Дневник Хаффлпаффа

      — Ух, было весело! — устало, но удовлетворённо сказал Флоки МакКэрри.       — Ну не знаю! Если для тебя гоняться за зачарованной бутылкой из-под сливочного пива — это не ужасно, то могу сообщить что понятие «весело» у нас разное. — Кэролайн гневно обрушила на него своё замечание.       — Ну Кэрри, это совсем не ужасно.       — Не смей меня так называть! Кэрри здесь только ты! Для тебя я Кэролайн! — девочка стукнула кулачком по столу.       — А знаешь… Ой! Давай позже. Спрутти идёт.       Через секунду в гостиную зашла профессор Спраут. Она огляделась и узрела хаос, царящий повсюду. Видимо, во время каникул учениками было некуда девать свою энергию, поэтому они высвобождали её как могли.       — Итак, а теперь объясните мне, что здесь случилось, — попросила декан Хаффлпаффа.       «Барсучки» притихли.       — Дело в том, профессор, что кто-то зачаровал бутылку из-под сливочного пива и мы пытались её поймать. Но я пришёл только под конец и не видел всего этого, а узнал из рассказов. — ответил первокурсник, который первый притащил метлу по призыву МакКэрри.       — Конечно, это очень мило, но почему никто не позвал меня или другого профессора. Дело было настолько неотложным? И кстати, что делала бутылка?       Тишина в гостиной была настолько сконцентрированной, что один ученик собрал её в пробирку, чтобы потом сделать какой-нибудь опыт.       — Я жду, — проговорила «Спрутти».       — Ммм, просто бутылка… Эмм… Ну она… летала… и подлетала к нам… и говорила «Минус 200 очков Гриффиндору! Миллион очков Слизерину!!!» голосом профессора Снейпа. И голосом профессора Флитвика тоже. «Дети! Ученики! Вы гдеееее? Я вас не вижу! А, я под столом. Ну ладно…». И голосом профессора МакГонагалл. Но там не совсем приличные вещи. А потом была перепалка МакГонагалл и Снейпа. Ну и вашим голосом бутылка тоже говорила. А мы решили ей отомстить, потому что нельзя оскорблять учителей. Не могли же мы вас позвать, когда бутылка говорит такие вещи! Ну, и отомстили…       Профессор Спраут впала в ступор. С одной стороны, даже летающая зачарованная бутылка, пародирующая деканов факультетов не повод разрушать гостиную. С другой стороны, это было так благородно со стороны её учеников.       — Ммм, ладно, сегодня вам повезло и вы остаётесь без наказания. Но в следующий раз, если таковой, не дай Мерлин, случится, сразу же зовите меня. Что бы не говорила бутылка или бубонтюбер-знает-что. А также, не забудьте убраться в гостиной. Я проверю. Вы меня поняли?       Нестройный гул голосов профессор сочла удовлетворительным ответом и в спешке удалилась.       — Ребят, нам очень повезло, — объявил Флоки, — поэтому я предлагаю отпраздновать это! Кто за?       Тот же нестройный гул перерос в бурные знаки одобрения. Три хаффлпаффца выбрались на кухню, чтобы принести еды для праздника. Остальные же решили привести главную комнату в порядок. Только Флоки и его друг Джозеф проскользнули в пустую спальню.       — Итак, — заговорчески начал Флоки, — что будет следующим?       — Что ты имеешь в виду? Ты про крякающие ромашки? Их нужно сажать ночью, когда никто не видит. Просто посадим их в горшки к большим цветам и пусть растут и крякают на здоровье.       — А что тогда мы сделаем сейчас?       — Может ещё что-нибудь зачаруем? По-моему, получилось неплохо.       — Знаешь, я вычитал такое заклинание… в общем, не ешь зелёные мармеладки, — подавляя смех сказал кудрявый МакКэрри.       — Ооо, сейчас будет интересно!       Флоки достал горсть зелёных мармеладок, трансфигурировал лист пергамента в коробку из-под конфет, положил туда несчастные мармеладки, и, взмахнув палочкой, произнёс «Оппординуксо!». Мармеладки зашипели, но по виду остались совершенно такими же.       Две хитрые головы пробрались в гостиную, уже относительно чистую после полётов за бутылкой, и как бы невзначай положили мармеладки среди прочей еды. Они взяли по бутылке сливочного пива и по кексу и сели в кресла, потому что оттуда открывался отличный вид на то, что творилось у стола. Увлекшись беседой, они не следили за поедающими вкусняшки «барсучками». Вдруг ровный гул голосов прорезал вопль ужаса и взрыв смеха. Мальчишки обернулись и увидели, что у шестикурсницы Синтии Уолкер начала стремительно меняться внешность. Волосы всасывались в кожу головы, на лице появилась щетина, сама девушка, или уже не очень, осунулась, её фигура стала похожа не мужскую.       — ЧТО! ЭТО! ТАКОЕ?! КАКОЙ ГАД ЭТО СДЕЛАЛ?! — Бесновалась Синтия, но все вокруг только смеялись.       — А теперь, — голосом конферансье, объявляющего гвоздь программы, сказал МакКэрри, — наш уважаемый гость — Синт Уолкер! Синт, не беспокойся, наверное это шутка, просто подожди.       Синтия вдруг осознала своё положение и, перестав беситься, подумала о том, что ей хочется как можно быстрее стать самой собой.       — Синти, а почему ты стала… такой? — озвучил кто-то волнующий всех вопрос.       — Ну, я точно не помню, но вроде я съела эту мармеладку и запила её тыквенным соком, — пробормотала она.       Несколько смельчаков последовали её примеру и поменяли свой пол с помощью мармеладок. Вдруг Синтия задымилась, розовый дым окутал её полностью, и когда он рассеялся, Синтия стояла перед всеми в своём привычном обличии. Тут же все оставшиеся дети, не съевшие мармеладок набросились на них и на тыквенный сок. Они были уверены, что без сока мармелад не подействует. По гостиной разнеслось дружное шипение волос, втягивающихся или отрастающих. Ученики с удивлением бегали к зеркалами, рассматривая себя противоположного пола. Через некоторое время, дети начали дымиться розовым или голубым дымом и возвращаться в свой нормальный облик. Став самим собой, хаффлпаффец тут же нёсся за следующей конфетой. И только два человека во всей гостиной не стали пробовать мармеладок. Флоки и Джозеф пошли в спальню, сказав, что уходят спать.       — Флок, почему нам нельзя попробовать эти конфеты? — недоумённо спросил Джо.       — Ну, дело в том, что их свойства не до конца исследованы, и… нет-нет, все будут живы-здоровы, — быстро проговорил он, увидев беспокойство на лице друга, — просто завтра те, кто съел мармеладки, могут немного пофиолетоветь. Я думаю, что усовершенствовав эти конфеты, мы сможем продавать их в «Зонко». Как тебе идея?       — Да-да, идея хорошая. Но постой. Съевшие конфету люди могут пофиолетоветь? Стать фиолетовыми? — сквозь смех проговорил Джозеф.       — В общем, да. Так написано в книге. Но это можно изменить, наверное, — ответил Флоки.       — А долго ли им придётся фиолетоветь?       — Не знаю. Вроде, часа 2-3 на следующий день после приёма.       Два хохочущих мальчика завалились на кровать и долго обсуждали планы на будущее. Оно казалось светлым и безоблачным, а возможно и не казалось.       Вдруг Джо резко сел и выдал:       — Как хорошо, что мы в Хаффлпаффе. Очень хорошо. Нам просто невероятно повезло.       Флоки, задумался. Он предположил, что слизеринцы и рейвенкловцы просто слишком серьёзны для таких игр, а гриффиндорцев МакГонагалл не факт что простила бы, но потом отбросил эти мысли. Даже если слизеринцы и рейвенкловцы и серьёзны, они ведь тоже дети, а детям сложно удержаться и не попробовать интересную популярную новинку. Да и МакГонагалл скорее всего не испортила бы настроения гриффиндорцам. Он недоумённо взглянул на друга.       — Ни в одной другой гостиной с потолка не свисают кашпо с растениями, а нам предстоят ещё и крякающие ромашки. — весело рассмеявшись ответил Джо.