Мятая Шинель

Боль беспощадно сверлила мозг. Казалось, в теле просто не осталось ни единой клеточки, которая бы не испытывала боль. В такие моменты он мечтал, чтобы нервная система отключалась, в мозг переставали поступать жгучие импульсы, сигнализирующие, что с организмом не все в порядке. Или хотя бы притупить эти импульсы, хотя бы на время забыть о боли. Советский человек знал, как забыть боль, для этого было одно универсальное и общедоступное средство. Хотелось водки. В моменты, когда спирт начинал дурманить мозг, все, что произошло с офицером Красной Армии, казалось ему всего лишь нелепым сном. Психбольница, бешеная поездка на «Волге», которая вскипела через километров 10, ожившие словно из произведения Булгакова «Роковые Яйца» гигантские курицы и прочий бред, бред сумасшедшего, который происходил с ним. Но как только зеленый змей ослаблял свою дурманящую хватку, сразу становилось понятно, что это не сон. Реальность, которая превратилась в кошмар, или кошмар, ставший реальностью – времени на философию не было, смерть наводнила улицы Москвы, наполнила ее сумасшедшими, и единственным выходом было сражаться, как сумасшедший. Хотелось выпить, а после сходить в кино. Он вспомнил, как пригласил Марию Бойникову, молодую девушку из его подъезда, на свидание в кино. Фильм «Вихри Враждебные» совсем не подходил для свидания, зато стоил билет на него на 15 копеек дешевле любых других фильмов и на ближайшую неделю это был единственный фильм в вечернем сеансе. Вероятно, такие привилегии «Вихри Враждебные» получили благодаря советской агитации и прославлению Великой Революции, подобные лозунги всплывали в киноленте каждые 5 минут. Потом, в том же кинотеатре полгода спустя он смотрел кинопленку, переданную ему лично Лаврентием Павловичем Берией. Он отдал пакет, на котором было написано «Сверхсекретно. Из личных архивов НКВД», после чего с грустной улыбкой на лице Лаврентий Павлович выстрелил себе в висок. На кинопленке было отсняты секретные материалы, результаты проведения проекта «Великое Преобразование». Он не хотел вспоминать детали этого проекта, хотя бы сейчас. «Почему я жив? Проект остановлен, я думал, что меня припрут к стенке и расстреляют, без суда и следствия за государственную измену, саботаж, покушение на жизнь Иосифа Виссарионовича в конце концов, ведь во время выстрела он был на линии огня. А теперь я здесь, в этой темной конуре и слабая лампочка светит над пошарпанным столом. Точно. Как я сразу не подумал… И когда же все начнется? Долго мне ждать?» Долго ждать не пришлось. Через три минуты в соседнем помещении послышались торопливые шаги, в комнату вошел наголо бритый мужчина в круглых очках, очень модных в этом году. Сел на стул напротив, положил перед собой тонкую папку с бумагами. - Давай без прелюдий – процедил мужчина в очках, голос был прокуренным и глухим – докладывай по форме, после подпишешь бумаги, ответишь на пару вопросов и будешь ждать приговора. Думаю, ты догадываешься, каков он будет. За содействие следствию на смягчающие обстоятельства не надейся, тебя в любом случае ждет расстрел, но так ты умрешь, зная, что помог социалистическому строю и выполнил свой долг перед Родиной. Начинайте, товарищ Стрелков. - Стрелков Владимир Александрович, 1920-го года рождения. Направлен в секретный комплекс «Преобразование» в 1951-м году по распоряжению ГУГБ... - Владимир Александрович, факты вашей биографии прекрасно запротоколированы, под фразой «докладывай по форме» я имел в виду имена участников саботажа, которые помогали вам в попытке дерзкого покушения на Генерального Секретаря ЦК. - В покушении участвовал сам, личные мотивы и побуждения. - Позвольте же узнать какие? - Поддерживаю Запад с его капиталистической идеологией, считаю право на собственность естественной нуждой каждого человека, а марксистко-ленинское учение неправильное в корне, подрывающие основы существования человека, ограничивая потенциал личности. Я активист и фанатик, твердо убежденный в ошибочности существования социалистического строя – Владимир лгал, улыбаясь в лицо очкарику – поэтому решился на данный самоубийственный план, принести себя в жертву ради благополучия моих соотечественников, которых буржуазия сделает счастливее. Мужчина так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев, после закурил. Выдохнув в лицо Стрелкову табачный дым, процедил: - Завтра к вам на допрос придет товарищ Сухоруков, он специализируется на допросах с «пристрастием». Я рекомендовал бы вам сотрудничать со мной, чтобы встретить свой приговор безболезненно. - Я приговорен к расстрелу, мне без разницы – ответил Владимир, но голос дрогнул. Он знал, что допросы обычно проводят люди, сами в этом заинтересованные, ведь так они могут реализовать свои тайные пристрастия. В 44-м он был свидетелем того, как допрашивали немецкого офицера. Ему вырывали ногти на пальцах, и хотя он раскололся после первого оторванного ногтя, остальные 9 он все равно потерял. После бессонной ночи в темной камере на следующий день Владимира Стрелкова ждала встреча со следователем НКВД Георгием Аркадьевичем Сухоруковым. Георгий Аркадьевич и живого места не оставил на предателе Родины, но так ничего и не добился. Владимиру пришлось молчать. «Выдумать, что я агент агрессивно настроенных против СССР стран, что все это спланированная диверсия? Нет, не вариант, Володя. Было бы хорошо, этот боров перестал бы меня избивать, но они проверят, они проверят имена, название организаций, а когда тебя дубасят каждую минуту, то выдумывать и врать на ходу не очень складно выходит. Сказать правду? Что я изменил ход истории, убив Станислава Мухина, доцента кафедры теории вероятностей, статистики и актуарной математики? Что в противном случае этот псих использовал бы мощность ретрансляторов в проекте «Великое Преобразование» и свел бы всех жителей Москвы с ума? Что я нашел его в комплексе «Преобразование», подключенным к проводам, что с его помощью вернулся назад во времени, чтобы остановить осуществление его плана? Нет, уж лучше пусть думают, что я просто ненавидел товарища Сталина. Еще немного потерпеть, и этому следаку надоест» - Стрелков прокручивал эту мысль в голове десятки раз, пока получал побои. Сухоруков действовал традиционно по меркам допросов НКВД. Использовал кулаки. Могло быть намного хуже. Владимир это знал, но перспектива получать побои, пока следователю это не надоест не радовала его. Через два дня подобных встреч у Владимира опух и заплыл правый глаз, он перестал им что либо видеть. По ощущениям ему выбили или раскрошили пару зубов. Разумеется, у него не было зеркала, но он догадывался, что выглядел он чудовищно, так что на четвертый день Сухоруков просто не пришел. Владимир лежал в камере и размышлял. Сотни раз прокручивал в голове ту сцену, где он стоит на вершине комплекса Преобразование, а над ним, обвешанный проводами, висел уже умирающий Мухин. «Почему тогда он позволил мне остановить самого себя? Почему использовал всю энергию комплекса на то, чтобы вернуть меня назад во времени? Ведь это означает его смерть, разве у этого человека отсутствует инстинкт самосохранения, пускай даже он и касается прошлого? Возможно, он не был уже человеком и просто устал от подобного существования, впечатанный и похороненный заживо в той башне. Нет, что-то не сходится. В моих видениях, которые мне посылал Мухин, решение подключить себя к проекту Преобразование было решением добровольным. Значит он хотел этого. Даже если на момент переноса меня назад во времени он понимал, что его грандиозный план был ошибкой, он не мог желать смерти самому себе. Тот Мухин, чье существование оборвала пуля, пробив ему череп насквозь не понимал ничего. Он был в шаге от грандиозного триумфа и доверия самого Сталина, а через секунду валялся на бетонном полу комплекса со странной миной на лице. И тот Мухин из будущего знал это. Он знал, что его «двойник» не сможет прийти ни к каким выводам, для этого надо было пережить все это. И как у Мухина была настолько совершенная технология, как перемещение во времени? Даже в повестях братьев Стругацких не было описано что-то подобное, а здесь работающая технология. Я… Я просто сел в кресло внутри комплекса, а через мгновение я оказался на койке в своей коммуналке, в форме и готовый выходить на работу. Словно все, что было, было всего лишь сном… Может, это и правда был сон, а Станислава Мухина я убил, потому что поверил в свой сон? Безупречно служил в органах 7 лет, а потом сорвался. У меня произошло помешательство. Да, такое может быть, постоянные проверки, секретная служба, о которой я не мог сообщить никому, доконали меня и у меня произошло психическое расстройство. Из-за которого меня теперь расстреляют» - подобное проносилось в голове Стрелкова каждый раз, когда боль хоть немного отступала и давала думать. Через два дня за ним пришли, молча вывели из камеры. Проходя по коридору, у Владимира невольно пробежал холодок по спине. «Ну конечно, выстрелят в спину, пока буду идти по коридору. Мое дело будет навсегда стерто, все, кто знал меня, подпишут расписку о неразглашении, а эта история уйдет в секретные архивы НКВД, словно Владимира Александровича Стрелкова никогда и не существовало.» - Вперед шагом марш! – скомандовал охранник сзади. Щелкнула кнопка на кобуре, в мертвой тишине Владимир слышал лишь стук своего сердца и щелчок предохранителя. «Так даже лучше» - подумал он. Выстрел. Пуля пробила череп насквозь. За секунду до смерти Владимир подумал: «Так даже лучше, у семьи проблем не будет, мама в колхозе работает, она мной гордилась. Не представляю, как бы она пережила, если бы узнала, что ее сын предатель Родины, покушался на самого товарища Сталина. Сколько бы тогда у нее проблем на работе было бы. Отец никогда не узнает с того света, что его сын опозорил фамилию Стрелковых. А так даже хорошо. Сообщат, мол, погиб при выполнении секретного задания и все. Надеюсь, что все будет так. Ведь так даже лучше». Тьма. Через примерно полминуты снова заработал свет. «Включились генераторы внизу комплекса. Строили ведь на века, вот за что стоило уважать эту систему. Старалась быть идеальной. Но идеальной она быть не может, она алогична, ведь подразумевает, что все люди, задействованные в этой системе, так же будут идеальными, полностью предсказуемыми и логичными. Но человек в каком-то роде ошибка, он всегда будет хаотичен, поэтому его нельзя подставить ни в какое уравнение, модель или задачу и надеяться, что все пойдет именно так. Всегда есть вероятность иного исхода. Подумать только, скучаю по своей кафедре теории вероятностей» - подумал он, сидя в кожаном и довольно ободранном кресле. Над ним свисало туловище маленького иссушенного человека, полностью обвитого проводами. «Надо же, как жалко я выглядел, подумать только. Всю жизнь мечтал стать Новым человеком, сильным и независимым, а в итоге докатился до такого. Быть может, я продержался бы еще год, максимум полтора, отключив все освещение в комплексе и оставив действующей только систему жизнеобеспечения. Но он таки появился, человек, сильный независимый и самостоятельный, способный принимать решения. Настолько сильный, что пси-воздействие, которое я на него оказывал, не возымело никакого результата. Признаться, в план не входило подобное, пришлось слегка импровизировать» - человек в помятой шинели спускался по ржавым лифтам комплекса. «Да, это определенно не входило в план. Его сознание настолько сильное, что еще пару часов и я бы умер в попытках захватить его тело. Остаточный импульс в подсознании, вероятно, он переживал у себя в голове что-то наподобие осознанного сна, но не мог его прекратить» - размышлял человек, выходя из комплекса Преобразование. Проходя мимо разбитого монорельса, ведущего в комплекс, человек взглянул в зеркало. В отражении на него смотрел Владимир Стрелков. Но это уже был другой человек. Станислав Мухин смотрел на свое новое тело несколько минут, после достал папироску из кармана. Закурил. - Надо побриться. Новому человеку не пристало ходить с такой щетиной.