Семь смертных грехов

Это грешно - думает Азирафаель. Плевать - продолжает думать Азирафаель. Он лежит в постели уже несколько часов после пробуждения и не торопится открывать магазин. Несмелое солнце подсвечивает темные шторы изнутри, но в комнате почти ничего нельзя разглядеть. Ангел смотрит в потолок, раскинувшись на постели, и прислушивается к своим ощущениям. Да, они выпили с Кроули по бутылке вина в его любимом ресторане и даже, кажется, помирились. Змий все шептал, что перегнул палку, смотрел доверчиво в глаза, виновато улыбался и касался локтя. В конце концов Зира признал, что зря распсиховался, они обнялись на прощанье... Идеальное завершение вечера - что тебе нужно, белокрылый? Азирафаель судорожно вздохнул и накрылся одеялом с головой. Он пытался понять, что его гложет, изнуряя, вытягивая нервы, словно струны виолончели. Расставаться друзьями. Не звонить друг другу чаще, чем раз в месяц. Пожимать руки. Все хорошо. - FUCK, - еле слышно прошептал ангел, зажмуриваясь. Слово стукнулось о шелковый пододеяльник, заперчило его губы. Ангелы не должны ругаться, но... - FUCK. Азирафаель поерзал, чуть улыбаясь уголками рта. Если уж не покидать эту постель сегодня и предаваться праздному унынию, можно позволить себе и посквернословить. Это не помогало решить задачку с настроением, но почему-то примиряло с тянущей болью в сердце. Окончательно разрешив себе провести время в удовольствие, Азирафаель легким движением наколдовал небольшой завтрак - блинчики, джем, тосты, горячий чай с чабрецом. Все в сервизе с позолотой, ароматное и сверкающее, будто с живописного холста. Ангел, не вставая, распахнул шторы взмахом руки, и принялся за еду. После продолжительного завтрака он отлевитировал себе несколько книг и с комфортом устроился на подушках. Стрелка часов давно миновала полдень, но Азирафаель старательно ее игнорировал. Всегда пунктуальный и собранный, он чувствовал странного рода удовольствие от ленности и неторопливого исполнения желаний своего...тела? Остается надеяться, что такое потакание оболочке не равно настоящему грехопадению. Никому не будет вреда, если отдельно взятый ангел проведет пару часов за чтением, сонно позевывая и потягиваясь в уютной постели... Азирафаель не заметил, как пролетел день. Когда стемнело, он, не глядя, зажег лампы и укутался в собственные крылья, чтобы сделать гнездо из одеял еще мягче. От перьев исходило мягкое сияние, прекрасно оттенявшее переходы ламповых лучей. Под рукой у него лежала большая пачка зефира, кажется, бездонная (стараниями еще одного несанкционированного чуда). Он задумчиво смаковал зефир, погружаясь в воспоминания о последней встрече с Кроули. Буквы в книге плыли, и взгляд не различал значений слов; зато перед взором четко вырисовывались худые руки демона, когтистые и ловкие. Зачем они помирились? Нет, не так...зачем они снова стали друзьями? Зачем Кроули так обнимал его за несколько секунд до того, как позвать пить...зачем...боже, помоги. Грохот из магазина выдернул ангела из тягостных размышлений. Он вздрогнул, с шорохом пряча крылья, и прислушался. Кто-то требовательно стучал в дверь, явно намереваясь ее с минуты на минуту вынести. Азирафаель нахмурился и выбрался из постели - все еще в ночной сорочке. Он как раз вышел в торговый зал, когда дверь распахнулась, жалобно звеня сорванным замком. На пороге стоял Кроули; в нос ангела ударил крепкий запах серы. Кажется, демон явился к нему прямиком из преисподней. Неужели отчеты относил?... - Чего трубку не берешь? - Кроули рывком снял очки и решительно направился к ангелу. Азирафаель захлопал глазами и покосился на телефон. Тот был отключен от сети. Кроули проследил за его взглядом и поднял бровь. Потом перевел золотые очи на сорочку Зиры и ухмыльнулся: - Я смотрю, кто-то здесь отрывался на полную катушку?...пижама-пати? Грехопадение для отчаянных? - Кроули! Демон засмеялся, не сводя глаз с Азирафаеля. Ангелу было некомфортно - что-то нехорошее, неясное плескалось на дне двух сияющих янтарей. Кроули вдруг умолк и аккуратно подался вперед, притягивая ангела к себе и целуя горячими и горькими губами. Свет за спиной Азирафаеля мигнул и погас.