назови меня богом

сцеловать бы прощенье своё с королевской длани, но уста запечатаны волею нерушимой, это сбой, это сон, это страшное и чужое, я устал грезить светом, мечтая о тьме и были, квинтэссенция чувств заполняет доспех и маску, я кричал бы, да нем, я бежал бы, да нет дороги, наступает рассвет, ведь когда-нибудь он наступит, и рука на эфесе, ведомая мной, не дрогнет. аве, аве, король мой, отец мой и вседержитель, в моих грёзах твой панцирь белее снегов и страха, в моих грёзах ты рядом, на деле - ты нас покинул, кенотафом застыли обломки дворцовой арки. мне об этом поведала тень, что меня убила, мне об этом твердила богиня - да я не верил. мы закончим всё вместе - сегодня мы все едины, возопят голоса, и я стану чуть-чуть смелее, имя мне легион, я - любой здесь когда-то живший, я лечу в это небо, и я же смотрю оттуда. далеко же сумел ты забраться, неидеальный - ты сумел сделать нас чем-то большим, чем лишь сосуды. и когда разлетаются грёзы на прах и перья, и когда разлетается маска на сто осколков, я прошу: заберите меня из моей не-жизни, заберите от света - и бледного, и златого, от цепей, от надежд, от любви, что так схожа с болью. тень кивает и манит безмолвно в проход открытый. возвращаясь домой, отпускаю наверх всю горечь. сквозь доспех пробиваются крылья из антрацита.