У неё на плече

      Вязкий северный мрак поджигают огни костров.       На плече девы Тарт мирно дремлет трёхлапый лев, в золотой его гриве три четверти — серебро. Лишь два рыцаря, без королей и без королев, никаких обещаний и клятв между ними нет; только Север, что туже затягивает петлю, только бой, что останется в песнях людских воспет.       За пределами комнаты мир остаётся лют, ну, а в спальне тепло, можно выдумать новый мир, бесконечно прекрасный, коль выжить им суждено.       У трёхлапого льва между острых зубов сапфир: назови как угодно, но только лишь не женой. Его честь и опора в бою, в дальнем прошлом — враг, а сейчас — нечто большее (слово не лезет с губ). Её руки большие прогонят тоску и мрак и неловким объятием от страха уберегут. Вторглась в жизнь, не спросив, как ответ всем его мольбам, путеводной звездой, чтобы лев смог исполнить долг.       Две их нити в одном гобелене свела судьба, в самом центре которого скалится лютоволк на сцепившихся львов, где оленьи рога — капкан, пробирающим холодом вышила по краям…       Не за то ли на шумном пиру поднимал стакан, что остались в живых?..       Только боги перекроят полотно, вышивая сражение королев и разрушенный город в борьбе за Железный трон.       А пока на плече девы Тарт спит трёхлапый лев, и далёкая буря в драконье ползёт нутро.