А потом он меня изнасиловал

      Он до самого конца не признавался в содеянном. Очень активный был у него адвокат. Кстати, женщина. Она не проявляла никакого сочувствия или солидарности.       Последним и самым сильным ударом стало известие о беременности. О том, чтобы оставить ребенка речи не шло. Я сразу записалась на аборт. Было ощущение, что он продолжал надругаться над моим телом.       Я старалась продолжать жить. Ходила в школу, даже устроилась на работу. С единственным другом я совсем не общалась. Все вечера я проводила дома и каждый раз рыдала в подушку, прежде чем уснуть. Все что я отчетливо запомнила – это слезы и нежелание жить. Пару раз я всерьез задумывалась о самоубийстве. Наверное, мне следовало обратиться за помощью, но казалось, что это не имеет никакого смысла. Я жила как робот, ужасно похудела и стала еще более замкнутой. Я казалась себе отвратительно. Смотря в зеркало, я видела худые ноги и острые колени и думала, что это выглядит ужасно.       Очень было неприятно на судебном процессе быть одновременно и свидетелем, и потерпевшей. Возникла трагикомическая ситуация, когда с посторонними людьми пришлось обсуждать вопрос проникновения, вплоть до сантиметров.       При этом я хотела присутствовать на каждом заседании, но когда суд переносили, то меня даже не утруждались предупреждать.       Моя семья всячески пыталась меня обхаживать, уговаривали забрать иск. Но благодаря моему другу, ни на какие компромиссы я не пошла. Когда судья озвучила меру наказания – семнадцать лет – моя мать вцепилась мне в волосы, пыталась избить.       - Ты сама во всем виновата! Не надо было так себя вести! – Элис была в истерике. Ей казалось, что Хэл не совершил ничего ужасного. Во время слушания она заявляла, чтя я по неизвестной причине решила просто осквернить отца, который каждый день заботился обо мне, любил меня.       Мне казалось, что Бог отступился от меня. Я не понимала, как люди могут гулять, есть, смеяться и вообще что-то делать. Я чувствовала себя конченым человеком.