Крооли и его имя

Вы знаете, как важно имя для ангела? Оно даруется Господом и зарождается вместе с крыльями. Оно становится основой, душой, сокровенной сутью эфирных созданий. Ты можешь узнать имя ангела, едва увидишь его, и можешь вспомнить его облик, если только услышишь имя. Лишиться имени — это потерять себя, сменить его — значит вывернуться наизнанку. Кроули не помнил своё первое имя. Он забыл его вместе с другими Падшими, и никто из них не мог сказать точно, когда это случилось. Может, в те бесконечно долгие мгновения, когда они кувыркались в воздухе, а в мире не было ничего, кроме ослепительной боли и такого же яркого пламени? Или когда он пришёл в себя, неверяще разглядывая собственные чёрные крылья (Божественный огонь не уничтожил ни пёрышка, лишь выжег из них весь Свет) и жуткие глаза собратьев? А может, ещё в самом начале, на Небесах, когда вокруг бушевала битва, а он ошарашенно вертел головой и не мог понять, как простое любопытство вообще завело его в центр такого? Когда ангелы замерли, вздрагивая от оплетающего их могильного холода, а затем начали по очереди срываться в бездну? Вообще-то, Кроули ещё повезло, если можно так выразиться. Тогда как остальные летели вниз на огромной скорости и с размаху обрушивались кто на камни, кто прямо в серу, он точно катился по воздушной горке — невидимый вихрь подхватил его на полпути, пусть не облегчая боль от самого падения, но всё же значительно смягчая приземление. Сначала он ещё думал о том, кто помог ему — другой ангел или сам Бог, по какой-нибудь непостижимой причине — а потом перестал. Не до того было. Да и не следовало другим Падшим про это знать. Многие почти сразу придумали другие имена — кто сам, кто сообща. Конечно, в них не было ни капли Небесной красоты и благозвучности, но зато они принадлежали только им, и никто в целом свете не мог их отобрать. Кроули придумывать имя не хотел, и вместе с ещё несколькими бедолагами носился от одного Падшего к другому, безуспешно пытаясь найти старое. Даже к Богу взывал, пока Люцифер — единственный, между прочим, кому оставили память об имени! — не разозлился и не окунул их в серу по второму разу, попутно наградив новыми именами. Демон получил своё за то, что с перепугу превратился в змею и попытался выскользнуть из пальцев Сатаны*. Позорище. Безымянный ангел стал Крооли — новым существом с новой жизнью и новыми стремлениями. И была эта жизнь, прямо скажем, не так уж плоха. Успешно устроенный Эдемский «скандальчик» (хотя, по мнению Крооли, лучше подошло бы выражение «полный трындец») принёс ему репутацию и относительную свободу действий. Крооли старался как можно меньше показываться в Аду и целыми днями шлялся по Земле — по официальной версии, «вёл наблюдение за людьми». Борьбу за души и другие проблемы ещё не придумали, смысла не было — Рай был закрыт и для людей, и для демонов, и этот факт заставлял Крооли испытывать к ним нечто вроде сочувствия. В конце концов, они тоже Пали, пусть и менее жестоким образом. Он превращался в змею и целыми днями грелся на солнышке, только и успевая с удивлением фиксировать, как быстро эти забавные существа плодятся и расселяются по Земле, как одно поколение сменяет другое. Больше всего ему нравились сёла Мессопотамии, а больше всего в Мессопотамии — дети. Сначала ему казалось, что человеческие детёныши мало чем отличаются от звериных — смешные, но абсолютно неразумные — и он не приближался к ним близко. Впрочем, оно и к лучшему, ведь первыми детьми Земли были Каин и Авель, а их историю никак нельзя назвать счастливой. Но малышни в мире становилось всё больше, росли они медленнее зверушек, а вели себя куда интереснее: их игры и отношения друг с другом были точно улучшенной копией взрослого мира — куда более живой и искренней. А детская речь — это ж просто отдельный вид искусства! И когда какой-то мальчуган по неосторожности запульнул игрушку, что через тысячелетия назовут «мячом», прямо в ту сторону, где кольцом свернулся Крооли, демон не удержался от шалости. Он выпрямился, перетекая в человеческую форму, поднял игрушку с песка и выступил из сумерек, улыбаясь самой зловещей из своих улыбок. И вот тогда что-то пошло не так. Ребёнок не испугался. Сказать, что Крооли удивился — это ничего не сказать. Взрослые всегда отбегали или отворачивались, а то и вовсе падали на колени, стоило им хоть на миг увидеть его глаза. А этот детёныш стоял, доверчиво вытянув руки, и у-лы-бал-ся. Как будто не Крооли, а ангела небесного узрел. Демон даже вздрогнул от этой мысли, роняя игрушку в протянутые ладони и пятясь в сумрак. В Аду не улыбались. По крайней мере, ему — никогда. И Крооли боялся признаться даже сам себе, как страшно хотел улыбнуться ребёнку в ответ. Так и началась его странная, неловкая дружба с детьми — чумазыми, вредными и крикливыми созданиями. Он превращался в змею и ловко скользил по волнам, а они хохотали и пытались его поймать на мелководье. Он учил их плавать, когда превращался в человека, и был горд до неприличия, когда Иеровоам сделал первые гребки. Он вытаскивал рыбу из реки голыми руками, чтобы позабавить их, и щелчком пальцев превращал недозрелый плод в самый сладкий и полезный на свете. Он позволял им играть со своими волосами, отводил глаза родителям, чтобы они не хватились своих чад и позволили им поиграть подольше, а порой избавлял какого-нибудь озорника от заслуженной порки маленьким демоническим чудом. В ответ дети делились с ним нехитрыми лакомствами, улыбались, лезли обниматься, девочки даже таскали цветы и пытались сплести из них что-то, отдалённо напоминающее венки. А самое главное — они любили его, а ведь Крооли казалось, что это тёплое, щекочущее чувство не коснётся его уже никогда. Если ангелы были буквально сотканы из любви и грелись в этом тёплом коконе круглые сутки, то Падших окружали лишь пустота и холод, и их не прогоняли даже самые жгучие лучи южного солнца. Дети подрастали, и Крооли исчезал из их жизни — банальная предосторожность, ему не нужны были слухи о своих маленьких чудесах. Вряд ли власти Ада придут в восторг. А малыши никому не болтали, а даже если и болтали, кто поверит детским выдумкам? Проходили столетия, Крооли менял деревню на деревню, детские лица в его сознании уже должны были слиться в сплошной калейдоскоп, но он умудрялся помнить каждого — его ужимки, движения, жесты. Крооли любил теперь своё второе имя, потому что помнил тысячу ласковых интонаций, с которыми его произносили детские голоса. Наверное, он даже был счастлив. Одну чертовски прекрасную тысячу лет. *** — Всех?! — Крооли даже не пытался скрыть изумление. Над ними — бескрайнее небо, под ногами — тёплый сыпучий песок, истоптанный копытами и лапами многочисленных тварей, вокруг смеются, тыча пальцами в далёкое деревянное строение, люди, а этот ангел стоит тут и говорит такие вещи! — Только местных, — Азирафаэль сцеплял и расцеплял руки, бормоча какую-то ерунду про китайцев и американцев, а Крооли растерянно обводил глазами толпу, зачем-то пытаясь подсчитать людей. — И конечно же, Господь не уничтожит всех местных! — наконец выдал Азирафаэль, и демон тут же повернулся к нему. Ангел смущённо отвёл глаза и указал на далёкий корабль-ковчег: — Ной — вон там, его сыновья, их жёны… О нет, это совсем не то, что Крооли хотел услышать. Их он почти не знал, в той семье уже не было ни одного ребёнка. А мимо как раз пробежали трое, и с одним они с Крооли вчера зарывали друг друга в песок, а с другим — лепили куличики, которые демон щелчком пальцев превращал в настоящие. — Только не дети! Вы не можете убить детей! — это прозвучало почти умоляюще, но Азирафаэль лишь закусил губы и кивнул. Они говорили ещё пару минут — что-то о радуге, о непостижимости. Кажется, один из белых рогатых зверей соскочил с мостика, и Крооли машинально крикнул, предупреждая Сима. Но всё это было точно не здесь, не с ним. Мысли демона были далеко-далеко, в Аду, где на собрании двухсотлетней давности лорд Вельзевул, фактически управляющая Преисподней вместо Люцифера, поставила задачу «испортить» людей. Сделать их ближе к демонам по натуре — во-первых, чтобы насолить в очередной раз Небесам, а во-вторых… чем чёрт не шутит, может, души ещё и получится использовать в будущей войне? Лично Крооли приказа тогда не получил, дело взяли в руки Хастур, Лигур и ещё парочка демонов, имён которых он не помнил. Неужели из-за того плана Бог теперь наказывает людей?.. В животе скручивалось холодное предчувствие беды, но демон всё ещё не верил. Он не поверил и в тот далёкий раз, когда навстречу Люциферу выступил Михаил с сияющим огненным мечом, а за его спиной теснились другие вооружёные ангелы. А если бы… Ударил гром, и с небес посыпались холодные капли. Ангел и демон синхронно поморщились, люди растерянно улыбались, переглядываясь и подставляя ладони под водяные струи. Темноволосая девочка слева от Крооли смешно сморщила нос, прикрывая макушку руками. Ох и много их тут, в Аду, наверное, темниц не хватит… И тут его точно обухом по голове приложило. Ведь это же всё серьёзно. Ангел ничего не путал. Утонут все. Крооли вскинул голову, всматриваясь в застилающие небо тучи. Конечно, Бога он там не увидел, но посмотреть почему-то очень хотелось. Страх противно расползался внутри, и Крооли стал пятиться от толпы. Он ещё не знал, что ему делать, но что-то определённо надо было, и он развернулся и побежал к деревне. Лодок не было. Конечно, откуда им взяться в чёртовой пустыне? Вода хлюпала уже у щиколоток, обычно она прибывала куда медленнее, но то был Великий Потоп. Крооли беспомощно вертел головой от человека к человеку. Потом зажмурился. Ведь этого бы не было. Ничего такого не было бы, если бы Хастур и Лигур не совращали их последние двести лет. Ничего бы не было, если бы тысячу лет назад он сам не вручил то яблоко Еве. Но Господи, он же не знал! Волна хлестнула по лицу, и Крооли, отплёвываясь, поспешил распахнуть глаза. Вода уже смывала глинобитные хижины, люди тут и там кричали, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Ну почему, почему они не поверили Ною? Почему не слушали, когда он говорил о конце и раскаянии? Детские визги мешались с голосами взрослых. Дети пустыни не умели плавать. Крооли щёлкнул пальцами, и рядом с ближайшими тонущими появилась лодка. За такое чудо ему наверняка оторвут башку, причём вполне буквально, не поможет даже личная симпатия Вельзевул… Лодку смыло прежде, чем люди успели туда забраться. Крооли моргнул, щёлкнул снова, пытаясь призвать её обратно. Но сила этой воды многократно превосходила его собственную. Значит, вплавь никому, кроме Ноя, не спастись. Крооли подумал ещё пару секунд. Снова щёлкнул пальцами, создавая уже не лодку, а нечто вроде огромной деревянной корзины. Вздохнул. И выпустил чёрные крылья. Первого ребёнка пришлось выдёргивать из воды. Он уже нахлебался, и Крооли вытолкнул влагу из его лёгких чудом. Ещё трое забрались в корзину сами. Больше ему было не унести, и демон стремительно полетел вперёд. Импровизированная корзина колыхалась над самой водой, дети часто дышали, прижимаясь друг к другу, и где-то же должно было остаться местечко повыше и посуше, да? А потом вода поднялась. Стремительный взмах волны, и один мальчишка соскользнул под воду, а Крооли уже не мог помочь ему — стиснув зубы, он с усилием поднимался ещё на пару метров. Крылья демонов — другие. Они тяжёлые, они не предназначены полёту. Да и зачем, если Небеса — для ангелов? Снова волна, но на этот раз Крооли успел уклониться. Его силы угасали, в глазах темнело, но на твёрдую землю не было и намёка. Он снизил скорость, и очередная волна сшибла и корзину, и его самого. Вода захлестнула демона с головой, залепляя нос, уши, горло — всё, что только можно. Крооли барахтался и отплёвывался, от неожиданности забыв, что ему, как демону, необязательно продолжать дышать. Когда он наконец вынырнул, вскидывая голову и сканируя магией воду, рядом обнаружились только двое детей. Живая — одна. Девочка. Кажется, её звали Сара. Она любила плести косички. Крооли хотелось взвыть, но вместо этого он сгрёб ребёнка в охапку и снова раскинул крылья: — Не бойся! Они летели над бесконечной водной гладью. Повсюду, куда ни глянь, не было ни одного клочка суши. Девочка Сара всхлипывала и дрожала, цепляясь короткими смуглыми пальцами за его балахон, а Крооли прижимал её к себе и упрямо взмахивал крыльями. Раз за разом. Раз за разом. Удерживая высоту и уворачиваясь от каждой волны. Рассудок вопил, что они оба покойники, что Крооли своими чёрными крыльями заявил о присутствии здесь демона на весь мир, что придётся как-то оправдываться за это в Аду и что он понятия не имеет, что делать с ребёнком… Но пути назад не было. Его вообще никогда не бывает. Он даже не сразу поверил, когда впереди нарисовалась чёрная, обточенная ветром скала. Но она оказалась вполне осязаемой, а ещё очень скользкой, поэтому приземлялся Крооли осторожно. Крылья с хлопком исчезли, и беглецы рухнули на камни. Оба они дрожали — девочка от холода, Крооли от усталости — и оба были мокрые насквозь. Демон нервно погладил жёсткие слипшиеся кудри ребёнка: — Не бойся… Не успел он поверить, что хотя бы часть злоключения позади, как туча разорвалась, и в прорехе ослепительно блеснул свет. Крооли отшатнулся, непроизвольно шипя и заслоняя одной рукой лицо, а другой Сару. С Небес к ним спускались ангелы. «Гавриил и Альтаэль», — безошибочно понял Крооли; даже будучи демоном, он мог узнавать имена ангелов при беглом взгляде. У каждого в руке пламенел меч. А у Крооли почти не осталось сил. — День добрый, — ляпнул он, как только ангелы приземлились напротив. — Только погодка не очень, да? — Изыди, демон! — сурово сказал Альтаэль. Крооли лишь оскалил зубы. Чёрта с два. Конечно, формула изгнания, даже простейшая, неприятно царапает демоническую суть, но ведь он сейчас ни в кого и ни во что не вселялся. А стоять на скале посреди бури каждый имеет право. Только бы они не поняли, что его колотит не от холода, а от усталости и страха… Гавриил задумчиво оглядел Крооли и вдруг опустил меч: — Демон, мы пришли по-хорошему. Отпусти ребёнка. Все люди Мессопотамии должны умереть сегодня. Крооли немигающе смотрел на него и молчал. Девочка не высовывалась из-за спины демона, крепко цепляясь за худую руку. Наверное, ей тоже не нравились мечи. — Послушай, — мягко сказал ангел, — вы всё равно обречены. Неужели ты думаешь, что вода не поднимется снова? Сколько ты собираешься кружить над пустыней? — Да что с ним разг… — начал второй ангел, и демон отпрянул, когда кончик пылающего меча почти коснулся его груди. — Подожди! — Гавриил раздражённо взмахнул рукой. Ого. Кажется, архангел хочет решить дело без кровопролития. Даже жаль, что придётся его разочаровать. — Ты всё равно не знаешь, что с ней делать. Детёныши беспомощны и не выживают без родителей. Какая жизнь её ждёт? Рабство? Или, может, ты надеешься убедить своих, что помощь ребёнку можно записать в список злодеяний? Наверное, можно. Если очень постараться. Крооли кашлянул. — Ад ещё не знает, — Гавриил вдруг понизил голос. — Все ваши попрятались под землю, никто тебя здесь не видел. Если ты боишься возвращаться… А вот это было щедро. Крооли даже задохнулся на мгновение. Ох не прост архангел, не зря про них с Вельзевул слухи ходят… Но тут девочка содрогнулась в приступе озноба, и демон, очнувшись, замотал головой. Лицо Гавриила посуровело, и он поднял меч: — Мы ведь можем просто убить тебя, знаешь ли. Ещё бы он не знал!.. Священный огонь резал глаза, Крооли прикрыл их и почему-то подумал об Азирафаэле. Но удара не последовало. Меч вновь отодвинулся, и голос Гавриила ударил по ушам: — Давай начистоту. Ты демон, мы ангелы, для нас не важны людские тела, лишь души. Ты хочешь забрать душу ребёнка в Ад? Крооли чуть не поскользнулся: — Чего?.. Она и так там окажется! Мы — загробное царство вообще-то! — Ненадолго. Крооли уже ничего не понимал. А Гавриил сделал знак, приказывая своему подчинённому отойти за пределы слышимости, а затем опять понизил голос: — План пока в разработке. Но через несколько тысячелетий мы снова откроем для людей Рай. Не для материальных оболочек, а лишь для душ. Будет два загробных царства. — Круто, — подумав, сказал Крооли. Нет, правда круто, в Преисподней хоть дышать легче станет. — Но туда возьмут не всех. Лишь самых достойных, — Гавриил умудрился улыбнуться так, что у Крооли зубы свело. — Как ты думаешь, смертная, вступившая в столь тесный контакт с демоном, окажется достойной? Крооли затряс головой. Какой контакт? Какое достоинство? Что, чёрт побери, происходит? Очевидно, почуяв его смятение, девочка вдруг выглянула наружу и сделала самое угрожающее, что только могла — скорчила рожу и сжала крохотную руку в кулачок. — Вот. Об этом и речь, — кивнул Гавриил. — Дочь Евы, спасённая духом зла от Небес… что, по-твоему, ждёт её после смерти? Я тебе скажу — вечное пребывание в ваших пыточных. По крайней мере, до Апокалипсиса. Крооли показалось, будто вокруг внезапно стало холоднее. Он с трудом сглотнул. — Но если её тело сейчас умрёт, то через пару тысячелетий мы заберём её. Вместе со всеми остальными детьми. — А ты… зачем ты говоришь это? — чужим, ломким голосом спросил Крооли. — Мне же… мне плевать. Я демон. Мне по определению плевать. — Ты был ангелом не так давно, — Гавриил пожал плечами. — Бог знает, может, в вас ещё что-то осталось. А если нет, какая разница, мы… Он не договорил, но всё и так было понятно. Не для красоты же им выдали эти проклятые мечи. Крооли, правда, уже скопил достаточно сил и мог бы ударить в ответ, вот только… Он опустил взгляд на девочку Сару. На мокрое серо-зелёное платье, на прилипшие ко лбу тёмные пряди, впервые за долгое время не скрытые платком. На сморщенный круглый нос и посиневшие губы. Она промокла, она замёрзла, она потеряла любимых людей. Но она смотрела на Крооли так, как будто он был солнцем. Как будто всё ещё мог согреть и защитить её. Пред глазами вставали коридоры Преисподней — мрачные, сырые, ни пятнышка света, ни крупицы любви. Сами камни были словно пропитаны злостью и отчаянием. Нет, что бы ни думали пернатые, Ад не пытал детей — по крайней мере, насколько знал Крооли, а он старался лишний раз не наведываться в человеческие секторы Преисподней. Но… лишить ребёнка Рая? Света и тепла, безусловной Божьей любви? Всего того, что отняли у него самого? Да, князья Ада были бы в восторге… Архангел не врал, они не умеют делать это открыто. Если он сейчас спасёт ребёнка, лет через восемьдесят Сара всё равно отправится в Преисподнюю — навсегда. А если нет, то нужно будет лишь потерпеть пару тысячелетий, прежде чем врата Рая откроются для людей. Те самые врата, которые закрыли из-за него. — Забирай, — собственный голос показался Крооли далёким и незнакомым. Он высвободил руку и подтолкнул девочку к Гавриилу, делая шаг назад. Альтаэль, почуяв, что разговор окончен, подошёл ближе. — Крооли? — Сара запрокинула голову, хмурясь и разглядывая его лицо. Она чувствовала, что что-то не так, но пятилетний ум не мог ещё понять, что именно. — Не бойся, — Крооли наклонился и уставился в её ясные детские глаза своими змеиными. Как же, наверное, жалко он сейчас выглядит перед этими крылатыми. — Всё будет хорошо. Потом. Он щёлкнул пальцами, и девочка медленно осела на камни, закрывая глаза. Дыхание стало ровным и спокойным. Теперь ей не будет страшно. — Спасибо за содействие, демон, — Гавриил приосанился, вновь становясь надутым и важным. Альтаэль подобрал девочку. Тонкая фигурка беспомощно мотнулась у него в руках, ресницы на мгновение дрогнули. — И прощай. Ангелы взмыли в небо. Крооли зажмурился. И не открыл глаза даже тогда, когда услышал далёкий плеск упавшего в воду тела. Как всё-таки жаль, что демоны не умеют плакать. *** Он сменил имя где-то через месяц после Потопа. На старом лежал отпечаток детской дружбы и детских смертей, и каждый раз, когда кто-нибудь окликал его, он слышал их голоса. Жить с таким эхом было невыносимо, и демон объявил, что отныне его зовут по-другому. Ад принял новое имя без возражений. Для них это была дань проклятой свободе, которую они хотели обрести восстанием и в которой не было ни капли смысла без любви. Он боялся спускаться в Ад и совсем не подходил к человеческим коридорам. Ему мерещились утонувшие дети, мерещилась Сара, которая цеплялась за его руку: «Крооли, Крооли!» Он даже не старался добиться успеха в искушении Плотника в пустыне. Ему надо было, чтобы это кончилось. Чтобы он мог увидеть, как их души покидают Преисподнюю и возвращаются на Небеса. Да, за провал накажут, но разве это важно… — И кто ты теперь? Мефистофель? Асмодей? — Кроули. Крооли умер, утонул в тот день вместе с остальными. В Крооли ещё оставалась надежда, Крооли позволял себе любить людей и верить в лучшее. Кроули не верит и не привязывается, Кроули ограждает себя от мира эмоциональным щитом, воплощая его сначала в капюшоне, а потом — в чёрных очках. Кроули знает, что ничего не будет хорошо, и собирается прожить с этой мыслью всю вечность. А потом в его жизнь новым ярким светом врывается Азирафаэль. Но это уже совсем другая история.