Стыд

— Здравствуйте, Софья Викторовна! — Ась!? — Говори громче, она не слышит! — ЗДРАВ—СТВУЙ—ТЕ! — проорал Сергей и сам зажмурился от раската эха в просторной бабкиной квартира. — Здорово, здорово внучек, — баба Софа зашаркала навстречу молодым. — Че она, совсем что ли глухая у тебя? — Да не, у нее слуховой аппарат барахлит, вот и орать приходится. Сергей отвернулся и сквозь зубы процедил так, чтобы слышала только Лена: “Ленк, она реально монстр.” — Как доехала, внученька? Бабушка прижалась к Ленке, каким то образом оттопырив костлявый зад и изогнув скрюченную спину. — Нормально бабушка, нормально! Вот, мы гостинцев тебе привезли! Лена протянула бабушке пакет недешёвых продуктов, которые были куплены на почти последние ее деньги. Сергей, такой же студент как и его пассия, оплачивал дорогу в эту мухосрань, и поэтому недовольно косился на подарок. Откуда вообще у нее деньги? Не работает же. А мне еще Витале долги отдавать, весь месяц на дошираках сидеть. Настроение таяло. “Нахера я перся вообще в эту сраную дыру”, — подумал он. — “Зачем эти тупые знакомства в уездном городе с родственниками, да и какие родственники? Женится он не собирался, но Лена настаивала на поездке и грозила отлучением от тела. Сергей провел взглядом по волнующим изгибам ленкиной спины, до упругих ягодиц. Ах да, вот и причина. Конкретная такая. Ну, раз надо, так надо. Подавив отвращение, он нарочито эмоционально обнял бабулю. — Софья Викторовна! Бабулечка! Бабусячка! Очень рад, очень рад! Самодовольно улыбаясь, он посмотрел прищуренным взглядом на Ленку, которая показывала ему, что он переигрывает. Подмигнув ей еще раз, он попытался отстранится, но бабушка кажется не поняла, что объятия закончены. — Очень рад, говорю, Софья Викторовна! — с небольшим усилием он дистанцировался. — А вы еще ого-го! — Ну, как дела, в вашей мухосрани? — Ась? Дела-то? В полустанке-то? Дак чо, бастенько-бастенько. Ходила давеча вот за ягодками, набрала ведёрочко-то. Попробуйте, на кухне стоят. Еще Петровича намедни тут хоронили, да. Сгинул, родимый. Молодой ведь еще, 76 годков. — Петровича? — Ленка охнула. — Да, не долго промучился миленок, не выдержал, жена-то утопилася у него. — Это тетя Нюра утопилась? — Агась, милая, ужо с месяц как. — Господи... — И что тут хорошего, когда все умирают, — пробубнил Сергей в сторону. — И то верно. Вам то о таком думать еще рано! Вон какие здоровые! А ухажера-то твоего, Ленк, в две руки и не обнять! Как ты с ним управляешься? Лена отвела взгляд в сторону, но ситуацию спас Сергей. — Бабушка! Накормите с дороги! Восемь часов на автобусе ехали, печеньками питались! Нахальная фраза несоответствовала его молящему выражением лица. Лена ткнула его в бок, мол хорош. — Ой, а что же это я стою. Пойдемте-пойдемте. Я уж как готовилась, как готовилась, пирогов напекла. С малинкой, да. Сама собирала. — А супчик есть? Без мяса Сергей жить не мог. — Есть и супчик, родимый. Мойте руки и к столу.. — Зашибись, сейчас хотя бы пожрем! — Серега, энергично разбрызгивая воду из рукомойника, тёр руки и лицо.— А то только про покойников, да про покойников. — Ну что ты так уж Сереж, она же старенькая! Лена окинула крепкое тело Сергея взглядом, в котором смешались укор и желание. Хорош, жеребец! Конечно, интеллектуальные способности Сереги не входили в список его достоинств, зато тело в обтягивающей одежде определенно не оставляло равнодушным. Спортсмен! — Да успоко-о-ойся, Ленусик. Все нормально! Я бы ей даже дров наколол! — Тут централизованное отопление, — улыбнулась Лена. — А чо мы тогда из рукомойника моемся? — Лето же. Воду отключили. — А-а-а! — С умным видом протянул басом Сергей и от этого стал выглядеть еще глупее. — Умник ты мой, — Лена прижалась к парню. — Пойдем, бабушка не любит по нескольку раз звать. — Ой! Бесшумно материализовавшаяся в дверях кухни бабуся испугала Ленку и рукой, сквозь футболку, она ощутила как вздрогнул Сергей. — Экой он у тебя ладный, Ленк, — восторженно проскрипела Софа. — Дак идете ли чо? Сколько раз-то звать? — Идем, бабуля, идем! Сергей мастеровито разлил домашнюю настойку на три стопочки. — Немного, мне немного! — пискнула Лена. — Эт зря! Серега уже немного раскосел от выпитого. Что за прелестная вещь, эти ваши бабушкины настойки! И никаких химикатов, никакого ГМО. Оставляя чистый разум, они полностью отключают ноги, оставляя в теле щемящее благорастворение. — Ну, за вас! — И за вас, милок, за вас! — Бабушка скрюченными руками поднесла стопку ко рту и чуть-чуть пригубила. — Опять не допиваете, Софья Викторовна! — Так старенькая я уже! Пьяна-а-а-я! Ух! — протянула бабушка. —Только бы свои песни не затянула, — пробурчал Сергей. — По молодости-то бывало, всю ночь гуляем. А потом с парнями на сеновал! — Да, бабушка, ну вы это, того, не смущайте! Лен! Ну скажи! Лен, ты чего? — А я уже совсем пьяненькая,Сережа, — сладостно промурлыкала Лена. — Ну, нашим больше достанется! Серега с мужицким уханьем опустошил рюмку. — Хороша, черт! Хороша! И как вы такое делаете, Софья Викторовна? Пихта наверное какая нибудь. Или папоротник. — Какой папоротник, сынок. Дубовая кора, клюковка, смородинка — все в ход идет. — Какая вкусная. Взгляд Сергея все больше затуманивался, а язык все меньше слушался. Эх, щас бы Леночку за жопу взять, и совсем ништяк! Сергей представил как он прижимает задыхающуюся от истомы Лену, чувствует нежность и гладкость ее кожи, и возбудился. Как бы не ляпнуть, чего-нить, невзначай, по пьяни. — Внучка у вас Софья Викторовна, конечно, просто супер! — Какой суп пёр? Чо? — Опять громко и скрипуче переспросила старушка. — Суп-п-п… — язык отказывался произносить несколько согласных подряд. — Суппп... Барыня, во! Серега аж заулыбался, почувствовав себя и умным и на одной волне с бабушкой, которая родилась на тридцать лет позднее революции. — Барыня, барыня! — Бабушка показала все два своих зуба в улыбке. — Ну, какая я тебя барыня, Сережка! — игриво подыграла студентка. — Барр, барр… — язык отказал, а взгляд затуманился в белесое марево. — Чет.. я кажись….перебрал… — голова Сергея стукнулась об стол. Лена проснулась от холода, и попыталась съежиться чтобы согреться. Тело все еще не слушалось ее. Да, так и работает уже знакомая ей с детства настойка. На кухне что-то хлюпало. Старуха уже заканчивала свое дело. Ненасытная до мужиков, она пользовалась чистым и крепким телом студента, облизывая синим языком его соски и шею, мацала его задницу, старалась согреться его кровью. Раздался ее колючий и хриплый стон, означавший что похоть утолена. Лена зажмурилась от отвращения. Спустя полминуты она уже слышала звуки разрубания мяса топором, бульканье крови и хрип агонизирующего тела. — Обосрался, милёнок — донеслось с кухни. — Опять тут всё прибирать. — Одна постоянно ссытся под себя, а этот срется. Ну, городские. Ни стыда ни совести. Старуха зашаркала в прихожую, где стояли ведра. Скоро, скоро она придет и сюда. Ее пальцы снова сожмут упругую грудь Лены, ее язык снова будет обслюнявливать ее рот, и там, ниже. Снова ее бедра сожмутся на ее груди, а она будет отрабатывать своё годовое содержание. Самое неприятное, конечно, смотреть на маленькую третью руку, которую бабушка складывала в лифчик. Эта холодная, атрофированная рука, будет колыхаться и задевать кожу, импульсивно сжимаясь, царапая нестриженными ногтями чувственную плоть. Все это было уже столько раз. — Лена-а-а-а. Спишь ли чо? — скрипучим голосом прокаркала старуха. Все. Она идет. Лена еще сильнее сжалась. Страшно. Страшно, сука, как в первый раз страшно! Шарканье ног и отвратительное дыхание над самым ухом. — Спишь? Ее грубая ладонь с заскорузлыми костяшками пальцев опустилась на белое бедро. Краем глаза она увидела свисающие омертвелые пальцы. Те самые, с одиннадцатого по пятнадцатый. Скорей бы уже это кончилось.Только бы...Только бы не описаться. Как тогда. Ведь стыд-то какой. Стыд. Смолев М. 2019