Пустой Ад

Дазай всю жизнь ходил с кривым неровным иероглифом, который переводился более, чем не двухзначно: «Ад». Он усмехался этому и не стыдился бы показывать его любому желающему, но приходилось наматывать бинты и скрывать свою кожу, свою судьбу, свою темную часть. Дазай знаком с множеством опасных людей, которых стоило бы бояться, но единственное, чем они могли грозить — смертью и болью. Боль он бы, ехидничая на зло, стерпел, а смерти жаждет больше, чем кто-либо в Йокогаме. Дазай начал задумываться, что пропустил кого-то, о ком мог подумать настолько вызывающе радикально. А потом он по вызову заходит в кабинет Мори и встречается взглядом с новым союзником мафии. Первая, ясная и чёткая мысль Дазая: у него в глазах Ад. Тёмный, пугающий, гниющий Ад с сине-фиолетовым пламенем и обещанием протащить по всем девяти кругам, скинув в Ледяное Озеро. Со второй мысль приходит осознание, и он чуть не пропускает слова Мори мимо ушей: человека (?) перед ним зовут Фёдор Достоевский и он их новый посредник по контрабанде. Мори говорит что-то ещё, а Дазай лишь усилием воли оторвал взгляд от чужого лица. С третьей мыслью Дазай старается анализировать его: Достоевский похож на обманувшего смерть мертвеца, который отказался умирать, но разлагаться не перестал. Дазаю мерещится запах гнили и крови. Потрясающе, — едва не выдыхает он, прикусив щеку изнутри. У демона перед ним мёртвые глаза, острая улыбка и речь без акцента. Достоевский вежлив, не забывая о каждом правильном суффиксе и обращении; он не пожимает рук, уклонившись от этого жеста традиционным поклоном и слегка замедлив шаг, когда проходил мимо Дазая. Незаметный, почти неощутимый наклон головы и немое предложение: иди следом. Всё длится секунду, всё происходит в невидимом никому пространстве, всё превращается в чтение мыслей и фальшивых улыбок — Дазай приподнимает уголки губ в ответ, прищуривая глаза. Он ровно так же безмолвно отказывается: интуиция кричит, что отправившись с ним — назад не вернёшься. Достоевский прикрывает глаза и еле слышно хмыкает: не захочешь или не сможешь вернуться? И исчезает из поля зрения, оставляя за собой каверзный вопрос и тихий хлопок двери. Не больше полторы секунды — но Дазаю хватило этого, чтобы радоваться и сожалеть одновременно, что они столь поспешно разошлись. Он давно считал, что в его жизни лучше обойтись без соулмейта. Хоть был бы не против сыграть партию в шахматы. Достоевский давно не обращает внимания на тонкие нечитаемые врачебным почерком прописные буквы: «Пустой». Они с ним были всегда, и он бы предпочел перекрыть их татуировкой или вырезать хирургическим скальпелем. У него совершенно нет на это ни сил, ни времени, ни желания — кем бы ни был его соулмейт, пускай остаётся где-то на расстоянии. Справедливости ради, с расстоянием он не прогадал, стоя на верхушке башни Портовой Мафии и успешно обзаведясь временным союзом с новым боссом, который более сговорчив, нежели предыдущий. Несмотря на высокий уровень самоконтроля и самосознания, первое, что приходит на ум при виде перебинтованного мальчишки: пустая изнутри кукла. Второй мыслью была короткая, но ёмкая нецензурная брань оттого, что Вселенную не удалось перехитрить. Фёдор предпочитал проигрывать исключительно на своих условиях, имея под рукой свыше ста запасных планов, а дальше шла нефильтрованная русская импровизация. Звать его с собой было необоснованно рискованно, но разум исследователя отчаянно хотел узнать, чем же так уникальна связь родственных душ. И очень хотелось посмотреть на чужую метку, пробравшись под медицинские бинты. Желание чисто платоническое, вредоносное и злостное — хотелось причинить боль. Достоевский знает, что мальчишка слышит его мысли, что время вокруг них замедляется, что Глава Мафии ничего предосудительного не заметит — здесь нужна сверхнаблюдательность, потому что интуиция простых людей скучающе зевает и отказывается работать. Фёдор улыбается больше инстинктивно, чем обдуманно до каждого мускула на лице, решив дать волю ощущениям — Дазай понимает, он видит то, чего не видел никто, потому что его разум намного превосходит сообразительного человека. А потому он, не сдержавшись, зовёт с собой; снисходительно реагируя на отказ; и оставляет ядовитые сомнения, словно бомбу замедленного действия, одним вопросом. Остаётся подождать, не сомневаясь, что пустой мальчишка легко поменяет сторону. А дальше… посмотреть по ситуации и стереть пыль с шахматной доски.