Ростки Гармонии

      Гермиона шла по коридору Хогвартса. Некоторое время назад, она была в гостиной своего факультета и стала свидетельницей того, как Рон, юноша, в которого она влюблена, поцеловал Лаванду Браун. Лаванду, которая кидалась ему на шею при всем честном народе.       Гермиона уже долгое время думала о том, чтобы предложить Рону встречаться с ней, так как заметила то, как он на неё смотрит. Он был единственным, кто смотрел на неё ни как на скучного книжного червя, а как на девушку. Именно поэтому, Гермиона считала, что у их отношений может быть, куда большее будущее, чем просто дружба.       Конечно, Рону потребовалось время, чтобы осознать то, что он уже давно дружит с девушкой. И то, что Гермиона пошла на Святочный Бал на четвертом курсе с Виктором Крамом стало толчком для него. Хотя, Гермиона была обижена на него в то время. Ведь, Рон, не выказывая ей каких-либо знаков внимания, считал, что имел право на то, чтобы выплеснуть свою ревность.       Весь прошлый год, Гермиона наслаждалась тем, как Рон смотрит на неё. Благодаря этому она чувствовала себя особенной, она была кому-то нужна, не как друг, а как женщина.       В этом году, Гермиона решила позволить Рону вести себя чуть более открыто и смелее, но даже то, что он видел, как Гермиона была готова принять его предложение, он ушел на «другие перспективы», когда ему на шею кинулась легкомысленная девушка.       Гермиона никогда не ревновала и не завидовала своей соседке. Более того, их сосуществование было легким - не сказать, что подруги, но и врагами не были. Лаванду не интересовало то, что интересовало Гермиону, и наоборот. Их общение было очень простым и нормальным – просто соседки по комнате.       Но то, как Рон и Лаванда начинали целоваться в гостиной факультета, будто пытаясь съесть друг друга, заставляло желудок Гермионы дергаться в спазмах.       Гермиона остановилась и вздохнула. Она видела, как-то раз, перед третьим курсом то, как целовались её родители – это было мило и так естественно. Хотя, Гермиона и не могла на них смотреть без смущения какое-то время.       Она множество раз представляла то, как будет целовать её… кто-то. Но не могла даже представить, что Рон будет делать это именно так.       Гермиона сделала шаг вперед и скривилась от боли в ноге, её икроножные мышцы на правой ноге решили, что им требуется отдых. Гермиона посмотрела вокруг и поняла, что зашла в ту часть Замка, где никогда не была – тут было так пыльно, что она могла вернуться, просто идя по своим следам.       Именно поэтому она открыла ближайший класс и села там на первый попавшийся стол, не заботясь о пыли на нём.       Как только она села, то мысли сразу же вернулись к тому, чтобы анализировать её отношения с Роном. Конечно, это были не её фантазии, Рон действительно интересовался ею. Когда она пригласила его на одну из вечеринок Слагхорна, он принял её приглашение, выглядя при этом довольным, как слон. Но то, что он так легко повелся на прелести другой… И не важно, что это была именно Лаванда… Разве это не означало, что и в будущем он также поведет себя, когда перед ним покажется более красивая и доступная девушка?       Гермиона не была ханжой. Она всего лишь хотела проверить - будут ли они совместимы. Она даже была готова поцеловать Рона после той вечеринки, но… Гермиона хотела быть уверенна, что у них всё будет хорошо…       Она встряхнула головой.       Но то, что он так легко… не отказываясь от её приглашения… вел себя так с другой девушкой…       Гермиона подняла взгляд и встретилась взглядом со своим отражением. В красиво украшенном, ростовом зеркале отражалась Гермиона, сидящая на столе... а также Рон, слева, и Гарри, справа.       Гермиона похлопала глазами, смотря на зеркало, и задумалась. Либо зеркало было тут изначально, либо она даже не заметила, как кто-то принес его и поставил прямо перед ней.       Хмыкнув, Гермиона поняла, что верен первый вариант – Она просто его не заметила.       Что более удивительное, так это то, что в зеркале, помимо Гермионы, находились Гарри и Рон, что сидели по разные от неё стороны.       Гарри, как всегда с растрепанными волосами, слегка съехавшими на нос очками и его вечно теплой и радостной улыбкой. Его глаза мерцали, когда он смотрел на неё. Его взгляд, как всегда выражал всестороннюю поддержку Гермионе. Рука Гарри иногда прикасалась к руке Гермионы, оставляя своё тепло, или ложилась на плечо, будто пытаясь поддержать или успокоить Гермиону.       Рон же… Его глаза, время от времени, пробегали по её фигуре, которая за последнее несколько лет неплохо развилась, что признавал даже её застенчивый разум. Смотрел так, что временами даже облизывал свои губы, а отражение Гермионы изредка на это краснело. Хотя, Рон иногда отводил взгляд, будто облик Гермионы слепил его, и он давал отдых глазам… оставляя взгляд в сторону на продолжительное время. Эта мысль заставляла гордиться Гермиону…       Внезапная мысль поразила Гермиону - А что, если, в этот момент, Рон смотрел на кого-то другого? Задумавшись, Гермиона вспомнила, как Рон смотрит на других девушек.       И её сердце сжалось. Она оказалась права.       Рон смотрел таким же взглядом почти на каждую девушку в Замке. А она… Гермиона была так поглощена тем фактом, что кто-то смотрит на неё… весьма развратным взглядом… не замечала этого. В последнее время, Гермиона часто видела этот взгляд у Рона. Он так смотрел на Лаванду, Парвати… на всех девушек, кроме Джинни, Луны и любой другой, кто носил Слизеринскую мантию.       Рон был очень легкомысленным.       И как только эта мысль была завершена в разуме Гермионы, то в зеркале появилась пара девичьих рук, что потянулись к Рону, и тот, со спокойной и даже развратной ухмылкой, просто встал со стола и ушел.       Отчаяние Гермионы заполонило её разум. Желание, которое она чувствовала в его глазах и считала уникальным, было лишь частью Рональда Уизли, который желал каждую девушку. А она, Гермиона Грейнджер, просто была самой близкой к нему. «То есть», - промелькнула мысль. – «Он считал меня доступной?»       И снова она оказалась права. Рон просто считал, что она будет согласна с ним, и что она позволит ему сделать с ней что-то… Пока ему не приглянется кто-то еще.       Это мысль опустила планку самомнения Гермионы очень низко. Она, как наивная дура, забралась на картонную башню своих мечтаний… когда её «избранник» не видел к ней ничего особенного, просто этап в его жизни… а теперь падала с небес на землю.       Она вновь посмотрела на зеркало, которое показало ей всю ошибочность её мечтаний… Но, в тоже время, её отражение всё равно выглядело счастливым и веселым. - Гермиона? – послышался голос справа.       Гермиона взвизгнула и подпрыгнула на месте, повернув голову направо. Там сидел Гарри, на коленях которого была мантия его отца, из-под которой выглядывал кусочек пергамента. - Прости, - сказал Гарри с небольшой и нежной улыбкой, - я не хотел тебя напугать. - Всё в порядке, - ответила Гермиона, прижимая руку к груди. – Как давно ты тут?       Гарри пожал плечами, смотря в зеркало. - Не знаю, - сказал он. – Возможно, несколько минут. Ты была так поглощена своими мыслями, что выглядела так, будто находишься за пределами этой вселенной.       Гермиона слабо улыбнулась, Гарри всегда находил что-то, что могло поднять ей настроение. - Ох, - Гермиона покачала головой, вспоминая их разговор в гостиной, перед тем, как она ушла. – Я же говорила, что мне не нужна компания.       Гермиона пыталась выглядеть, будто её ни капли не задело то, что она видела не так давно. Она смирилась со своей неудачей на личном фронте, но не хотела, чтобы Гарри пытался разузнать то, о чем она тут думала. Ведь если он поймет, что с ней что-то не так, то обязательно добьётся от неё ответов. - Я помню, - кивнул Гарри. – Но как только они отправились в спальни, а ты всё еще не вернулась, то забеспокоился. Я взял карту и мантию, и пошел тебя искать. – Он вздохнул, - Извини, что прервал, но это, - он указал на зеркало, - вызывает привыкание. - Привыкание? – спросила Гермиона. - Точно! – сказал Гарри, щелкнув пальцами. – Тебя же не было в Замке на каникулах, на первом курсе. – Он покивал, - Также ты не попала в последнюю комнату на «полосе препятствий», когда мы спасали философский камень.       Гарри слегка задумался, стуча пальцем по подбородку, а потом указал рукой на верхнюю часть зеркала. Гермиона, не понимая, что он от неё хотел, проследила за его рукой взглядом. - «ацдрес огеовт еиналеж а, оцил ёовт ен юавызакоп Я»? – прочитала Гермиона, выгибая брови.       Гарри усмехнулся и ткнул пальцем в сторону зеркала, и смотрел на то, как Гермиона несколько раз возвращалась к надписи и обратно к отражениям. - «Я показываю не твоё лицо, а желание твоего сердца», - прочитала она. - Так это «Зеркало Йиналеж», о котором ты говорил! – воскликнула Гермиона.       Гарри кивнул и придвинулся к ней ближе, заметив, как Гермиона слегка сдвинулась к краю. - Это может очень сильно отвлечь, - сказал Гарри, смотря на часы. – Оказывается, я просидел тут целый час.       Он вытянул руку, и Гермиона увидела, что было уже около трех часов ночи.       Гермиона снова вздохнула, когда посмотрела на отражение. Теперь оно показывало её и Гарри, у которого на коленях была мантия, из-под которой выглядывал кончик пергамента. Хотя, казалось, что еще одно движение и всё это упадет на пол.       Гермиона нахмурилась и тихо прорычала на зеркало, которое, как она думала, совсем не работает по отношению к ней. Гарри слегка улыбнулся, а Гермиона, встряхнув головой, спросила его: - Что ты видишь?       Гарри повернул голову и посмотрел на неё, а потом посмотрел в зеркало. Его улыбка стала еще шире, когда он смотрел на отражение. Он слегка придвинулся к Гермионе и положил свою ладонь на её. Потом, Гарри повернулся лицом к Гермионе, заставив её утонуть в зелени его глаз, и ответил: - Тебя.       Сердце Гермионы замерло на мгновение, перед тем, как вновь быстро забиться. Она перевела взгляд на отражение зеркала, обдумывая новую информацию. Гермиона посмотрела на отражение Гарри, которое улыбалось также – простая и теплая улыбка, мерцание его ярких глаз. Гарри молчал, не мешая ей обдумывать то, что он сказал.       И в этот момент, Гермиона поняла, что зеркало работало с ней. Просто, как и в случае с Амортенцией, в классе Слагхорна, в её мыслях было два человека.       И всё же, всё то время, когда она разбиралась со своими мыслями о Роне, он, Гарри, всё это время, находился рядом с ней. Просто был рядом и доверился ей до конца. В зеркале отражалось то, самое сокровенное и тайное желание Гермионы. «Святые подвязки Морганы!» - мысленно кричала Гермиона. – «Я влюблена в Гарри Поттера!»       Она начала задыхаться, когда осознание обрушилось на неё. Гермиона давно думала о том, что может влюбиться в Гарри... Она просто никогда не заканчивала эту мысль. Всегда занята своими домашними заданиями, экзаменами или их безумными приключениями. Занята теми откровенными взглядами Рона, что он бросал на неё. Она никогда не задумывалась о том, что за этой доброй и теплой улыбкой Гарри что-то скрывалось.       Не похотливые желания, как у Рона, а забота и любовь.       Гермиона бросила виноватый взгляд на Гарри, который смотрел в зеркало, но, казалось, он не терялся в видении, что оно показывало ему.       Встряхнув волосами, Гермиона вновь посмотрела на Гарри и встретилась с ним глазами. Почувствовав в его взгляде то, что она видела в своих мыслях, Гермиона слегка придвинулась к нему, а Гарри немного опустил голову. Поняв, что последует за этим, Гермиона прикрыла глаза, сжимая его руку своей. С шоком, волной радости, Гермиона почувствовала, как его губы слегка прижались к её… её тело двинулось в его сторону, чтобы усилить давление меж ними.       Гермиона издала мягкий стон недовольства, когда Гарри разъединил их губы. Она двинулась вперед, прижавшись к нему, и поцеловала его сама. Они сидели так близко, что даже луч света не мог пройти между ними. Сердце Гермионы забилось чаще, когда она почувствовала руку Гарри на своей спине, когда он прижимал её к себе.       Запахи, что она чувствовала во время урока Слагхорна, вызванные Амортенцией, вновь заполнили её разум. И Гермиона смогла распознать тот третий, до сих пор не понятный аромат, что она тогда почувствовала – запах зеленого чая. Тот самый аромат, которым пах одеколон Гарри, что она подарила ему на день рождения.       Сидя в обнимку, они смотрели в зеркало и улыбались, когда оно отражало каждое их движение. - Дамблдор сказал мне тогда, - заговорил Гарри, - что зеркало отражает самое сокровенное, самое отчаянное желание человека, что смотрит в него. А также то, что, если в зеркало посмотрит счастливый человек, то оно просто покажет его отражение. Покажет его таким, какой он есть. – Гарри вздохнул, - Думаю, я понял это только сейчас. - Да, - кивнула Гермиона. – Я тоже. - Честно признаюсь, - сказал Гарри, - я всё еще вижу своих родителей. Но и тебя тоже. Мама и папа стоят там, позади нас. – Он хмыкнул, - А также я вижу еще двух людей, что стоят рядом с ними, смутно похожих на твоих родителей, Гермиона. – Он вздохнул, - Мне никогда не удавалось рассмотреть их должным образом, когда мы встречались на вокзале.       Гермиона счастливо улыбнулась, понимая, что она также важна Гарри, как и его родители, которых он никогда не знал. Она положила ему голову на плечо, видя, как её отражение делает тоже самое.       Понимая, что то, что показывает зеркало было иллюзией, Гермиона понимала и то, что человек, который сидел рядом с ней – реален, так же, как и его чувства к ней. - Гермиона? – прошептал Гарри. – Я понимаю, что, если ты всё еще хочешь пойти на вечеринку Слагхорна с Роном... - ответом ему был слабый гул отрицания, - но, не хотела бы ты пойти вместе со мной?       Гермиона подняла голову с его плеча и посмотрела в глаза. В глаза того мальчика… и она наконец-то признала это… в которого она влюблена. Потянувшись вперед, она нежно прикоснулась к нему губами, даря второй поцелуй, прежде чем отстраниться, полностью заряженной энергией и уверенностью. - Да, - кивнула Гермиона, улыбаясь. – Я пойду вместе с тобой!       Улыбка, которая была ей ответом, сияла во сто крат сильнее, чем «Люмос» от сотни волшебников.       Прошло много времени, когда они возвращались под мантией невидимости в Гриффиндорскую Башню. Гарри шел позади, прижимаясь к Гермионе, которая, тихо смеясь, отслеживала преподавателей по «Карте Мародёров».       Подойдя к портрету «Полной Дамы», Гермиона усмехнулась, когда подумала о том, что Рон, по-своему, помог ей понять свои чувства по отношению к Гарри.       Правда, она никогда не посмеет признаться в этом ему.