Вздрогнула

Комната залита тусклыми предрассветными лучами, холодными и отталкивающими, как слякоть поздней осенью. Мои глаза слегка приоткрыты, дыхание замедленно, в голове пусто, а душу и тело сковал леденящий страх. Ужас. Я лежу без сил пошевелиться. Моргнуть. Вздохнуть. Я будто парализована. Состояние тревоги всё нарастает. Перед глазами - дверь в мою комнату. Она слегка приоткрыта. Я вижу темноту коридора и не могу отвести взгляд. Зрачки меня не слушаются. В комнате тихо. Во всей квартире тихо. Кроме меня - ни души. Я мысленно успокаиваю себя, что все хорошо, что мне приснился дурной сон, но страх не отпускает. Я тщетно пытаюсь пошевелить хоть пальцем. Одеяло сползло с плеча и я отчаянно хочу натянуть его обратно, по самые уши, спрятаться от зла, что ощущает каждая клетка моего парализованного тела. Где-то рядом. Оно где-то здесь. Оно стоит у самой двери. Тихий скрип пронзает тишину комнаты. Я затряслась от страха, кровь отхлынула от рук и ног, а спину покрыл холодный липкий пот - дверь медленно начала открываться, увеличивая щель в коридор. Я отчаянно пыталась пошевелиться, проснуться, зажмуриться, завизжать - но тело не слушалось, веки все также застыли, а визг застрял в районе груди, так и не добравшись до голосовых связок. Лишь волосы на затылке ощутимо зашевелились. Мучительные минуты возобновившейся тишины. Я не хотела ничего видеть, и не увидела. Ничего подозрительного. В комнату ничего не просочилось. Никто не навис надо мной и не пытался сожрать. Но я чувствовала, нет, знала, что оно в комнате. Я слышала как барабанит мое сердце, оно вот-вот пробьёт грудную клетку. Вдруг настал момент мертвой тишины. Не было даже тиканья настенных часов в коридоре. Абсолютная, могильная тишина. Одеяло начало сползать с меня. Это был инфаркт. Оно сползало медленно. Прерываясь надолго, на несколько минут. И снова, урывками, будто украдкой, ещё на несколько миллиметров. Я была готова умереть от разрыва сердца. Я взяла волю в кулак и пыталась вспомнить хоть одну молитву, любую. Я проклинала себя за то, что в комнате не было ни одной иконы. Я молилась и тряслась от ужаса. Тишину комнаты пронзил громкий чавкающий звук, а одеяло резко сорвалось к самому краю. Я взвизгнула и подскочила на постели. Паралич отпустил, но я знала, что это был не сон. Я рыдала в голос, забившись в угол кровати и буравя взглядом край, где скомкалось и спадало на пол одеяло. Обложившись подушками, я тряслась в том углу до самого восхода солнца.