судьба всё-таки сумела у него забрать… И тем не менее от понимания этого становилось как-то спокойнее. Его радовало это неведение, которое им и останется, сколько бы времени не прошло… Время действительно плохой доктор, но великолепный хранитель тайн… Канеки улыбнулся и открыл глаза. Кабинет, в котором он находился, мало чем отличался от сотен подобных ему, разве что необычно было видеть заваленные огромной кипой книг шкафы и… старую фарфоровую чашку с отколотой ручкой, аккуратно положенную на ярко-алую подкладку, словно она была символом или скорее напоминанием о чём-то важном… Кен силой отогнал неприятные воспоминания и, широко зевнув, потянулся. Близился вечер. Понять это можно было не столько по пробивающимся в окно закатным лучам, сколько по всё учащающемуся звону колокольчика, который, словно старинный гарольд, оглашал появление нового посетителя. А спустя мгновение после этого мелодичного звона, острый гулий слух улавливал и кое-что ещё… тихий женский голос, приветствующий новоприбывшего. Канеки был более чем уверен, что на губах Тоуки в этот момент играла лёгкая, чарующая улыбка. По правде говоря, даже спустя столько лет бывший «Одноглазый Король» по-прежнему не мог поверить, что та, немного стервозная, немного едкая и колкая, но ставшая такой привычной его сердцу Тоука, смогла всего за пару лет его отсутствия превратиться в более спокойную и рассудительную, можно даже сказать более взрослую версию себя… Конечно, в глубине души она продолжала оставаться такой, но со временем этой части в ней становилось всё меньше и меньше. Место «старой» Тоуки заняла «новая», та, что стала его женой и матерью его дочери. Кстати об Ичике… Согласитесь, что её отсутствие хотя бы с одним из родителей выглядит более чем странным. Но, несмотря на это, Канеки был спокоен, а его жена, скорее всего, ещё спокойнее. Поэтому несложно догадаться, что Ичика проводила сегодняшний день с одним из многочисленных друзей семьи Канеки, но удивительным в этой истории было другое. «Нянькой», если уж называть вещи своими именами, выступил не кто иной, как её дядя – Аято Киришима… Когда некогда один из самых опасных гулей «Древа Аогири», а ныне один из самых уважаемых членов TSC, впервые предложил посидеть со своей племянницей, удивлены были все, за исключением Хинами, которая это предложение одобрила. Причём возможную причину такого одобрения все обсуждали исключительно тайком, не переставая при этом широко улыбаться, чем не раз бесили «Чёрного Кролика», который на подобное отвечал тяжёлым, всеиспепеляющим взглядом и невнятным бурчанием, чем вызывал ещё больше смеха… Канеки вновь улыбнулся и ещё раз посмотрел на книгу, лежавшую перед ним. Возможно, время и впрямь плохой доктор, который не может излечить тяжёлые раны, но морфий, что он даёт, порой приносит долгожданное облегчение. Одноглазый гуль поднялся и, поставив книгу обратно на полку, пробежался глазами по переплётам. Ему так и не удалось восстановить ту коллекцию, что была у него когда-то, ту, что сгорела с первым «:re», но для него это уже не было важно. Прошлое сгорело, оставив место для чего-то нового, так почему же не воспользоваться этим сполна? Канеки в очередной раз улыбнулся, и тут его взгляд зацепился за стоявшую в углу кабинета коробку с теми вещами, что остались от прошлого кафе. Тоука уже много раз говорила о том, что следует её разобрать, но времени у обоих хватало лишь на работу и домашние дела, что уж говорить о кабинете, в который они оба заглядывали только чтобы сделать небольшой перерыв и отдохнуть в тишине. Некоторое время Кен так и стоял, глядя на коробку, и с горькой усмешкой вспоминал свои мысли о сгоревшем прошлом. «Ну… если уж поехал на корабле**…» Канеки подхватил коробку. Судя по тяжести, она была забита до отказа. Поставив её на стол, Кен вздохнул и с головой погрузился в работу….