Живи ради меня

Чонгука снова разбудило солнце, что пробирало свои тусклые лучи глубоко на дно. Это утро не было таким прекрасным как вчера, теперь с чувством любви есть чувство страха — страх смерти. И не потому, что Чонгук жаждал жить. Он знал, что это разлучит их с Тэхёном. Он больше никогда не заглянет в его красивые зелёные глаза, не запустит руки в волосы и не поцелует. Снова слезы, такие горькие и болючие, впиваются шипами в нежную кожу. Чонгук выплыл на поверхность воды и медленно стал двигаться к берегу, где его уже наверняка ждал Тэхён. Он не прекращал думать о том, что потеряет его — свой смысл жить, своего любимого. Но раздумия Гука резко прервала жгучая боль в груди. Словно раскалённые кинжалы вбивались в неё очень глубоко и медленно. Эта ужасающая боль парализовала всё его тело, он даже замер на секунды. — Я не умру здесь, я умру рядом с тобой, ты должен забрать мою душу, ты, а не смерть! — крики Чонгука раздавались эхом всюду. Он начал стремительно плыть к берегу что есть силы, а Тэхён, услышавший это, бросился к нему на встречу. Оказавшись у мелководья, нимф тут же подхватил русала на руки, а тот скрючился от боли, его грудь стала чернеть. Неужели настал конец? — Нет, нет, нет, Гуки, прошу, не умирай, как я буду жить? Я не смогу, я пойду следом за тобой! — в истерике орал Тэхён. Кажется, его крики перебивали лишь шумы морских волн, что особенно разбушевались, кажется, в гневе. Слёзы уже льются бесконечным градом и капают на лицо Чонгука, он воет от боли, кричит, дерёт на себе кожу, но русал дышит с каждым разом всё тяжелее, и плачет всё тише. Что он может сделать? Как помочь ему? Всё пожирает изнутри безысходность. — Я люблю тебя, спасибо, я умру счастливым, — Чонгук сказал это почти шепотом, проведя пальцем Тэхёну по щеке. Он поцеловал его, в последний раз. Глубоко и нежно, больно и с привкусом их слез. Последний и самый лучший поцелуй. Отстранившись от Тэхёна, он сладко чмокнул его в нижнюю губу и опустился ему на руки. Чонгук прикрывает веки, уже нет сил терпеть боль в груди. Она становится всё чернее, переходя на шею. — Я люблю тебя, Чонгук, слышишь? Я буду любить всегда! Живи ради меня, если любишь, то просто сделай это! — лесной нимф сказал эти слова, поцеловав в лоб Чонгука. Он судорожно выдохнул и приложил руку к своей груди, которая тут же стала сочиться прямо внутрь и вышла оттуда с окровавленным сердцем в руках. Оно начало превращаться в золотой пепел, Тэхён, улыбаясь, смотрел на него, он улыбался и плакал. Пепел потоком искр начал вливаться из его рук в грудь лежащего Чонгука. Он упал. Рядом с ним, с окровавленной грудью, упал замертво. Он отдал ему свое сердце, большое и чистое, вырвал его и умер сам. Тэхён любил его, и любит до сих пор, любит его порывом морского ветра и шумом волн, ночными криками животных, светлячками над поверхностью вод. Чонгук исполнил свою самую яркую и, казалось, безнадёжную мечту. Русал сумел полюбить и сохранить память в своём разуме и серебряном кольце, что никогда не снималось с его руки. Половинки сердца больше нет. Внутри русала сердце его любимого, сердце Тэхёна. Большое, способное любить, бьётся в груди Чонгука, напоминая о том побережье. Эти воспоминания откликаются невольной нежной улыбкой и слезами. Он пройдёт свою судьбу, и будет жить новой мечтой, которая, к сожалению, уже не горит в небе. Мечта увидеть его зелёные глаза вновь. И однажды, лежав на том самом берегу, смотря на яркое солнце, обижагающее морскую гладь, слушая возгласы лесных обитателей, улыбаясь и морщясь от слёз, Чонгук сомкнёт глаза уже навечно. «Я уже иду, Тэхён, подожди еще немного». А может, его мечта увидеть глаза любимого не такая уж и недоступная.