Good Omens, анекдоты

Трижды в день и один раз ночью Исрафил плачет над мучениями грешников в аду(с)

Кроули: Ангел, тебе пора. Азирафель, не отрываясь от книги: Мммм... Кроули: Я серьезно говорю: пора. Азирафель: Да-да, еще пять секундочек. Кроули: Ангел!!! Азирафель: Ох.. Да, прости, спасибо, что растолкал. Что бы я без тебя делал... Кроули: Ловил выговоры за отлынивание от прямых обязанностей. Держи. - протягивает длинный свиток. Азирафель, прокручивая его: Так-так, на чем я вчера остановился... Вот. Пункт 98347693298437708909. Мммм... Кроули! Ты посмотри! Его звали Джереми, и его не любила мама... - рыдает - А отчим пи-ииииил, и у него в детстве не было велосипеда, аыыыыыы... Кроули, скучающе: Да-да, весь такой несчастный бедный маньяк с сорока жертвами на совести. Азирафель: Он раскаялся! Кроули: Сейчас уже наверняка. После трехсотой-то снятой шкуры, надо думать... Азирафель, рыдая: А вот! Абелла, ей всего девятнадцать было, о Боже! Такая юная! Кроули: Ну, три аборта, один намеренный выкидыш на позднем сроке и двое собственных придушенных во младенчестве детей, это немало за столь короткую жизнь. КПД вполне приличный. Азирафель, безутешно шмыгая носом: У нее не было выхода-аааа... Адам, стремительно вбегает: Что случилось??!!! Почему крестный плачет? Снова Конец Света? Кроули: Нет-нет, не переживай, это у него такие ангельские служебные обязанности: оплакивать грешников. Три раза каждый день и один бонусный - ночью. Когда над кем-то плачет ангел, этому кому-то становится чуточку легче. Может статься, когда-нибудь над кем-то он и до перевода в Лимб дорыдает. Адам, уже спокойнее: А зачем ему свиток? Кроули: Это список грешников. Чувство справедливости велит ему сострадать всем по очереди в равной мере. Азирафель, жалобно: Кро-ооули, он скоро закончится, а ты обещал. Обещал! - заливается слезами. Адам: Что обещал? Кроули: Оперативно дописывать новые души. Да там еще на пару лет хватит с его темпами, не переживай. Просто надо, чтобы внизу обо мне немножко позабыли. Хотя бы, чтобы не каждая собака знала меня в лицо. А то вместо грешников к этому списку можно будет приписать меня, и тогда ангел точно пару столетий не просохнет. Адам, оценивающе посмотрев на светлого: Да, это точно. Ну, если все хорошо, я побегу. Кроули: Давай. Ангел, рыдай там тщательнее, чтобы тебе грешников на подольше хватило, слышал же, мне пока лучше вниз не соваться. Азирафель, глядя заплаканными глазами: Прости-ииии, я не под-ик!-дум-мааал.. Кроули: Ничего страшного, давай еще одного нового, а потом пройдешься по своим любимым. Бетховен, Байрон, Шекспир... Азирафель: Ууууу-ыыыы-ик-ыыыыы.... Кроули, минут через десять: Все, хватит, закругляйся. Азирафель: Ыыы..ик.. я-аа.. щааа..ссс..ик! Кроули: Вот, выпей воды, я тебе даже трубочку достал, чтобы ты зубами о стакан не стучал. Азирафель, всхлипывает, икает и пьет: Сп.. спас.. ик!..ибо. Кроули: Да не за что, вот возьми платок. Азирафель, сморкается: Чт..то бы й..йа безз ик! тебя делал... Кроули: Забывал рыдать и ловил выговоры, мы уже это выясняли. Ну иди сюда, давай, успокаивайся уже. Азирафель, утыкается ему в плечо: Каждый раз чувствую себя истеричкой... как ты вообще меня терпишь... Кроули, поглаживая по спине: Я ж понимаю, работа у тебя такая. У меня не лучше. Азирафель, успокаиваясь: В обед напомнишь тоже? А то книжка интересная... Кроули: Напомню. И ночью разбужу как всегда, куда я денусь...