Забыть о сожалениях

      Было холодно… Очень холодно. И больно. Казалось, собачья пасть сейчас разорвет маленькое тело мальчика на куски.       Нельзя… Нельзя отдавать им добычу. Мальчик упорно сжимает руками небольшой сверток, в нем спасение - едва теплый хлеб, его только что, прямо из-под носа зазевавшегося пекаря, украл голодный бездомный бродяга, у которого не было ни денег на еду, ни сил для того, чтобы заработать себе на пропитание и жилье. Да и кто даст работу девятилетнему бездомному бродяжке? Единственный способ выжить – питаться отходами гостиниц и воровать у мелких лавочников. Предвкушая первый нормальный ужин за последние несколько дней, а может и недель, мальчик бежал от своры бродячих собак, но слабое тело не смогло вынести такой нагрузки и повалилось на холодную землю. Тогда, дабы защитить добычу, мальчик прижал сверток к животу, закрыл его собой. Паника уже давно накрыла с головой, не давая пошевелиться. Холод сковывал не только тело, но и душу. Собаки злобно рычали. Еще бы, они такие же бродяги, и как этот мальчик, и так же вынуждены бороться за свое существование. Или ты их, или они тебя. Третьего не дано. Укусы кровоточили, еще не полностью затянувшиеся с прошлых драк раны на ногах, ребрах и спине болели. Сил кричать или отбиваться уже давно не было. Единственное, что ему оставалось делать, это принять свою голодную мучительную смерть. «Зато те псы вдоволь наедятся моего мяса и проживут дольше меня» – мелькнуло на грани сознания. Оно уже уплывало, из-за слез ничего не было видно… Холодно и больно. Очень холодно… И очень больно… Вдруг напор собачьих челюстей ослабился, а чуть погодя совсем исчез. Тело обвило тепло. Наконец-то это прекратилось. Мама, мы снова скоро увидимся. На лице расцвела нежная улыбка.

***

Тело маленького мальчика, одетого в рваные лохмотья насквозь пропитавшиеся кровью и грязью, нес на руках именитый глава ордена Юньмэн Цзян – Цзянь Фен Мянь. Плащ, что несколько минут назад покоился на сильных мужских плечах, глава ордена обмотал вокруг холодного маленького тельца, лишь лицо выглядывало из теплого, фиолетового кокона. Мужчина заметил нежную улыбку на лице мальчика, услышал его совсем тихий шепот – «Мама!» Лицо главы выражает крайнее беспокойство, в мальчике едва теплится жизнь, и, похоже, началась лихорадка. Цзян Фен Мянь ускорил шаг, спустя несколько минут и вовсе запрыгнул на свой меч – медлить нельзя, мальчишку еще можно спасти.

***

Лихорадка отступила, мальчик начал приходить в себя. Благодаря вливаемой энергии Ци самые сильные и глубокие раны на теле зажили, остальные были тщательно обработаны и перевязаны. Мальчик резко открыл глаза, но мгновение спустя сощурился от яркого дневного света, что бил по глазам через большое резное окно. Окно?! Постепенно он начал различать фигуры стоящие возле кровати. Кровати?! Осознание резко ударило в голову, и он сел. - Я не умер? – первое, что спросил он. Голос мальчика оказался хриплым, в горле пересохло, все тело ломило от жажды, голода и мелких саднящих ран. - Нет, тебе повезло, я успел подобрать тебя раньше, чем ты умер. Мальчик перевел свой взгляд на говорящего. Это был высокий статный мужчина, в фиолетовом ханьфу. Длинные волосы спускались до середины спины, часть из них была собрана и перевязана фиолетовой лентой на макушке. Глаза человека светились внутренней мягкой силой и добротой. - Вот как, - беспечная улыбка озарила лицо, - меня зовут Вей У Сянь, у меня нет ни дома, ни родителей, спасибо, что не дали мне умереть. Я полагаю, что должен как можно скорей покинуть это место, через четверть часа я уйду, не беспокойтесь. – мальчик старался говорить уверенно, улыбка не слетела с его лица, ни один мускул не дрогнул, не показал, что ему очень плохо. -Нет нужды. Я забираю тебя к себе в орден Юньмен Цзян. Ты станешь моим приемным сыном, так хотели твои родители. - Ты знал моих родителей? – вяло поинтересовался Вей У Сянь, не обращая внимания на приличия. - Твой отец долгое время был моим слугой. Так же твоя мать была моей знакомой. – отчего то глаза мужчины наполнились грустью. – Я еще не представился, меня зовут Цзян Фен Мянь, ты же можешь меня называть дядя Цзян. - грусть исчезла из глаз, как будто это была секундная слабость, но теперь уже все в порядке. - Хватит с ним возиться, - разговор прервала женщина, с явно твердым характером, возле нее стоял мальчишка, очень похожий на женщину, только что вошедшую в комнату. – Раз забираешь этого мальчишку, то и обучать его будешь самостоятельно. Но не забывай про тренировки со своим сыном. – недовольство в голове ощущалось почти на физическом уровне. - Эта красивая женщина, теперь, твоя приемная мать, Юй Цзы Юань, называй ее мадам Юй. А это наш сын Цзян Чен, теперь он твой шиди. – дядя Цзян с нежной улыбкой по очереди представил вошедших. В комнату зашла еще одна девушка, намного младше, чем мадам Юй. «Скорей всего ее дочь» - подумалось мальчику. Она несла в руках поднос с глиняным горшочком и стаканом воды. По всей комнате пронесся запах вкусного блюда. - Я принесла немного еды, думаю, наш новый член семьи голоден, - от приятных запахов, разносящихся по комнате, голод только усилился, но Вей У Сянь старался этого не показывать. - Это твоя шицзе – Цзян Янь Ли. Янь Ли, слуги бы принесли сюда обед, не нужно было нести его самой, – в голосе мадам Юй вновь проскользнула нотка недовольства, но в то же время чувствовалась нежность и гордость матери за свою дочь. - Мне не трудно, матушка, к тому же Вей У Сянь еще слаб, не стоит его утруждать знакомством сразу с многими людьми. Это утомит его еще сильнее. – она поставила поднос на тумбу возле кровати. Вей У Сянь огляделся. Комната была довольно просторной, но помимо кровати и прикроватной тумбы и стула, стоящего напротив кровати, в ней ничего не было, казалось, что эта комната предназначена для больных. - Долго я здесь пролежал? – голос все еще плохо слушался и хрипел. Ребенок судорожно глотнул слюну, после осторожно взял стакан с водой и разом выпил все содержимое. Вся эта обстановка давала неописуемое чувство надежды, благодарности и неверия. Ему больше не придется есть объедки и воровать? Так ведь? - Ты был без сознания семь дней, тебе стоит поесть, иначе ты не поправишься до конца, - голос его новоприобретенной шицзе разнесся по комнате колокольчиком. Живот предательски заурчал как голодный пес. ПЕС!!!! - Что с теми собаками? – голос начал подрагивать, ужас снова заполнил разум, - пожалуйста, не надо собак, - из только, что улыбающихся глаз ребенка полились горькие слезы. Мадам Юй непонимающе посмотрела на мужа. - Когда я его нашел, свора бродячих псов почти добралась до горла Вей У Сяня, - пояснил состояние мальчика глава ордена. - Собак здесь нет, - успокаивающе проговорил Цзян Чен, - только мои щенки, но они тебя не тронут. - Не надо… не… надо… пожалуйста… не надо собак, - Вей У Сянь с головой залез под одеяло, мелкая дрожь пробрала все его тело, страх забрал способность размышлять здраво. - Цзян Чен, думаю, что твоих щенков мы отдадим в дальнее семейное поместье, предназначенное для ночной охоты. - Отец! – в голосе мальчишки прорезались нотки возмущения и недовольства, на лице были видны раздражение и обида, – этих щенков ты мне сам подарил, не забирай у меня их! - Цзян Чен, ты же видишь состояние Вей У Сяня. Собак необходимо отослать. Начавшийся, было, спор остановила все та же тихая шицзе: - Цзян Чен, если собак не отослать, то ты не сможешь играть с А-Сянем. - Я думаю, Вей У Сянь станет тебе лучшим другом, чем Жасмин, Малышка и Принцесса. - слова отца больно ранили ребенка. Цзян Чен пулей вылетел из комнаты. Мадам Юй с недовольством смотрела на своего мужа. А Янь Ли успокаивала все еще испуганного Вей У Сяня.

Вей Ин внезапно проснулся.