Rewrite the stars.

Когда-нибудь Кроули расскажет этому ангелу обо всем. Ну, может не обо всем, но о том, что его мучает уже которое столетие, точно. Это было задолго до первых людей. Задолго до падения. Задолго до того, как белые перья Кроули стали угольно-черными. До того, как звездный свет в его крыльях погас навсегда. Он был ангелом, и был одним из великих. Он уже и не помнит, как его звали до падения, но одно он точно не забудет... Это напоминание о прошлом горит над головой каждую ночь, заставляя сердце сильнее сжаться от обиды, но через мгновение это скверное чувство вытесняет любовь. Он жил среди звёзд и создавал их и целые галактики. Творением его рук была не одна звезда и не сотни - тысячи, хоть это и малая часть звездного неба. Но однажды на звёздном куполе появилась самая яркая звезда. И какую она хранила тайну, знал лишь ее создатель… — Звезды сегодня необычайно яркие! — сказал Азирафаэль, пока он с Кроули решили прогуляться. Демон бросил взгляд на ночное небо и вздохнул: а ведь все так хорошо начиналось, тихая прогулка в парке, ужин в Ритц. Сейчас совсем не хотелось вспоминать прошлое. — Особенно мне полюбилась именно эта звезда. Что-то в ней такое…родное, — ангел указал пальцем куда-то в чёрное небо, но демон понял, про какую он говорит, и мгновенно обомлел, а его сердце забилось чаще. Сириус. Так обозвали ее люди. Кажется, это имя обозначает расположенность к человеку, способность пожертвовать всем ради предмета воздыхания. Неплохо. Но ирония в том, что Кроули так и делал и будет делать из века в века, ведь он готов на все, ради своего ангела. На все, лишь бы видеть его яркую улыбку, что затмевает солнце и звездный блеск в его глазах. Для Кроули, этот ангел был самой настоящей вселенной. Он был его миром, той самой звездой. Азирафаэль сам по себе был таким, ярким, прекрасным, как утренняя звезда. Кроули помнит как встретил ангела у стен, ещё создающегося Эдема, за долго до того как пал. Люди тогда были ещё в проекте. Но он не стал подходить и знакомиться с ним, нет. Он наблюдал за ним за толстыми деревьями, за высокими кронами и кустарниками, лишь бы не спугнуть его. Азирафаэль был добр и приветлив со всем живым, но в его глазах читалась вселенская грусть и даже тоска. Небесно-голубые глаза, что вскружили голову тогда ещё не демону Кроули. Глаза — в которых он тонул и не мог спастись; и тогда, он создал ее. Самую яркую звезду на небосклоне. Что стала символом его безнадежной любви. Просто небо так само хотело, там было скучно и блекло, не было той самой искры, той самой притягательности. А эта звезда, она была нечто большим, чем просто драгоценным камушком в её небесной короне. — Знаешь, а я ведь создавал некоторые из них, — демон смотрит в ночное небо, что отражалось в его линзах очков и улыбается. — Правда? И какие же? — Азирафаэль был заинтересован. Кроули лишь усмехнулся и бросил взгляд на нее, на самую красивую и яркую, среди всего небесного свода. Когда-нибудь, Кроули расскажет о свои тягостных и нежных чувствах, тыкнет пальцем в ночное небо и скажет: «Вот она, та самая звезда, что я создал. Звезда, что была создана для тебя, мой ангел…»