Кошмары

Кошмары – самая нелюбимая вещь Джисона во всем мире. Он терпеть не может просыпаться посреди ночи в холодном поту и слезах, чувствуя, как непонятное противное чувство страха и чего-то еще разливается внутри. Спустя минут десять, когда до его мозга доходит, что это просто сон и бояться нечего, ему страшно засыпать. А вдруг приснится что похуже? А завтра вообще-то рано вставать, репетиции, съемки, все вертится в голове, напоминая о том, что чем больше ты поспишь, тем больше времени останется на продюсирование и тексты. Только вот есть одна проблема. Кошмары стали навещать Джисона все чаще и чаще. Как-то раз Хан конечно, как самый умный, решил устроить кошмарам забастовку и не спал около четырех суток. Чем это все обернулось? Естественно, обмороком, из-за которого все в общаге скакали и бегали в панике, ожидая прибытия менеджера и врача. После этого он, под присмотром Чана, всегда ложился спать в определенное время, конечно, лидер приходил иногда ночью посмотреть, спит ли его горе-друг и, находя его спящим, он по-настоящему радовался, как отец. Кошмары продолжали навещать бедного Джисона, который до безумия завидовал своему соседу по комнате, а по совместительству еще и давнему крашу, он мирно сопел, в то время как Хан просыпался и резко садился на кровати, вытирая рукавом пижамы пот со лба. В один момент он больше не смог терпеть. В этот раз приснилось еще хуже, чем в прошлые разы.

01:14

- Феликс, - тихо зовет спящего соседа Хан, слегка сжав плечо Ликса для лучшего эффекта пробуждения. Не дождавшись никакой реакции, он начал нервничать, поэтому следующие слова произнес с каким-то странным нытьем, свойственным только Джисону, - Ликс, проснись, пожалуйста. - Джисон? Дай поспать и не нервируй меня, - у Ли от сна голос еще ниже, чем обычно, поэтому Джи еле заметно вздрогнул, внутри радуясь, что Феликс жив и не умер, Джисон же истеричка, мало ли что он успел придумать. Ворчание Ликса Хан не воспринял всерьез, потому что тот часто ворчит на слегка (совсем немного) гиперактивного соседа. - Мне приснился кошмар, только еще страшнее, чем обычно, - казалось, Хан может заплакать прямо сейчас, его голос немного дрогнул, из-за чего Ли начал обеспокоенно хлопать ресницами. Он знал гораздо больше про его кошмары, чем другие мемберы, ведь он, как-никак, его сосед по комнате, поэтому сейчас в тело Ликса прокралось противное чувство, наполняющее постепенно всего Феликса с головой. Он реально волновался за Хана и хотел ему помочь, вот только не знал, как именно это можно сделать. - И что ты от меня хочешь? – Ли все-таки сел в кровати, протирая глаза, тем самым окончательно стирая остатки сна, и посмотрел на Джисона, который, почему-то, весь сжался, да и вообще не был похож на того дневного, болтающего 24/7 и надоедливого Джисона. - Можно я с тобой посплю? – вопрос прозвучал как-то слишком неуверенно и тихо, так, что Феликс не услышал бы, если бы не его чуткий слух, а Хан только сильнее сжался от смущения и боялся даже на Феликса взглянуть. - Думаешь, от этого что-то изменится? – Ли улегся на дальний край кровати, тот, что у стены, освобождая место для своего недо-хена, который скорее на первоклассника похож, чем на хена. Джисон в ответ активно закивал головой, хоть и не был уверен в этом, а после осторожно и как-то аккуратно, с опаской, лег рядом с Ликсом, ныряя почти с головой под одеяло. Его тело немного дрожало, то ли от еще не ушедшего страха, то ли от смущения и неловкости. «Боже, какой ребенок», - пронеслось в голове Ликса, который из-за недосыпа начал уже проваливаться в дремоту.

03:38

Феликс просыпается от того, что кто-то под боком сильно ворочается и иногда тихо поскуливает от страха. Ли до последнего не хотел разлеплять веки, но то, что происходит снаружи его волновало сильнее, чем черный экран перед собой. Когда его глаза все же поддались и представили взору картину мечущегося во сне Джисона, у которого уже какая по счету капля пота со лба скатывается, его сознание тут же пробудилось, заставляя Ликса чувствовать себя бодрым, как днем. Хан сильно дрожит, тяжело дышит, тихо и нервно бормочет что-то, из чего Ли понимает только: «Нет, это какая-то ошибка», «Не надо, прошу», «Это все моя вина, не трогайте их», «Пожалуйста, прекратите», ему самому становится страшно, поэтому он уже собирается будить своего соседа, чтобы избавить его от мучений, но тот внезапно просыпается с возгласом: «Нет! Феликс!» и подскакивает, резко садясь на кровати и пытаясь отдышаться. По его щекам скатываются слезы, а сам Джисон пытается успокоиться и не всхлипывать. Его сердце стучит так, что Хану кажется, будто его слышат все в общежитии, а мозг еще пытается обработать информацию, что это сон и ничего плохого не случилось. - Джисон-а, что тебе снилось? Ты в порядке? – Ли тоже сел, разворачивая Джисона за плечи к себе, заглядывая в полные безумного страха глаза, он сам пугается того, что мог видеть Хан, поэтому очень сочувствует, но все по-прежнему не имеет понятия, как помочь другу. Он откладывает на потом размышления о том, почему Джисон проснулся именно с такой фразой. Может, Джисон иногда и надоедает, может он слишком прилипчивый и болтливый, временами грубый и недовольный всем и всеми, но он все еще остается хорошим другом, который еще с шоукейса поддерживал Феликса, заботился и, порой, разрешал выплакаться в плечо, поглаживая по спине и твердя, что все будет хорошо. Когда-то Феликса успокаивал Джисон, а сейчас, кажется, пришла очередь Ликса. Джисон ничего не ответил, с удивлением, непонятным для Феликса, уставившись на друга. - Феликс? – голос Джисона дрожал еще сильнее, чем все его тело, а слезы продолжали скатываться, образуя мокрые дорожки, которые слабо блестели от лунного света, попадавшего в комнату через плохо задвинутые шторы. Феликс, не выдержав, потянулся к Хану и заключил того в объятия, двигаясь ближе и успокаивающе похлопывая по спине. Запах Джисона, такой приятный и домашний (?Феликс и сам не понимал, как описать словами) наполнил грудь младшего, заставляя чувствовать себя умиротворенно. Нос Джисона утыкается в его плечо, а руки осторожно ложатся на талию, как будто Хан боится что-то испортить. Джисон из-за остатков ужасного сна еще не в полной мере ощущает тот трепет, который норовит вот-вот вырваться. Его сердечко давно вкрашилось в Ли Феликса с его веснушками и низким голосом, а теперь он так близко, сидит и успокаивает Джисона. - Я не хочу больше спать, я больше не могу, - Джисон не сдержался и еле слышно всхлипнул, прижимаясь к Ли сильнее, стараясь скрыться от всех кошмаров, преследующих его. Он действительно не хотел больше спать, потому что боялся, что может присниться в следующий раз. Его мозг с каждым разом подкидывал картинки все страшнее и страшнее, а Хан просто устал от всего этого. Он уже и не помнил те дни, когда мог спокойно спать, Джисон мечтал о том, что когда-нибудь его кошмары прекратятся, и он сможет в полной мере наслаждаться сном. - Меньше нагружай себя, твой организм не справляется с тем количеством работы, которое ты на себя берешь, отдыхай чаще, пожалуйста, - Ли шептал прямо в ухо, заставляя сердце Джисона громко и быстро колотиться, вновь и вновь с силой ударяясь о грудную клетку. - Это не избавит меня от кошмаров, нужно больше работать, чтобы ничего не снилось, - начал возражать Хан, которого почти не было слышно. Он не знал, что делать и как избавить себя от плохих снов, дойдя только до вывода, что нужно больше работать. - Так будет только хуже. Твоему организму, как и всем другим, нужен сон, его недостаток может плохо сказаться на тебе, пожалуйста, не делай так, - Феликс буквально умолял, потому что сил его больше не было на то, чтобы вразумить соседа. - Феликс, - позвал того Джисон, - Ликс, я…я больше не могу, - он начинает повторять это снова и снова, пытаясь остановить слезы. Ком в горле не дает нормально дышать, а паника и страх, кажется, не уйдут никогда. Противное состояние. Феликс не знал. Он не знал, что он может сделать, как помочь и что сказать. Он впервые видит такого Джисона и на самом деле растерян. Он поглаживает Хана по спине, но чего-то более успокаивающего придумать не может, от чего теряется еще больше. - Когда мне в детстве снились страшные сны, я пил теплое молоко, может, тебе поможет? – Ликс ухватился за последнюю нить надежды, ведь больше ничего в голову не приходило совершенно. Такое наивное и детское предположение, но что еще остается? - Уж лучше какао, молоко просто так не очень,- заявил Хан, слегка отстраняясь и смотря Ли прямо в глаза. Идея не казалась Джисону хорошей, но почему бы и не попробовать? Иногда верное решение находится у нас под носом. - Хорошо, - австралиец тихо посмеялся, в очередной раз осознав, что Джисон еще слишком ребенок для этого мира. Каково же было удивление Феликса, когда тот узнал, что Хан еще и темноты боится. Не то чтобы это странно, просто Ликсу всегда представлялся бесстрашный, веселый и готовый на все приключения на свою пятую точку Хан Джисон. А тут он предстал перед ним совершенно другим. Ребенком, у которого детство еще в самом разгаре. У которого вагон страхов и тележка загонов в придачу. - Стой, - в панике сказал Джисон перед тем, как Феликс открыл дверь их комнаты. Хан быстро схватил Ликса за руку, объясняя это тем, что в темноте много ужасных и страшных вещей, которые могут съесть бедного несчастного Джисони, а так хотя бы не одного сожрут. Феликс на это лишь усмехнулся и только сильнее сжал ладонь Джисона своей. Добраться до кухни было тем еще приключением, потому что никто из этих двоих не догадался взять с собой телефон, чтобы хоть что-то видеть у себя под ногами. Живут они в общаге с некоторыми личностями, которые разбрасывают свои вещи где попало, а утром бегают и орут в поиске тех самых вещей. Соответственно, запнуться или удариться обо что-то не составило ни малейшего труда. Их комната была самой дальней по отношению к кухне, поэтому путь предстоял нелегкий. Только они вышли за пределы комнаты, договорившись не издавать ни единого звука, так как некоторые спят очень чутко и точно дадут пиздюлей, если кто-то их разбудит, как сразу же Хан спотыкается обо что-то и прыгает с тихим воплем к Феликсу, который чуть не падает из-за внезапной атаки своего хена. - Феликс! Там кто-то есть! Оно сейчас меня съест! – у Джисона началась паника, из-за которой тот вцепился в футболку младшего и большими от страха глазами смотрел на Ликса, как на единственное спасение. Ли бы сейчас рассмеялся, если бы не установленное правило о том, чтобы сохранять тишину. - Твою мать, Хан Джисон, ты сейчас разбудишь всех на свете, успокойся, это просто кеды Чанбина … по ощущениям, - Ли вытянул ногу (потому что Джисон не давал сдвинуться ни на шаг) и осторожно дотронулся до неизвестной вещи, на ощупь определяя, что это может быть. - Почему именно у Чанбина? – спросил Джисон, его волновало, видимо, только это. - Да потому что кроме Чанбина никто кеды тут не разбрасывает, - Ликс попытался отцепить от себя Джисона, который, кажется, действительно в душе был белкой, ибо как только Феликс не пытался, Хан прилип и не двигался вообще, - слушай, слезь с меня, мы так вообще до кухни не дойдем. Джисон обиженно отстранился, фыркнув что-то и пошел вперед один, как самый храбрый и одинокий, но тут же вернулся назад, потому что ему все еще страшно. Мало ли будет что-то похуже кед Чанбина. Дошли они до кухни, к счастью, без потерь. Феликс включил освещение только над кухонными тумбами, потому что полностью свет включать не очень хотелось. Мало ли. - Сядь и не мешайся под ногами, - немного раздраженно сказал Ли, наливая молоко в маленькую турку, предназначенную вообще-то для кофе. Микроволновка издает слишком громкие звуки, а им нельзя рисковать, даже не смотря на закрытую дверь, поэтому Ликс решил готовить, как в старые добрые. - Феликс, - позвал того Хан, не продержавшись в тишине и минуты. Когда наступала тишина, Джисон проваливался в свои мысли, в раздумье над теми снами, но этого он сейчас хотел меньше всего, поэтому старался разбавить ненавистную тишину. - Что? – спросил Ликс, не отрываясь от своего занятия. Джисон смотрел ему в спину, просверливая маленькие дырочки, которые Феликс, естественно, чувствовал. Феликс же любит помолчать, потому что в молчании, по его моральным устоям, заключается весь уют, но кто же знал, что они с Ханом такие разные. - Не знаю, поговори со мной, - более глупой просьбы Джисон придумать не мог. Он слишком не любит тишину, точно так же, как и она его. - И о чем же? – Феликс вздохнул, убирая турку с плиты и наливая молоко в кружки. Иногда он всерьез задумывался над тем, почему Джисону уже девятнадцать, ведь он не вырос совсем. - О чем угодно, я люблю, когда ты говоришь, потому что я лю… - Джисон запнулся, ибо понял, что может сказать лишнего, поэтому пару секунд потратил на то, чтобы придумать правдоподобное продолжение, - люблю твой голос, да. Сердце Хана стучит как после марафона, и он очень надеется, что Феликс ничего не понял. Но каково же будет Джисону, когда тот узнает, что Ли давно все понял, даже без слов, потому что по Хану и так все понятно, стоит лишь взглянуть. - Миленько, спасибо, - ответил Ликс спустя пару минут раздумий над чем-то, Хану кажется, что он ничего не понял, - пей лучше. Ли поставил две кружки с горячим напитком на стол, усаживаясь на стул рядом с Джисоном. Старший тут же отпил немного, чувствуя, как тепло разливается по телу. Как же хотелось, чтобы оно разлилось еще и в душе. - Ты же что-то другое хотел сказать, да? – кружка уже наполовину пуста, и Ли все-таки решился задать этот вопрос, смотря Джисону прямо в глаза, от чего он начал часто моргать. Он понял, что если не скажет все сегодня, то, вероятно, не сможет сказать никогда, поэтому решил действовать. - Ты о чем? – прикинуться дурачком было лучшим вариантом Джисона, он его использовал всегда и везде, потому что это единственное, что в таких ситуациях у него получается лучше всего. - Ты же понял, - Хана тут же разоблачили, чему он был совсем не рад. Он понадеялся, что о таком приеме знает только он, но не учел то, что о таком «неизвестном и хорошем» приеме знают все. - Я без понятия, о чем ты… - Джи опустил голову, пытаясь сосредоточиться на чайной ложечке, потонувшей в какао. Мозг Хана начинал бить тревогу, потому что к этому он был не готов. Джисон собирался унести эту тайну с собой в могилу, но любопытный, слишком умный и догадливый Ли Феликс как обычно заставляет его заходить в тупик. - Ты думаешь, что я не понимаю? – Феликс медленно встал и подошел к Джи, который по-прежнему сидел с опущенной головой, обхватил ладонями лицо старшего и силой заставил его посмотреть на себя, - Хани, это слишком очевидно. Джисон смотрел округлившимися от страха и удивления глазами на Феликса и думал, как теперь выкручиваться из ситуации. «Что он там понял? Что ему очевидно?» - вопросы сменялись один за другим в голове Джисона, из-за чего он совершенно не мог выбрать, какой задать, поэтому ответом Ли послужило молчание. - Ты так и будешь молчать? – иногда Джисону казалось, что Феликс читает его мысли. Ну, или у него на лице все написано, - я хочу услышать это от тебя. - Что? – Джисон был похож на перепуганного зайчонка, которого поймал охотник, но, в его случае, Феликс. Хан действительно не понимал, что от него хочет младший, поэтому в недоумении косился на Ликса, выжидая объяснений. Ли закатил глаза, намереваясь взять все в свои руки, потому что такими темпами они до утра не выяснят свои отношения. А Феликсу прояснить все очень хотелось. Он быстро наклонился и, немного задержавшись в паре сантиметров от лица Джисона, у которого, кажется, приступ случился, прикрыл глаза и коснулся своими губами губ Хана, легко раздвигая их языком и проникая внутрь, прежде пройдясь языком по нижней, потому что Джисон не сопротивлялся вообще, да и не делал ничего в принципе. И не потому, что ему не нравится, а потому, что не умеет. Когда младший осознал, что кислорода он не получал достаточно давно, он слегка отрывается, но не отстраняется сильно, его кончик носа касается чужого, а дыхание медленно выравнивается. - До тебя дошло, что я хочу от тебя услышать? – Феликс сказал это почти в джисоновы губы, не отрывая взгляд от карих зрачков старшего. - Я люблю тебя.