И да встретимся вновь

Октавия никогда не говорила брату, что увидела в аномалии. Кому-то она заявляла, что не помнит, кому-то, что это не важно, но Беллами видел по глазам — сестра лжет, все это не правда. То, что она увидела изменило ее навсегда или даже сломало в ней что-то. Он никогда не стремился узнать, и теперь немного жалел об этом. Ведь сейчас, стоя прямо перед аномалией, готовый шагнуть в неизвестность, он понимал — консультация сестры была бы не лишней. Габриэль говорил, что там его может ждать все что угодно, и как он сам выражается: «Аномалия — иногда это ваш самый темный страх, иногда ваше самое глубокое желание. Иногда и то, и другое сразу.» Беллами понятия не имеет, что это, черт возьми, может значить. Габриэль так же ясно дает понять, что Беллами может не вернуться, если шагнет туда, точнее, скорее всего он точно не вернется, и этот риск будет совершенно бессмысленным. К сожалению, теперь все было бессмысленным. Его люди в большой опасности и если он не рискнет — умрут все. Впрочем, как всегда, нормальная жизнь — непозволительная роскошь для небесных людей. Беллами закрывает глаза и делает шаг в светящийся зеленый свет, состоящий из каких-то частичек пыли. Боли нет и ощущения пыли тоже. Звуки гаснут, образуя мертвую тишину и он открывает напряженные веки. Темнота. Теперь Беллами вдвойне жалеет, что не спросил Октавию, как должно выглядеть это место, потому что перед ним… Пустота? Он оглядывается по сторонам, но здесь действительно ничего нет, только темнота кругом. Черт! Беллами делает шаг в сторону, и еще шаг, пока не натыкается на стену. Он проводит ладонью по шершавому камню и вдруг… Тишину ломает знакомый треск рации. — Привет, Бел! — Звучит голос Кларк. Он замирает как вкопанный. Что она здесь делает? Беллами вертит головой, пытаясь понять откуда идет звук. — Кларк? — Не веря произносит он. Она ведь не могла оказаться здесь! Как… — Сегодня 51 день, когда планета разрушена радиацией. — Продолжает девушка. Ее голос со всех сторон, Беллами бросается в обратную сторону, туда откуда пришел, но внезапно и здесь натыкается на стену. Какого дьявола? — Кларк? — Зовет он? — Кларк, ты здесь? — Машина сломалась. — Продолжает девушка как ни в чем не бывало, словно бы совершенно его не слышит. — Но хорошо, что был дождь, я успела набрать немного воды и теперь я в порядке. — Кларк? — Снова зовет тот и внезапно понимает. В памяти всплывают слова Мэдди «Она не говорила тебе, но она вызывала тебя по рации каждый день, все шесть лет…». — Боже, Кларк! — Шепчет Беллами. Он слышит ее! Слышит один из ее звонков, но как… Как они дошли сюда? Как аномалия это сделала? И зачем? -… звезды такие красивые сегодня. — Вырывают его из размышлений слова Кларк. — Интересно, как выглядит сейчас Земля из космоса? Она вся желтая или осталось хоть что-то? Кларк устало вздыхает. — Кларк! — Беллами еще раз пытается дозваться ее, ведь какой вообще смысл давать ему слышать ее, не имея возможности ответить? Но девушка не слышит. — Надеюсь, осталось. - Рассуждает она. - Знаешь, было бы здорово, если бы ты мог мне ответить, чтобы я знала что ищу не зря. Кларк замолкает. — Не зря, Кларк! Не зря! — Кричит он. Нет, все это бесполезно! Это запись! Она его не слышит! Это было сто тридцать один год назад! Беллами качает головой и проводит руками по лицу. — Успокойся! — Приказывает он себе. Аномалия хочет чтобы он слушал. Хорошо. Он послушает. — Сегодня особо нечего рассказать, — разочарованно произносит девушка, — так что пока, наверное? Спустя пару секунд Кларк вдруг усмехается. — Знаешь, постоянно жду, что ты ответишь. Глупо так. И все таки… Связь прерывается. — Пока, Кларк. — Шепчет Беллами в пустоту. Не проходит и пары секунд, снова треск рации. — Здравствуй, Белл! Кларк истерично смеется. Она расстроена и, кажется, совершенно не в себе. Что-то случилось. Сердце Беллами пропускает болезненный удар.  — Не знаю, что толку от этих попыток связаться с вами! — Продолжает девушка. Нотки в ее голове прыгают, она совершенно точно плакала. — Сегодня 52 день и у меня сдают нервы, потому что, еды все меньше и … я не знаю! Я не знаю зачем я разговариваю сейчас с пустотой, я совсем ничего не знаю! Из рации доносятся рыдания. — Я даже не знаю жив ли еще кто или я единственный человек на планете! Я не могу сдвинуть чертовы камни с бункера! И если вы, если вы… Голос Кларк снова срывается на слезы и она не может говорить из-за накатившей истерики, продолжая рыдать в динамик. Беллами хочется успокоить ее, но он вынужден слушать. — Почему? Почему ты оставил меня? — Вдруг спрашивает та, сквозь всхлипы. Этот вопрос ломает в нем весь решительный настрой терпеливо слушать. — Почему! ПОЧЕМУ! ПОЧЕМУ! — Кричит Кларк, рыдая. Этот голос бьет его в грудь, и эти удары кажутся реальнее, чем вся его жизнь. Ему и самому хочется ударить себя за то, что он заставил чувствовать ее эту боль. И Беллами бьет, бьет кулаком в стену, разбивая костяшки до крови. — КЛАРК! — Кричит он изо всех своих сил. Но девушка его не слышит. Не слышит… —  ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ?! — С упреком кричит она. — ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕГДА МОЛЧИШЬ!!! Звучит внезапный грохот, будто бы Кларк на эмоциях швырнула рацию. Связь обрывается. Беллами обессилено упирается лбом в стену. У него дрожат руки, и кто бы знал, как тяжело дается дышать! Он стоит, не силах пошевелиться. Габриэль был чертовски прав! Аномалия вылилась для него беспощадной пыткой! — Прости, Кларк, прости! Пожалуйста, прости меня! Опять треск. — Беллами, здравствуй! — Мягкий голос девушки снова нарушает тишину, немного облегчая боль оставленную ее криками. — Прости, прошло два дня, я не могла связаться. Я разбила рацию, но теперь, кажется, я починила ее. Нервный смешок. — Надеюсь, ту запись никто не слышал. А если все-таки ты слышал… Если ты слышал, то знай, я никогда не винила тебя, что ты улетел! Никогда, понятно! Ты поступил правильно, если бы ты остался и умер, я бы никогда не простила себе… Беллами стонет. Кларк такая Кларк! И даже сейчас она пытается внушить ему, что он не виноват в своих ошибках. Он ее не заслуживает! Совершенно не заслуживает! — Не надо Кларк! — Умоляюще шепчет он, но аномалия абсолютно безжалостна. Он чувствует такую вину, слыша ее голос. Она заполняет каждую клеточку тела и ему хочется избить себя, ведь она где-то там, утешает его, будучи сама в беспросветном кошмаре, наедине со своими демонами! Это он должен утешать ее, он должен говорить ей, что все будет хорошо, но у него нет ни единого шанса! Более того, он похоронил ее и приказал себе забыть, потому что воспоминания о ней съедали его живьем. Он отказался от нее, поверил, что ее нет, позволил ей стать прошлым, а она нет! Она так не поступила! Боже, кто бы мог подумать все эти шесть лет, она не теряла надежды! — Если ты жив я счастлива, — продолжала она, режа его без ножа, — ведь это главное…. Я просто… Не знаю, мне немного тяжело справляться одной. И я уже так устала бродить по этой пустыне в поисках того, чего здесь нет! Я хочу сдаться и хочу, чтобы кто-нибудь был рядом, чтобы кто-нибудь сказал мне почему я еще должна бороться, потому что я не вижу причин! Связь прерывается. В этот раз тишина длится дольше. Беллами в беспокойстве отстраняется от стены и начинает нервно мерить шагами пространство. Кларк не отзывается. Нет, он знает, что с ней все в порядке! Точно знает, ведь она жива, с ней ничего не могло случиться, ничего необратимого! Но беспокойство все равно терзает сердце. Проходит минута, а его окружает все то же молчание. Ничего не случилось! Ничего не случилось! — Уверяет он себя, но как же страшно, что все прервалось на этих ужасных словах! — Не смей сдаваться, Кларк! — Рычит Беллами. И вдруг ужас разрастается, и Беллами начинает казаться, что это последние ее слова, что все ему показалось и Кларк, и корабль Диойзы, и Санктум. И все это вообще было сном, а сейчас он проснется, откроет глаза и поймет, что ничего этого не было, что это очередной день в космосе, где он, Монти, Эко, Мерфи, Эмори и Харпер вынуждены коротать свои никчемные жизни до конца своих дней. — Кларк? Кларк, пожалуйста! — Испуганно зовет Беллами. Ты жива! — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь… — Едва слышно шепчут его губы. Ему кажется, что еще секунда и он сойдет с ума, как раздается спасительный треск рации. Глаза наполняются слезами. Спасибо! Господи, спасибо! — 56 день. Привет, Белл! На этот раз голос Клак звучит бодрее и это обнадеживает, и только ее следующие слова, заставляют сердце сжаться еще болезненнее. — Вчера закончилась вода. Я смогу продержаться еще дня два… Наверное. Я иду уже 5 дней, так что, возвращаться точно не вариант. Да и куда возвращаться? Кларк усмехается, и эта отчаянная усмешка полная боли впивается в сердце. Беллами чувствует, что все на свете отдал бы, чтоб ее рация заработала сейчас, и он мог бы сказать ей хоть что-то, но…  — Похоже меня может спасти только чудо, но ведь у нас только так и бывает, верно? Кларк снова смеется, только чтобы не расплакаться, и Беллами чувствует это в ее смехе. И это самое худшее чувство, которое он когда-либо знал! — Но может быть пройдет дождь… Снова. Пока рано вешать нос, да? Ты бы так и сказал. Хах… Нет, ты бы сказал « Не смей сдаваться, Кларк!» — Девушка пытается подражать его интонации, передразнивая его, и сама смеется из того, что получилось. Беллами тоже улыбается, он рад слышать ее искренний смех. Она так редко смеется… — Мне приснилось сегодня, что ты так сказал. — Голос Кларк на этот миг становится грустным, но тут же девушка берет себя в руки и решительно заявляет: — Я не сдамся, я обещаю! Связь прерывается. Беллами проклинает судьбу, если бы он мог, если бы он только мог, он поменялся бы с ней местами! Треск рации. — День 57. Привет, Бел. Сегодня надо позарез найти воду, потому, что без воды жизнь как-то не очень. — Кларк пытается шутить, пытается сделать безжизненный голос веселым, и пытается убедить его, что все хорошо. — И знаешь, у меня хорошее предчувствие! Да, сегодня точно что-нибудь найду! Последние дни я была такой задницей и даже не спросила ни разу как у вас дела, ребята! Надеюсь все отлично, и мы увидимся скоро. Ну как скоро? Лет через пять. Беллами смеется, со слезами на глазах, хоть и понимает, что дела совершенно ужасны и шутит она от отчаяния. — Вообще-то уже на целых 57 дней меньше! Юхуу! — Восклицает девушка, и хоть голос совсем не радостный, она старается, старается изо всех сил.  — Пора идти, передай ребятам, что люблю их. Связь прерывается. Тишина опять затягивается, но всего на несколько секунд дольше обычного. Треск рации. — Привет, ты наверное удивлен, что я второй раз за день, — голос девушки слышится совсем поникшим, не то что в прошлый раз, у Кларк больше нет сил играть, — но знаешь, я разговариваю с тобой больше, чем раз в день, на самом деле. Да, я связываюсь с тобой по рации всего один, но разговариваю намного чаще. Это помогает. Я даже придумываю ответы за тебя. Черт… У меня наверное ужасный голос, я не пила 2 дня и в горле так сухо! Извини, если он слишком хриплый. Кларк устало вздыхает. — Я ничего так и не нашла сегодня, эта пустыня какая-то бесконечная. Я умираю, но, кажется, я смирилась. Да, я смирилась, с тем, что могу не проснуться завтра, собственно говоря, поэтому я и решила попробовать снова связаться с тобой. Сердце кровью обливается, слушать эти признания. В них столько боли и он не может помочь ей! Это самое страшное, он никак не может помочь ей! — Я просто хотела сказать… — Говорит Кларк. — Ты помнишь тогда, перед тем как ты ушел за Монти, а я пошла к вышке, ты помнишь я тогда сказала…. Я сказала… Поторопись? Беллами помнит. Он помнит тот день в мельчайших деталях, он прокручивал его каждый день у себя в голове, когда они находились в космосе, ведь в тот день он бросил ее умирать. Бросил ее одну на земле! Теперь от этого еще тяжелее, ведь если бы он знал как все обернется, если бы он слышал эти разговоры, то предпочел бы сгореть, но остаться там с ней! Кларк замолкает и Беллами уже кажется, что связь оборвалась, но неожиданно голос девушки прерывает тишину. — Я тогда не то хотела сказать, Бел… Но там был Мерфи и Рейвен и я… Я не решилась, но теперь я жалею, что не сказала. Я хотела сказать… Просто хотела сказать, я люблю тебя. Может быть… Голос Кларк вздрагивает на последнем слове, словно, ей слишком тяжело даются эти слова. Она делает вдох и пересилив себя: — Может быть, мы встретимся вновь… Связь прерывается. Беллами абсолютно поражен ее признанием. Оно одновременно сладкое и горькое, легкое и тяжелое, эти чувства так противоречивы и так гармонично растекаются по венам и приносят что-то необъяснимое. Да, Габриэль был чертовски прав, эта аномалия абсолютная пытка! Но теперь он знает, что бы там дальше не случилось, он вернется! Теперь он точно знает к кому ему надо вернуться. — Мы встретимся вновь, Кларк! Точно встретимся! И я обещаю, никогда не отпущу тебя снова!