про двух странных людей, безупречных во встречах случайных

— Стоять. Арбенина вздрогнула и инстинктивно втянула голову в плечи — ей-богу, спалили как подростка, который пытается свалить с уроков. Только вместо школы — небольшой итальянский ресторанчик в центре Питера, а вместо директора — давняя подруга, празднующая здесь свой юбилей. — Ну и куда ты намылилась, не расскажешь? — Извини, дела, — максимально озабоченное лицо, быстрый взгляд на часы – Станиславский бы поверил! – Ты кого наебать пытаешься? – прищурилась проницательная подруга, и Диана сразу же поняла: не отстанет. – Слушай, мне надо уехать, – понизила голос, – тут это… Сурганова. – Ясный хрен, Сурганова. Я дружу с ней с девяносто шестого, как и с тобой, склеротик. – Я в курсе. Просто не хочу с ней пересекаться. – О! – просияла собеседница. – Рассказывай, что на этот раз. – Ничего, – упрямо пробормотала Арбенина. – Дай мне спокойно свалить, черт тебя подери. – Поздно, – с нескрываемым злорадством, – вон она идет. Света, с бокалом наперевес, материализовалась перед ними за какие-то жалкие три секунды – ни сбежать, ни справиться с лицом Арбенина не успела. Белая рубашка, привычные широкие брюки, ежик пепельных волос, легкий румянец на щеках, блеск бриллиантов – и придраться не к чему, и вынести невозможно. – Динка! А я думала, ты в Штатах, – дежурно коснулась щеки, зато улыбнулась – искренне. – Я практически с самолета… и на самолет, так что чао, рада встрече. – Нет-нет, я тебя так просто не отпущу. Слушай, простишь нас? – имениннице. – Украду Динку на пятнадцать минут. – Да конечно, – оскалилась подлая подруга, и Арбенина мысленно поставила в голове галочку при случае подложить ей какую-нибудь знатную свинью. – Пошли, – подмигнула Сурганова, и Диана почувствовала, как ее рука ложится на спину и прирастает к телу где-то в районе подмышки. Светка всегда обнимала жарко, уверенно и собственнически, и Арбенина каждый раз капитулировала в первые же секунды. Но не сегодня, ха. Посмотрим еще, кто кого. — Хорошо тут, — задумчиво протянула Света, когда они вместе вышли на улицу через непарадный вход. Во внутреннем дворике ресторана было тихо, пусто и зелено, пахло приближающейся ночью и немного — свежей выпечкой, в бокалах, которые Сурганова заботливо прихватила со стола, пузырилось шампанское — словом, сплошная романтика, и все на бедную арбенинскую голову. — Нормально. — Как Америка? — Вчера была на месте. — А дети? — Спасибо, хорошо. Растут, выносят мозги, падлят, бесят. — А я женюсь, представляешь? — довольно покрутила перед носом окольцованной рукой. — Сочувствую. — А могла бы порадоваться. — Может, тебе еще на свадьбе спеть? — раздражение плескалось где-то в районе горла, и Сурганова, конечно, это чувствовала. — Не откажусь. Что там у нас свадебного в репертуре? "Мы обручились и мы не расстанемся", "мы обвенчаны с небом кольцом серебра", еще эта, как ее... "и задыхаешься в крови, узнав о том, что она чья-то жена"... — Сволочь. — Форма одежды парадная, — конечно, она все слышала, но сделала вид, что пропустила мимо ушей, — лицо радостное. И шустренько, бодренько, чтобы гости остались довольны. — Я дорого стою, — криво ухмыльнулась Арбенина, — ты не расплатишься. — Уверена? — дернула бровью Сурганова, приблизилась на откровенно опасное расстояние и неожиданно резко провела рукой между Дианиных бедер. Даже сквозь плотную ткань джинсов тело моментально узнало ее, единственную по-настоящему желанную, и сразу же напряглось в ответ. — Гудбай, Америка, — издевательски выдохнула Сурганова прямо в губы напротив, отдернула ладонь и, покачивая бедрами, направилась к двери — назад, в ресторан, к людям, напиткам и жизни, в которой нет места Диане. Арбенина думала ровно полсекунды — нагнала ее уже у входа, выдернула из рук бокал и отшвырнула, не глядя, в сторону, прижала к стене, шаря обезумевшими руками по телу, больно и глубоко поцеловала. И сразу же почувствовала ответное движение бедер, и твердые соски, трущиеся о ее собственные, прямо сквозь ткань, и прохладные пальцы, судорожно сжимающие затылок, и всю ее — пленительную, горячую, терпкую, сладкую, с ног до головы покрытую гусиной кожей — от ветра, алкоголя и ее, Дианиных, поцелуев. — Уедем, — хрипло выдохнула Сурганова в пылающее ухо, — прямо сейчас. — А как же твоя свадьба? — Арбенина на секунду отпрянула, чтобы посмотреть в глаза — и снова ничего, кроме тумана, стальной поверхности Невы и низко висящего питерского неба. Никаких разгадок, никаких ответов — только серая хмарь, от которой Диана никогда не умела спасаться. — Зависит только от тебя.