Очередная попытка

      Вроде как обычный день для всех. Все заняты своими делами, как и Мафия, так и ВДА. Солнце озаряет всё подряд своими яркими лучами. Ветерок не такой уж и прохладный поддувает со всех сторон.       Осаму Дазай, суицидник, пытавшийся много раз умереть, снова воспользовался моментом для попытки покинуть этот мир и отправиться на тот свет, измученный жизнью и не видавший ещё счастья, а лишь грусть, боль и одиночество. Он спрыгнул с моста уже который раз.       К его счастью или же несчастью, в это время пролетал Чуя Накахара, член Исполнительного комитета и бывший напарник Дазая. Летел он в прямом смысле, лишь воспользовавшись своей способностью — гравитацией. Рыжие волосы так и развивались на ветру, как и его чёрный плащ. У него было задание от Мори Огая, главы Портовой Мафии, но, заметив, Осаму в воде, снова пытающегося себя убить, нырнул прямиком к нему. Вытащив на берег, стал кричать на него матом, что неудивительно, ибо тёмноволосый шатен его жутко бесит.       — Да сколько можно уже, блять?! Бесишь, сволочь грёбаная! Каждый день одно и тоже! Ты совершенно не меняешься, Дазай, чёрт тебя подери! — выжимает свою одежду от скопившейся в ней воды.       — Ну вот... — присел, прокашлявшись и выплюнув немного воды. — Я снова жив... Чу-уя, ну зачем ты меня спасаешь? — глянул на него спокойно.       — Зачем, спрашиваешь?! — тут же замолчал, пытаясь сам понять. — Потому, что надо! — выдал из себя, психанув.       — И зачем? — встал и принялся выжимать одежду, как это делал ранее рыжик.       — Да ты задолбал! — злится, крича на него. — Сказал, что надо, значит, надо! И вообще... Я занят. Не трать моё время! — убежал, вспомнив о задании.       — Ч-чуя... — тихо сказал тёмноволосый шатен, вздохнув. — Я бы давно умер, если бы ты меня не спасал всё время... Столько лет... и каждый раз, каждый день ты меня спасаешь. Зачем?       Сжав одежду, отправился к себе в квартиру общежития ВДА. Там снял с себя все мокрые вещи и одел чистую, сухую домашнюю одежду, которая состоит из простых чёрных шорт и серой футболки с короткими рукавами.       Дазай лишь в своей квартире, когда совсем один, мог не скрывать всё, что чувствует, и снимать весёлую маску, под которой находиться вся грусть, тоска, одиночество и прочие неприятные чувства.       Он сел на кровати, прижав к себе колени и положив на них подбородок, задумался. Внутри он давно уже мёртв... Детства, как у всех, не было. Не было того счастья и радости, которые получают другие чуть ли не каждый день. Всё, что у него было, сражения и убийства. Мори Огай учил его всему.       Был и самый лучший друг среди этой боли, который ему помогал... Ода Сакуноске. Он же был хорошим человеком, хоть и находился в Мафии. Не любил убийства... Известен был, как «член мафии, который не убивает». Лишь в один единственный день Сакуноске убил... Это произошло из-за задания Огая. «Мимик», — организация, которую и предстояло убить ему. Мори Огай всё контролировал, и это был его замысел. Осаму это взбудоражило. Когда же он прибежал на место организации, чтобы спасти своего единственного и любимого друга, опоздал... Одасаку уже было не спасти. Именно из-за этого человека шатен и покинул Мафию.       Всё, что ему было дорого, исчезало в момент приобретения. Он ничего больше не чувствовал. Но... то, что его постоянно спасает Чуя, хоть они сейчас и не вместе, его очень задевает.

На следующий день случилось то же, что и вчера. Накахара снова его спас.

      — Чуя, постой! — крикнул шатен.       — Чего тебе ещё надо, Скумбрия?! — остановился, сразу огрызаясь.       — Объясни свои поступки, — сказал серьёзным тоном, смотря ему в голубые глаза.       — Какие ещё, блять, поступки?! И с фига ли ты мне указываешь?! — злится.       — Я требую знать твои намерения. Объясни мне, почему же ты меня спасаешь постоянно.       — Я... — пытается что-то сказать. Сердцебиение усилилось. Сжал руки в кулаки, смотря в сторону. — Захотел и спас, — залился румянцем.       — Захотел? — не понял, но уже успел выскочить у него румянец.       — Д-да! Захотел! — повернул голову, серьёзно смотря на него. — Это всё, что ты хотел знать?!       — А... Н-ну... В-возможно.       — Тогда я пошёл! — отвернулся к нему спиной, уходя.       — П-постой, — подбежал, положив руку на его плечо.       Тот остановился, через плечо взглянув в грустные глаза. Что-то внутри передёрнуло от его вида.       — Чего тебе надо? — спросил, стиснув зубы, рыжик.       — М-можешь ко мне зайти?       — Нахуя?!       — Надо поговорить с глазу на глаз, — сделал серьёзное и даже пугающее лицо.       — Н-ну... Ладно, зайду, доволен?       — Да, — убрал руку с плеча и отправился в сторону своей квартиры.       Накахара лишь пошёл за ним. Пришли через несколько минут. Осаму повернулся к нему лицом, рассматривая.       — Ну и чего ты хотел от меня? — смотрит недовольно рыжий, спросив.       — Что ты ко мне чувствуешь? — серьёзно смотрит в глаза.       — К ч-чему такой вопрос? — опешил.       — Ответь.       — Ну... — смутился, отводя взгляд в сторону. — Н-ничего, кроме ненависти! — выпалил из себя.       — Точно?       — Что за допросы, Дазай?! С какого лешего я должен тебе говорить о том, что чувствую?!       — Чуя... — приобнял легонько за талию, прижимая к себе.       — О-отпусти... — краснеет.       — Ты меня любишь? — смотрит в глаза. Рыжий замолк, смотря в стену и кусая губу. — Ответь.       — И что будет, если я скажу, что люблю тебя? С самой встречи ты меня бесил... Но что-то мне п-понравилось в тебе... — тихонько уткнулся в грудь, прижавшись и краснея.       — Вот оно как... — прижал к себе крепко, поцеловав в макушку. У обоих сердце быстро колотится. На душе стало лучше. — Посмотри на меня.       Накахара поднял голову, смотря на него. Шатен тут же приблизился к чужим губам, вовлекая в поцелуй. Чуя раскраснелся, опешив. Несколько секунд на соображение и начал отвечать, причмокивая и прикрывая глаза. Неумелость сразу чувствуется. Руками обвил его шею, наслаждаясь. Такое приятное чувство внутри... Губы такие мягкие и нежные. Прошло примерно две минуты, и Дазай отстранился, обнимая и притягивая к себе за талию. Он почувствовал наконец что-то приятное внутри себя. Любовь, счастье? Возможно.       — Я тоже т-тебя люблю, Чуя, — тепло улыбается. — И любил.       — Люблю... — уткнулся в грудь, прижимаясь.       Сердца трепещут. Обоих окутывает приятное и тёплое ощущение. Обнимаясь, они простояли какое-то время, наслаждаясь теплом друг друга, но после отстранились. Румянец красуется и у Осаму, и самого Чуи.       — Тебе вино?       — Не откажусь.       — Не меняешься, — ухмыльнулся, привёл его на кухню и достал специально его любимое винишко. — Угощайся, — открыл бутылку и разлил по бокалам.       — А с чего мне меняться? Спасибо, — взял один бокал и немного отпил, слегка улыбнувшись, ибо было его любимое.       — Тебе всегда лишь вино подавай, — усмехнулся.       — Это ты на что намекаешь, Скумбрия недоделанная?! — разозлился.       — Да так, ничего, — улыбается.       — Тебе морду набить, что ли?!       — Чуя, какой ты милый, когда злишься.       — Дазай! — ударил с кулака по лицу, что тот аж пошатнулся слегка. — Не беси!       — Чу-уя, было больно между прочим, — надулся.       — Да мало ли! Кстати... — покраснел, прикоснувшись к своим губам пальцами. — Это был... м-мой... п-первый поцелуй...       — О-о... Значит, что я первый, — заулыбался шире, подхватил его на руки.       — Эй, отпусти! — ёрзает, возмущаясь.       — Первый поцелуй я заполучил, тогда и... — понёс его в спальню, укладывая и нависая сверху между ног, и держа за запястья с двух сторон с ухмылкой на лице. — И этот первый раз.       — Д-дазай... — краснеет от смущения, отводя взгляд.       — Ну ты же не против?       — Н-нет...       Рыжий распахнул глаза, промычав, когда почувствовал, как Осаму втянул его в мокрый поцелуй и углубляет его, после сплетая языки. Дазай срывает с него одежду, заставляя всё больше краснеть Чую и после целуя все его участки кожи на теле, снимая всё с себя в нетерпении.