Ростки Гармонии

      Гарри вошел в гостиную и посмотрел на диван, там спала Гермиона. Плед, которым она прикрылась, сполз наполовину на пол. Гарри усмехнулся, наблюдая, как грудь Гермионы плавно поднималась и опускалась. Он скосил глаза на её растущий животик и счастливо вздохнул. Гарри никогда не верил, что сможет не просто видеть, а даже представить себе такую умиротворяющую картину – его жена, которая носит его ребенка.       Подойдя к дивану, Гарри опустился на колени и приложил ухо к животу Гермионы. - Папочка вернулся, - прошептал он. Посмотрев на Гермиону, Гарри придвинулся и поцеловал её в уголок губ.       Гермиона поморщилась, но не проснулась. Гарри тихо фыркнул, погладив пальцами её лицо. Сев на полу у дивана, Гарри достал палочку и взмахнул ею – в гостиную влетела, призванная им, камера.       Гарри ловко поймал камеру и начал готовить её к предстоящей съемке. Выставив все необходимые настройки, Гарри повернулся лицом к Гермионе, та, во сне, поглаживала свой животик и улыбалась. Гарри положил свою левую руку на её живот, поверх ладони Гермионы. Потом выставил правую руку так, чтобы будущий снимок захватил всю картину… и нажал на спуск.       Вспышка и снимок начал вылезать из полароида. Гарри взял снимок и встряхнул его, проявляя. Посмотрев на получившийся снимок, Гарри широко улыбнулся – всё получилось так, как он и хотел. Положив снимок и камеру на стол, Гарри опустил голову к плечу и кивнул себе. Взмахнув палочкой, Гарри призвал пару пергаментов, чернила и перо. Установив всё это на столике, что стоял у дивана, Гарри открыл бутылек с чернилами и обмакнул перо.

***

      Сегодня, 6 сентября 1999 года, я, Гарри Поттер, по возвращению домой, с Аврорской миссии, увидел свою жену и возлюбленную Гермиону Поттер, спящей на диване в гостиной нашего дома в Годриковой Впадине. Я сделал наш общий снимок, чтобы в будущем показать тебе его, наш малыш. Пока мы не знаем кто же ты – мальчик или девочка? Но нам не важно это. Ведь мы уже так сильно любим тебя… Хоть и прошло три месяца, как мы узнали, что станем твоими родителями, мы еще не думали о том, как нам назвать тебя, малыш.       Я… Я хочу заранее извиниться перед тобой, малыш, за то, что не знаю, как правильно быть твоим отцом. Ведь у меня не было хорошего примера для подражания.       Видишь ли, малыш, мои родители погибли, когда мне было полтора года. Твои дедушка Джеймс и бабушка Лили умерли, защищая меня, когда в наш дом вторгся очень опасный темный волшебник. Моя жизнь после этого… не была нормальной или хорошей… пока я не встретил твою маму, Гермиону.       Малыш, знай, я очень сильно люблю твою маму. Иногда я даже не могу выразить то, как сильно я её люблю. Мы можем иногда ругаться, спорить… или она может очень сильно меня ругать, когда я попадаю в неприятности. Но знай, я люблю её и тебя – вы моя жизнь.       Тебе, наверное, будет интересно, как мы познакомились. Так вот, знай:       Мы познакомились в Хогвартс-Экспрессе, 1 сентября 1991 года, когда твоя мама вошла в купе, в котором сидели я и мой друг Рон Уизли. Она вошла и начала говорить о магии и том, сколько она уже прочитала и выучила, и как она надеется научиться быть хорошей волшебницей.       Не скажу, что это была любовь с первого взгляда. Первоначально, я посчитал твою маму немного странной – она так сильно любила учиться, что это было очень странно для детей вроде нас. Но, когда наступил Хэллоуин, в Хогвартсе появился горный тролль, который напал на твою маму. Конечно, это был несчастный случай, но он стал тем моментом, когда я и твоя мама стали друзьями.       Я не буду описывать то, что происходило во время нашей учебы. Мы с твоей мамой расскажем об этом подробно, когда ты будешь старше.       Для нас главное, что с того дня мы стали неразлучными друзьями.       Я уверен, тебе интересно, когда же мы полюбили друг друга? Не скажу о твоей маме, но я понял, что чувствую к ней больше, чем просто дружбу на втором курсе Хогвартса… когда твоя мама попала под окаменение василиска.       Это был один из самых страшных моментов в моей жизни – я почти потерял её. Гермиона была окаменевшей в течение трех месяцев, и я не знал, что делать. Это был один из многих моментов в моей жизни, когда я чувствовал отчаяние. Она была такой недосягаемой, в тот момент.       Мне потребовался почти год, чтобы понять, что это за чувство. И в конце нашего третьего курса, когда мы спасли моего крестного отца, Сириуса Блэка, которого несправедливо обвинили и приговорили к страшной каре – «поцелуй дементора». В ту ночь, когда я и Гермиона спасли его, мы совершили и одно из самых романтических приключений – полет на гиппогриффе. Уже после того, как мы спасли Сириуса, я принял решение рассказать о своих чувствах твоей маме.       И был вознагражден её самой яркой реакцией – я видел, как сверкают её глаза, и сияет улыбка.       С того дня мы стали чуть ближе друг к другу. Это было очень необычно, ново для нас, но мы чувствовали, что это начало чего-то, что может стать чем-то большим.       На следующий год, я опять попал в неприятности, но твоя мама была рядом со мной. Её поддержка, её знания, её вера в меня – всё это стало тем, чего мне не хватало в жизни. Будучи с ней, я понимал, что смогу сделать всё, даже невозможное. В тот год, я влюбился в твою маму еще сильнее, когда мы посещали Святочный Бал вместе. Я всегда считал твою маму самой красивой, что бы она мне не говорила об этом. Но в тот вечер… она была самой прекрасной из всех девушек, что я видел.       С того вечера, она стала моей королевой.       Пятый курс был ужасен и не только из-за того, что Темный Лорд был возрожден. С этого момента, наша жизнь стала сумрачной, но мы были вместе, мы были друг у друга. Гермиона была той, кто вытягивала меня из бездны отчаяния, когда вес мира падал на мои плечи. А в Рождество, когда мы были в доме Сириуса, я сделал то, о чем думал почти год – я сделал предложение твоей маме… и она согласилась. С момента нашей помолвки я принял решение, что всегда буду защищать её.       А весной… я едва не потерял её вновь. Она пострадала из-за моей глупости. Девушка, что стала символом моей жизни. Девушка, что стала моим сердцем… едва не погибла на моих руках.       Я думал, что мне будто вырвали сердце, душу… но потом мне сказали, что она жива. Я сидел долгое время у её кровати, пока она не очнулась. Гермиона успокаивала мои слезы, но я не мог прекратить плакать от счастья, что она рядом со мной... что она жива.       Шестой курс был более менее нормальным, по сравнению с предыдущими годами. Хотя сумрак начал сменяться мраком неизвестного будущего. Но мы продолжали жить и были вместе. В тот год мы стали еще ближе друг к другу…       Но об этом я не буду рассказывать тебе, даже когда ты станешь старше, малыш. Могу сказать, что этот год был самым спокойным для нас и мы жили, любили друг друга и верили, что у нас будет будущее.       Тот год, когда мы должны были отправиться на седьмой курс, мы были вынуждены отправиться в путешествие, чтобы спасти наш мир от Темного Лорда. Наша жизнь была очень непредсказуема.       Малыш, пойми две вещи – в этом году, мы с твоей мамой были множество раз на грани того, чтобы потерять жизнь, и то, что мы были вынуждены делать не самые добрые вещи. Но всё это было ради победы над злом. Ради того, чтобы у тебя и других была возможность на светлое будущие.       Самым сложным для нас, было не то, что мы должны были сделать, а то, когда нам нужно было убедить твоих дедушку Дэниела и бабушку Эмму уехать из страны. Они не хотели этого делать, но твоя мама была очень убедительна.       Хотя, я хотел, чтобы она тоже уехала. Но твоя мама очень упряма, и она смогла меня убедить, что ей необходимо остаться со мной. Тот разговор был для нас первой большой ссорой. Малыш, пойми, иногда для взрослых нормально ругаться. Иногда это даже необходимо, чтобы донести свою точку зрения. Но знай, твоя мама, почти, всегда права.       Этот год был страшным, но будучи вместе, мы смогли преодолеть все трудности и опасности. Когда мы вместе, то для нас нет ничего невозможного. Этот год стал еще одним доказательством этих слов.       Самым главным было то, что мы победили. Наш мир был спасен.       После мы отправились за твоими дедушкой Дэниелом и бабушкой Эммой, чтобы мы стали настоящей семьей.       Осенью 1998 года, в день рождения твоей мамы, мы поженились. Я помню тот день, будто он был вчера. Гермиона была так прекрасна в своем платье. Я понял, что она – именно та женщина, с которой я буду всегда. Ей принаждлежала моя жизнь и сердце.       После всех передряг и праздников, мы отправились в Хогвартс, чтобы закончить свою учебу. Это было требованием твоей мамы – «Учеба очень важна, Поттер!». Эти слова и стали тем, что она мне сказала.       И мы вернулись в Школу. Год в Хогвартсе был очень спокойным и счастливым. Мы были вместе и знали, что нас ждет счастливое будущие.       После окончания всех экзаменов в Хогвартсе, твоя мама сделал мне самый желанный подарок – она сказала, что мы станем родителями. Она сообщила мне о тебе, малыш. Я приложу фотографию, и не одну, к этому письму, чтобы у тебя была возможность увидеть мое лицо.       Очень шокированное, но счастливое.       Сейчас, я посещаю Академию Аврората и, иногда, отправляюсь на миссии… из-за чего твоя мама очень нервничает и ругает меня. Я стараюсь быть очень осторожен, но это не всегда получается. Но я делаю всё возможное, чтобы возвращаться домой.       Вот и сегодня, вернувшись с миссии, я сижу на полу у дивана, на котором спит твоя мама. Я сделал снимок, на котором мы втроем. Хотя, ты всё еще в её животе.       Я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.       Малыш, помни, в жизни человека самое важное – это семья.       До того момента, когда ты вырастишь и отправишься в Хогвартс, именно тогда я и отдам тебе это послание, я буду стараться писать письма. Не знаю, как часто у меня получится писать, но я постараюсь. Я хочу так выразить свои чувства к тебе и твоей маме.       Вы самое главное и ценное в моей жизни. И я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы будущие было светлым и радостным. Чтобы ты ни в чем не нуждался, чтобы ты не чувствовал опасности и той тьмы, которую мы пережили.       Со всей моей любовью,       Твой отец,       Гарри Поттер

***

- Ммм, - Гермиона проснулась и открыла глаза. – Гарри?       Гарри отложил перо и повернулся к Гермионе. Улыбка была на его лице, он придвинулся и поцеловал её. - Привет, красавица, - сказал Гарри. - Привет, красавчик, - улыбнулась Гермиона. – Давно вернулся? - Около часа назад, - ответил Гарри. – Ты так сладко спала, что я не посмел тебя будить. Как прошел твой день? - Хорошо, - Гермиона села на диване. – Мама и папа приезжали. Они сказали, что завтра возвращаются в Австралию.       Гарри кивнул, он знал, что его тесть с тещей решили жить в Австралии, после того, как Гермиона уговорила их туда отправиться перед войной. - А что ты делал? – прищурившись спросила Гермиона, смотря на стол. - Я сделал снимок, - сказал Гарри и передал ей фото, - а также решил написать письмо нашему ребенку.       Гарри взял пергаменты и передал их Гермионе, которая с улыбкой смотрела на фото. Взяв пергаменты, Гермиона улыбнулась шире и принялась читать. С каждым прочитанным словом, её глаза становились всё шире и шире, в уголках глаз Гермионы собирались слезы. Когда она закончила читать, то опустилась на пол и крепко обняла Гарри, поцеловав его в губы. - Ты такой замечательный человек, Гарри Поттер, - сказала она. - Я просто подумал, - Гарри прикрыл глаза, - что, если случится непредвиденное и я… - Не смей так говорить, Гарри, - покачала головой Гермиона. - Я постараюсь, чтобы этого не произошло, любимая, - кивнул Гарри. – Но в жизни всякое случается. - Я знаю, - тихо сказала Гермиона. - Поэтому, я решил, что должен сделать что-то, чтобы у нашего ребенка было то, чего я был лишен, - вздохнул Гарри. – Я хочу, что он или она знали, как я люблю его или её.       Гарри положил руку на живот Гермионы, нежно погладив его. - Я сделаю всё, чтобы у нашего малыша была счастливая жизнь, - продолжал Гарри. – А еще, - он посмотрел в глаза Гермионы и улыбнулся, - чтобы у нашего первенца были братья и сестры.       Гермиона ярко улыбнулась и кивнула, вновь поцеловав Гарри. Оторвавшись от его губ, Гермиона повернулась, навалившись на Гарри. - Так, - она хлопнула в ладоши, - мне нужен пергамент. – Гермиона хмыкнула, - Я тоже хочу написать письмо нашему ребенку. - Хорошо, - улыбнулся Гарри.       Он взмахнул палочкой и призвал несколько пергаментов. Как только они опустились на столик, Гермиона взяла камеру и вытянула руку. - Но для начала, - она нажала на спуск камеры.       Вспышка и снимок начал вылезать. - Итак, - Гермиона потрясла снимком, - я хочу написать нашему малышу, как сильно я люблю его и его отца.       Гарри засмеялся и подал Гермионе перо, придвинув бутылек с чернилами.