Не по канону. Шестая королева

Lifehouse — Firing Squad

— Ты позвал лекаря? Трое суток она уже так лежит, это ненормально! — шипит Каспиан на Роланда, который в сотый раз присел на краешек кровати Дженни и попытался нежно растормошить, но та лишь едва приоткрыла глаза и сонно отмахнулась, как и до этого. Все началось с переполоха в Кэр-Паравале. Буквально за несколько дней немедленное присутствие королевских особ понадобилось ну просто везде: Тархистан, Эттинсмур, Гальма и остров Фелимат. И Кэр-Параваль оставлять тоже нельзя было, поэтому короли с королями просто вытянули жребий. Каспиану и Дженнифер попался Фелимат. Путешествие прошло достаточно хорошо. В первый день уставшие путники отправились в шумный трактир, где играла веселая музыка и сидр лился рекой. После это началось с Дженни. Она вернулась в свою комнату и уснула. Утром Каспиан пытался разбудить ее, но та упрямо продолжала засыпать ровно через семь секунд после тормошения Каспиана. Раздраженный, тот решил, что она выпила лишнего накануне и прихватил на прием Роланда вместо нее. Странно то, что история повторилась и на следующий день. Под вечер Роланд начал бить тревогу. Каспиан, грешным делом, решил, что шестая королева притворяется. Мол, как только они за порог — она просыпается и просто бездельничает. Но вот служанка постоялого двора клялась, что королева не только не покидала своей спальни, но и ни разу не спускалась вниз, чтобы поесть. Сегодня третий день. Роланд с неподдельным страхом на лице осторожно трясёт ее за плечо. Второй рукой проводит по щеке, лаская: — Солнышко, ну пожалуйста, проснись. Дженни отворачивается, зарываясь носом в пуховое одеяло. Каспиан закатывает глаза: — Водой холодной попробуй! Все эти твои нежные сопли не работают! Роланд отвечает королю озлобленным взглядом, ладонь замирает на темно-рыжих волнах волос. В дверь стучат. В спальню королевы входит старый лекарь, из-за его спины выглядывает девчушка-служанка: — Добрые сэры, мы решили, что леди нужна помощь… Каспиан складывает руки на груди: — Ну хоть кто-то додумался! Лекарь опускает свою корзину на ковер и приступает к королеве, веля девчушке раскрыть ту и расшнуровать платье. Каспиан в тот же момент отворачивается, и Роланд, слегка запоздало, делает то же самое. Какое-то время слышно копошение старика и сонное мычание королевы в ответ на то, что ее побеспокоили. Через какое-то время лекарь хмыкает и приказывает служанке одеть и укрыть королеву обратно. Когда звуки мнущейся ткани утихают, Каспиан откашливается: — Ну… Можно? — Да можно-можно, — с лукавой усмешкой отвечает лекарь. Мужчины оборачиваются лицом к кровати. — Что с ней? — выпаливает Роланд. Лекарь с издевкой усмехается: — «Спящая красавица», в очередной раз. И когда же оно переведется уже? Каспиан хмурится, не припоминая, чтобы он когда-то слышал о хвори с таким идиотским названием. От его глаз не скрывается, как Роланд подается вперед к Дженни, будто желая закрыть ту от лекаря: — Это что еще такое?! Лекарь продолжает как-то похабно улыбаться: — Есть у нас на острове одна леди, что смыслит в магии. Особенной популярностью пользуются приворотные зелья. Так вот, когда она очередной котел сварила и по пузырькам разлила — что-то пошло не так. Вместо желаемого эффекта влюбленности отведавшие зелья «заражались» так называемой «спящей красавицей». Но пузырьки разошлись по всему острову, и теперь не понятно, какое зелье — нормальное, а какое — с дефектом. Глаза Роланда сверкают ревностью: — То есть, кто-то подлил ей в питье приворотного зелья?! Каспиан снова закатывает глаза. Да, они в ту ночь переусердствовали с сидром. Хотя, если привычные к алкоголю покрепче мужчины лишь повеселели слегка, то непривыкшей Дженни просто снесло голову. Та сбросила туфельки, распустила волосы и пустилась в пляс, кружась так, что платье иногда чуть ли не до колен задиралось. И если Роланд лишь влюбленно пялился на королеву весь вечер, то Кас успел заметить, как много мужчин поглядывали на нее, кто с восхищением, а кто с похотью. Видно, какая-то гнида и… Хорошо, что они ее вовремя забрали. — Несомненно, — кивает старый лекарь. — Но… Ты ее вылечишь?! — не унимается рыцарь. Лекарь противно хихикает: — Уж я-то вряд ли. Вы сказку о спящей красавице помните? Чем ее излечили от долгого сна? Роланд на миг задумывается, а затем вдруг краснеет, первое время не решаясь произнести свой ответ в слух: — Поцелуй? Лекарь смотрит на Роланда с разочарованием: — Ну, это детская версия. — Старик поднимает глаза на Каспиана. — А вот в серьезной, взрослой версии? Каспиан вздрагивает, понимая, к чему клонит лекарь. Смотрит на обескураженного Роланда. Тот по-прежнему так и не понял. Пауза затягивается. Роланд немного разочаровывается в том, что поцелуй не излечит его Дженни: — Кас, что за «взрослая версия»? Чем там Аврору разбудили?! Не поцелуй? Каспиан опускает взгляд: — Нет, Ро… Во «взрослой версии» принц… В общем, он с ней занялся любовью и этим разбудил от проклятья. Глаза рыцаря невольно округляются. Он, не веря, смотрит на лекаря: — Это что же, чтоб ее разбудить, нужно…? Лекарь кивает, продолжая ухмыляться. Каспиан хмурится, все еще не веря: — Бред! Это что за проклятье такое, чтоб подобным лечить? — Неудачное зелье — неправильный эффект, — хмыкает лекарь. — Хотя далеко не все жалуются. — старик снова хихикает. — Ну, теперь вы знаете, я могу идти. Лекарь, прихрамывая, покидает покои. Следом за ним выскальзывает и девочка-служанка. Каспиан переводит взгляд на снова склонившегося над Дженни Роланда. Тот поглаживает ее по щеке, обдумывая… Каспиан торопеет, понимая, над чем раздумывает Роланд. — Ро, гоблин тебя побери, ты же не собираешься…? Рыцарь вскидывает голову: — Она третий день спит и ничего не ест. Ты думаешь, она так долго протянет? Каспиан бьет кулаком в стену: — Я пошлю орла к Питеру и он прибудет сюда… — Из Тархистана? Пока долетит орел и пока Питер сюда доберется — месяц пройдет! Роланд сглатывает и снова переводит взгляд на Дженни. Та будто пытается проснуться, на миг продирает глаза: взгляд затуманенный, потерянный. С каждой секундой веки становятся все тяжелее и, будучи не в силах сопротивляться сну еще дольше, королева снова проваливается в туман бессвязных сновидений. — Пожалуйста, вернись к нам, — шепотом просит рыцарь, вкладывая свою ладонь в раскрытую ладонь королевы. Дженни едва заметно сжимает его пальцы. Роланд вздрагивает: — Она нас слышит, я в этом уверен! Просто… Просто она в плену у своего тела! Каспиан закатывает глаза: — Конечно! И ты ее благородно из этого плена вызволишь! Таков твой план?! Король-Мореход стискивает зубы. Это не выход. — Я не хочу, чтобы она мучилась, — защищается Роланд. — Ага. А еще скажи, не хочешь этого делать и лишь священный долг тебя побуждает! Я в этом не участвую и покрывать тебя больше не буду! Каспиан покидает комнату, громко хлопнув дверью. Роланд почему-то на него совсем не злится. Все внимание приковано к королеве. Он хочет верить, что она его слышит. — Джен? Я… Я очень осторожно, — рыцарь скорее успокаивает себя, чем королеву. С чего начать, когда перед тобой — «Спящая красавица»? Роланд зачем-то сбрасывает обувь, становится на кровати на четвереньках. Легко проводит ладонью по волосам и оставляет невесомый поцелуй на щеке. Дженни жмурится сквозь сон, уголок губ дергается вверх. — Я тебя разбужу. Роланд отбрасывает ее волосы в сторону, оставляя цепочку поцелуев по шее вниз к плечу. Голова начинает кружиться от осознания того, кто сейчас рядом с ним, так беззащитно подставляется под его ласки. Руки находят шнуровку на груди легкого ночного платья. Роланд медленно расправляется с ней, разводя края в стороны. Дыхание перехватывает — он столько раз пытался представить себе Джен без одежды, но, все-таки, справиться с нахлынувшими эмоциями очень трудно. Дыхание невольно сбивается, а внизу живота начинает приятно ныть. — Ты такая красивая… Роланд нависает над своей королевой, полностью перенеся вес на руки. Возбуждение возрастает твердой выпуклостью на его брюках, всем своим видом демонстрируя, что он готов перейти к более решительным действиям. Вот только Дженни ему еще следует подготовить. Вполне опытному Роланду еще никогда не приходилось делать такое сквозь сон дамы. Он снова принимается ее целовать: плечо, грудь, живот. Переносит вес на одну руку, другой принимаясь ласкать: легка надавливает на плечо, гладит предплечье, мягко выводит узоры от локтя вниз к запястью. Наконец ловит ладонь и снова слегка надавливает, принимаясь выводить по ней круги большим пальцем. С губ королевы срывается вздох, вызывая у Ро застенчивую улыбку: — Нравится? Немного еще поигравшись с ее ладонью, кладет руку на ее бедро. Ладонь скользит к округлой ягодице, а губы спящей вдруг оказываются так близко, что рыцарь не сдерживается и касается их своими, прикрывая веки и сжимая ладонь. Бедра инстинктивно дергаются вперед и Роланд прилагает неимоверное усилие, чтобы не застонать ей в губы. А еще, он начинает опасаться, что достигнет финала даже не раздевшись, как какой-нибудь подросток. Дженни сквозь сон немного размыкает губы и Роланд углубляет поцелуй, продолжая настойчиво ласкать ягодицы своей почти обнаженной королевы. Нехотя разрывает поцелуй, чтоб немного успокоиться. Стягивает с себя дрожащими руками рубашку, затем — брюки. Дженни снова приоткрывает глаза на несколько мгновений, смотрит невидящим взглядом на Роланда и, прикрыв глаза обратно, сводит бедра. Интересно, что ей сейчас снится? Назовет ли она его Питером сквозь сон? Есть только один способ выяснить. Раздевшись и бережно освободив королеву от платья, сэр Роланд возобновляет ласки. Рука скользит к внутренней стороне бедра. Он вздрагивает от удивления, когда Дженни раскрывается ему навстречу и тихонько стонет сквозь сон, когда его пальцы начинают ласку. Внизу живота так приятно ноет от ее стона. Роланд поднимает глаза на лицо королевы, гадая, может ли действие неудачного зелья прерваться еще в процессе? Дженни по-прежнему лежит с закрытыми глазами. Возможно, ей просто снятся неприличные сны? Роланд продолжает ласкать ее внутреннюю сторону бедра, а затем закусывает губу и решается коснуться ее лона. Он ведь должен удостовериться, что она точно готова. Пальцы встречают приятную горячую влагу. Рыцарь не сдерживается и стонет от нетерпения. Но, он должен быть уверен. Поэтому пальцы находят самое чувствительное место королевы и принимаются настойчиво ласкать ее. Спящая королева снова вздыхает сквозь сон, принимаясь немного ерзать под ним. Прерывистый вздох повторяется. Роланд надавливает чуть сильнее, увеличивая темп. Дженни отворачивает голову в сторону, сжимается и начинает так сладко постанывать, что Роланд едва не достигает финала, даже не коснувшись себя. — Да… Давай, малыш, — шепчет ей в самое ухо. Он. Доставляет. Ей. Удовольствие. Голова кружится. Роланд наблюдает за реакцией заколдованной королевы, боясь пропустить малейшую смену эмоций. Зачем-то наклоняется к ней и ловит губами мочку ее уха, немного оттягивая. Дженни начинает вертеться у него в руках, стонет еще громче и сводит бедра, замолкая через несколько мгновений. Дыхание по-прежнему неспокойное, хоть и сквозь сон. — Умница, вот так. Роланд привстает на вытянутых руках, оглядывая свою королеву с ног до головы. Ей так идут растрепанные волосы и смятые белоснежные простыни. Хочется наблюдать вечность, просто лежать рядом с ней и чтобы время остановилось. Внутри разливается приятное тепло. Дженни снова приоткрывает на миг глаза, а затем отворачивается в сторону, закидывая одну руку себе за голову. Теперь точно можно начинать. Его мужское естество пульсирует и сочится смазкой. Роланд устраивается у нее между ног, до сих пор не веря в происходящее. Как же долго он этого хотел, хотя и не верил, что подобному дано случиться. Сейчас он наверняка потеряет свое место в стране Аслана. Хотя кого он обманывает? Наверняка уже давно потерял. Роланд снова нависает над Дженни. Глубоко вдыхает, пытаясь унять дрожь в коленях. Сейчас. Он очень осторожно входит, внимание приковано к ее лицу. Дженни кривится, приоткрывает глаза и непонимающе смотрит на Роланда. — Прости… Я буду осторожнее. Ты… Все еще хочется спать? Дженни не отвечает, продолжая хмурить лоб. Роланд делает вывод, что чары от неправильного зелья пока еще не сняты, и с максимальной осторожностью снова толкается вперед. Дженни, сквозь сон, старается его оттолкнуть. Роланд чувствует себя виноватым. Неужели такую простую вещь нельзя сделать по-нормальному? Или он для нее слишком велик? — Еще совсем немного. Рыцарь выжидает, пока королева перестает сопротивляться сквозь свой сон и снова утихает. Толкается в третий раз, входя в нее до конца. Не сдерживается и прикрывает веки, под которыми, кажется, можно рассмотреть звездный дождь. По всему телу прокатывается волна дрожи, и он больно закусывает губу, чтобы не закричать в голос. Как вообще занятие любовью может вызывать такие ощущения? Не то, чтобы Роланд раньше не наслаждался этим, но вот рассказы о том, как девицы кричат во время любви и рвут пальцами простыни, казались ему огромнейшим преувеличением. Да, приятно, да, часто хочется снова, но не настолько же. Когда Роланд снова открывает глаза — встречается взглядом с Дженни. Та смотрит на него с удивлением, но продолжает лежать спокойно. Взгляд снова как в тумане. Роланд решает толкнуться еще раз. И еще. Не выдержав, утыкается лицом в подушку, стиснув ее край зубами. Удовольствие, которое растекается по его телу с каждым движением, смешивается с дрожью. Он никогда не думал, что ему может быть так хорошо. Дженни поворачивается к нему лицом и задевает губами разгоряченную щеку. Он чувствует ее учащенное дыхание на своей коже. Испугавшись, что делает что-то не так, замирает и прислушивается к ней. Чертов эгоист. Его настолько захлестнуло этими чувствами, что он едва не забыл о самом главном. Дженни кладет руку на его поясницу и нетерпеливо толкается ему навстречу сама. Роланд едва успевает перевести дыхание: — Тебе тоже нравится? Дженни снова подается вперед бедрами, и тут ему окончательно сносит крышу. Они наконец стали одним целым, пусть и совсем не надолго. Его Дженни, такая горячая, нежная и так близко. Роланд возобновляет движения, приятные судороги лишь нарастают. Ему хочется кричать, выкрикивать ее имя и о том, какая она прекрасная и его. Хотя бы сейчас Дженни — только его и ничья больше. — Ты — все, чего я когда-либо хотел… Роланд принимается покрывать ее шею и плечи поцелуями, чтобы чем-то занять губы. Не обязательно всему постоялому двору знать, с каким удовольствием он служит своей королеве, избавляя от неудачной магии. Дженни почему-то обнимает его за плечи, прижимаясь всем телом. Возможно, что-то такое снится? Рыцарь замирает от нового, еще более сводящего с ума ощущения. Так нежно, что где-то внутри начинает неумолимо щемить. — Я тебя так сильно люблю, — само срывается с губ, прежде чем Роланд успевает подумать, что он говорит вслух. А что? Он честно пытался выбить из себя все мысли и воспоминания о ней. Гоблин-знает-сколько лет прошло с того момента, как они случайно пересеклись взглядами во время тренировки с мечами и он пропал навсегда. Он может поклясться, что обожает в ней все, до последней капли: как блестят глаза, как звучит ее голос, как она радуется и как она грустит, как делает глупые поступки, как боится и как — побеждает. Сейчас почему-то так нежно жмется к нему всем своим горячим голым телом, как будто только так он сможет вытащить ее из цепкого плена сна. И он вытащит. Возбуждение нарастает гигантскими волнами, и Ро понимает, что к величайшему из сожалений всей его жизни, он больше не выдержит. Толкается в последние разы: три, два, один… и на последнем вздохе резко выходит из нее, чтобы у их истории не случилось продолжения. Крепко жмурит глаза, под веками проносятся тысячи ярких звезд. Роланд сам не замечает, когда падает на кровать рядом со своей королевой. Когда он открывает глаза — в ушах все еще стоит звон. Наверное, он все-таки кричал во время пика. Поворачивает голову и смотрит на лицо Дженни. Та начинает ворочаться, как перед пробуждением. Так уже сложилось, что он не раз имел удовольствие наблюдать за пробуждением своей королевы. Хочется провалиться в сон — все тело так сладко ноет. Но вместо этого Роланд заставляет себя вскочить с постели и наскоро натянуть хотя бы брюки и мятую рубашку. Последний штрих — накинуть на Джен одеяло. Пока Роланд спешно завязывает растрепавшиеся волосы в хвост, Дженни трет кулаками глаза и потягивается в постели. Ее взгляд наконец фокусируется на стоящем недалеко от нее Роланде. Дженни озадаченно пялится на своего рыцаря: — Ро, что ты здесь делаешь? Я… Я вчера перебрала с сидром? «Вчера» — хмыкает про себя Роланд, но решает не озвучивать: — Немного, солнышко. Джен вопросительно склоняет голову, а сам же рыцарь мысленно бьет себя самого по голове. То, что между ними сейчас произошло, не дает ему права считать ее своей и называть в жизни так, как он делает это в своей голове. — Солнышко уже давно встало, а ты все еще в постели, — исправляется Роланд, сохраняя на лице идеальную маску снисходительности. Недоумение на лице королевы сменяется чувством стыда. Она оглядывается по комнате, вспоминая, где она и что делать дальше. Фелимат. Их миссия. — Колдунья побери, Каспиан меня убьет… Я пропустила встречу? Роланд некоторое время сомневается, сказать ли ее правду. Все равно ведь узнает. Рыцарь осторожно смотрит на свою королеву: — Две встречи… Прости, ты проспала двое суток. Дженни невольно округляет глаза: — Как такое возможно?! Почему вы не разбудили?! — Ты не давалась… — уклончиво отвечает Роланд, решив, что о зелье лучше умолчать. Джен бы никогда ему этого не простила. Но это — не самое главное. Главное — она никогда не простит это самой себе. — Мы очень волновались за тебя. Целитель тоже приходил, но он сказал — что такое бывает, с непривычки к местным напиткам… Целителя он подкупит, чтобы тот забыл о своем визите. Остается только Каспиан. Если он когда-либо раскроет то, что здесь произошло… Роланд возьмет всю вину на себя. Скажет, что взял королеву силой, и пусть наказывают, как хотят. Краешек губ невольно дергается вверх: вряд ли в мире существует такая боль, которая способна перекрыть собой удовольствие, которое он только что на себе испытал. Пока Роланд размышляет, Джен чуть не откидывает одеяло, чтобы наконец встать с кровати, но вовремя замечает, что ее ночное платье скомкано в постели, отдельно от нее. — Тролью ж мать!!! — не сдерживается королева, мгновенно натягивая одеяло обратно до подбородка. — Какого гоблина я раздета? Ро немедленно краснеет: идиот, это его провал. Прежде чем себя одевать, нужно было ее в порядок привести. Дженни, не подозревающая о причастности к этому Роланда, тоже краснеет. Нужно было не орать, а сдержанно сделать вид, что ничего такого нет. Она ведь сама… Дженни вздрагивает от ужасающей догадки, жалобно смотрит на своего рыцаря: — Ро, я почти ничего не помню, даже как мы сюда вернулись, — губы начинают дрожать, — я ведь никого с собой из трактира не притащила? — Нет, Дженни, ты была одна, — с улыбкой успокаивает Роланд. — Ты, конечно, не в лучшей кондиции тогда была, но мы сами провели тебя в твою спальню, служанка тебя переодела и мы уложили тебя спать, а потом… Роланд старательно пытается придумать, что соврать: — Ты начала что-то бормотать про свободу и под одеялом избавилась от ночного платья. Джен опускает голову, краснея еще больше: — Это просто какой-то… — Да ладно, все когда-нибудь в первый раз напиваются, — рыцарь бросает на нее ободряющий взгляд, — а сейчас мы сделаем вид, что этого никогда не было и никому об этом ни слова. Никогда. Роланд даже сам не знает, какое из событий он имеет в виду, давая обещание. Наверное, оба. Дженни поднимает на него глаза, во взгляде — благодарность. — Одевайся, а я тебе ванну приготовлю. Дела никуда не делись и Каспиан будет рад узнать, что ты — в порядке. Гоблин… Каспиан. Роланду еще как-то предстоит пережить эту встречу. Он прямо во всех красках представляет себе его испепеляющий взгляд, когда он увидит выходящую из своих покоев, щебечущую Дженни. Может, и ему соврать, что ничего не было? Придумать нелепую сказку о звездах, дриадах и магических противоядиях? — Спасибо, Роланд! Рыцарь лишь сдержанно кивает и идет в небольшую уборную королевы. Горячую воду в котле уже принесли, как и делали это каждое утро. Ро медленно наполняет медную ванну, добавляя в воду пахучие масла, и проводит по ее кромке, представляя себе, как его королева снова разденется и окажется в объятиях приятно пахнущей теплой воды. Решив, что чего-то не хватает, зачерпывает горсть лепестков свежих цветов с серебристого подноса, служивших украшением уборной, и бросает их в теплую воду. Вот так ей больше пойдет. Еще бы свечи зажечь и… — Ого… — протягивает застывшая у Роланда за спиной Дженни. Роланд выпрямляется, осознав, что перегнул палку. Выдавливает на губах усмешку: — Они все здесь так делают. Мне такое тоже каждый вечер слуги готовят. Чокнутые, да? — Немного, — усмехается Дженни. — Но красиво. — Наслаждайся, ждем тебя внизу. Проходя мимо Дженни, закутанной в вышитый халат, наклоняется и целует в макушку. От нее так приятно пахнет… — Ро? — Дженни снова озадаченно смотрит. Рыцарь вздрагивает. Неужели он это действительно сделал? Идиот… Роланд смущенно пускает глаза: — Прости… Просто, я за тебя очень волновался и неимоверно рад, что ты снова в порядке. Дженни отпускает тревогу, с облегчением вздыхая. Не будь Каспиана и Роланда рядом, она наверняка бы натворила еще больших глупостей под влиянием алкоголя: — Я неимоверно счастливый человек, что вы с Каспианом у меня есть. Еще раз, спасибо! — Дженни обнимает Роланда, прижавшись к нему на несколько мгновений. Рыцарю, не ожидавшему такой ласки, хочется полностью в ней раствориться. Раздеть, отнести на руках и опустить в ванну, ласкать там часами, наблюдая за тем, как она жмурится, вздыхает и… — Ну, дела не ждут, я пойду, — Джен отпускает его и намекает, что кое-кому пора уйти. — Увидимся, — Роланд на ватных ногах покидает сначала уборную, затем — покои королевы. Прямо в дверях Роланд сталкивается с Каспианом и рыцарь наконец падает с небес на землю. Король хмурится: — И…? — Все хорошо, она проснулась и пошла принимать ванну. — тихо отвечает Роланд. — Мне не пришлось этого делать, она сама проснулась, когда я окна открыл. Видимо, усталость и нехватка свежего воздуха… Лекарь какой-то бред наплел… Шарлатан дешевый… Каспиан с силой, но не критичной, ударяет Роланда кулаком в плечо: — Ты бессовестный лжец! Вместо злости на лице почему-то издевательская ухмылка. Ролалнд столбенеет: — Откуда ты знаешь?! Каспиан качает головой: — Ты себя в зеркало видел? — Нет, — честно отвечает Роланд. — Да ты же светишься ярче солнца в море! А как глаза блестят! Никогда тебя в жизни таким не видел. Да я на корону поспорить готов, что ты наконец… экхм, давнюю мечту исполнил. Рыцарь стыдливо опускает глаза: — Я ей ничего не говорил. Я думаю, так будет лучше, если она просто продолжит думать, что слишком много выпила. Каспиан с пониманием кивает, находя такой выход наиболее благородным. Придя в себя, он начал опасаться, что Роланд, наконец добившись желаемого, начнет добиваться взаимности Дженни. — Теперь только ты знаешь… — протягивает Роланд. Каспиан поднимает на него взгляд: — Значит так, будь обстоятельства другими, да и не ты на месте «спасителя», я бы никогда не закрыл на подобное глаза, но… Слушай, хватит уже так радостно улыбаться, выглядишь, как дурачок какой-то!