Чувство

Осаму не знает, как давно это началось. Просто в какой то момент — уж и не вспомнить, когда — в груди зародилось что-то странное. Оно выходило за рамки понимания Дазая, что само по себе почти нереально. И признавать, что это чувство было чем-то добрым вызвано Чуей, совершенно не хотелось. Оно сидело где-то внутри, напоминая о себе в самый неподходящий момент: когда Осаму пытался дать подзатыльник Накахаре, когда обзывал его коротышкой, когда издевался над шляпой, хотя всегда считал ее изюминкой в образе напарника, когда выставлял его перед боссом полным дураком, не умеющим контролировать свою силу. Каждый раз, делая то же, что и сотни раз до этого, он ощущал нечто новое. Перерыв десяток психологических книг, Дазай пришел к неутешительному выводу — у него проснулась совесть, которой отродясь не было. Которую пробудил этот неугомонный балбес Чуя. Подшучивать над Накахарой с каждым разом становилось все труднее — в груди странно жгло, а мысли путались. Каждое новое издевательство нужно было насильно вытеснять из глотки. Даже босс заметил, что с Осаму что-то не так, он внимательно, будто пронзая своим алым взглядом, наблюдал за подчиненным. Дазай даже решил сравнивнить себя с Мори, но, несмотря на то что Огай убивал десятками, нашел в себе намного больше плохих качеств. Совесть доводила. Сколько Осаму не просил заткнуться, все было напрасно. И в какой-то момент появилось желание уйти из такого грязного места, как Портовая Мафия. И он ушел. Оставив на столе босса черный плащ и бомбу в машине Чуи — Вы бы знали, как раскаивался он за последнее. В Детективном Агентстве стало легче. Шутки стали менее едкими, улыбка мягче, количество добрых дел в списке прибавилось, не портила настроения даже маленькая зарплата. И вроде бы все хорошо, но чувство вины приходило все равно. Не за настоящее, а за прошлое. Как только Дазай вспоминал о Накахаре, грудь переполняло сожалением за содеянное: за постоянные шутки, подколы, подставы. И в один день Осаму понял, что муки совести не единственное, что он чувствует по отношению к Чуе. Новая встреча… Новые издевательства. Себя не переборешь. Открыться не так легко, как многие представляют. Но в душе еще поганее, чем раньше. И вместо насмешек хочется обнять, сказать, что ненавидишь Мафию, но скучаешь по одному рыжему красавчику. Дазай клянется, что в следующий раз все будет по-другому. Ведь обманывать вечно нельзя. И так хочется, чтобы этот следующий раз был поскорее, что берет в руки телефон, набирая СМС на знакомый номер. *** Он ждет Чую в кафе. Не в том, что под Детективным Агентством, а в дорогом кафе, где он забронировали столик на двоих. Дазай даже не особо надеется, что Накахара придет, и, когда видит рыжую макушку среди других посетителей, очень удивляется. Чуя зол и выдает: «Чего тебе, Осаму?» — совсем недружелюбно. Маленький и надутый он выглядит очень мило, и Дазай прикусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Они сидят друг напротив друга, беседуя о каких-то мелочах. Оказывается, им с Накахарой есть о чем поговорить, поедая пиццу и запивая ее колой. Осаму немного грустно, что быстро пьянеющий Чуя не доверяет ему настолько, что отказался от вина. Разговор в основном о прошлом: уже минувших делах Мафии, которые можно обсуждать, Мори, о котором мафиози отзывается с уважением и трепетом. Когда еда заканчивается и заказывать что-то еще совершенно не хочется, Осаму предлагает пройтись. Накахара смотрит с подозрением, видимо, думает, что бывший напарник снова пытается его разыграть, и окажется, что он, например, забыл кошелек. Но Дазай кладет на стол деньги, к удивлению Чуи рассчитываясь за двоих. Улица встречает прохладой и мелким дождем, на который мужчины не обращают внимания. Разговор не клеится, неловкая пауза затягивается. Становится еще страннее, когда Дазай снимает с себя плащ и накидывает на плечи Накахары. Тот смотрит с непониманием. «Столько лет был мразью, а теперь вдруг стал хорошеньким?» — выражает его взгляд. Осаму вздыхает, понимая, что надо объясниться, но мысли не идут в пустую голову, зато хочется поцеловать стоящего напротив Чую. Сдержать порыв еле удается, ведь поцелуй можно принять за очередную издевку. А вот объятия нет, поэтому Дазай прижимает к себе Накахару, зарываясь носом в рыжие волосы, не замечая, что шляпа упала на мокрый асфальт. — Эй, ты чего? — слышится почти шепотом. — Извини, — одно слово, но сказать его труднее, чем выполнить самую сложную миссию. Чуя поднимает голову, смотрит в глаза немного ошарашенно. «Вот сейчас можно», — решает Осаму, наколоняясь ближе, касаясь чуть приоткрытых губ. Он целует медленно, не напирая, давая понять, что это не очередная шутка. Тучи затягивают небо, дождь превращается в ливень, но, когда Накахара начинает отвечать, Дазай понимает, что этот день самый светлый в его жизни.