Лучший друг девиантов

Гэвин совсем не ждёт подставы, когда усаживается на свой байк и надевает шлем, но твёрдое дуло пистолета, ткнувшееся под рёбра, сразу делает этот вечер гораздо интереснее. Подвеска мягко амортизирует под весом чужого тела, за пояс обхватывают крепко и уверенно. — Не дёргайся, просто гони, — ровно проговаривают сзади. — Куда? — Отсюда подальше. И Гэвин подчиняется, выжимая ручку газа. Воя сирен не слышно, как и в зеркала заднего вида не видно погони. Ствол всё так же крепко упирается ему в бок, а вторая рука похитителя будто одеревенела, и тут Гэвина озаряет догадка. Он едва заметно жмётся ближе спиной к своему пассажиру, задерживает дыхание и... Да, чувствует, как с характерным стуком отзывается тириумный насос в чужой груди. Только очень медленно и слабо. — Блядь, — ругается Гэвин. — Держись. Теперь он точно знает, что его услышат даже на большой скорости сквозь шлем и рёв мотора. И руки, теперь уже обе, действительно крепче смыкаются на его животе. Он съезжает с трассы, пересекает пустой тротуар и заворачивает в тёмную подворотню. — Какого... — Завались. Сколько тириума ты потерял? — требовательно спрашивает Гэвин, паркуясь в узком пространстве между домами. Андроид за его спиной молчит, не расцепляя рук, но больше и не тыча стволом. — Восемьдесят шесть... Семь процентов, — наконец-то отвечает он. — Дебил, блядь, слезай! Где рана?! Диод у андроида на виске мигает красным, и тот с пластиковым стуком просто валится на асфальт — пистолет отлетает куда-то за мусорные баки. А Гэвин быстро достаёт из набедренной сумки синюю изоленту и последний пакет тириума. С трудом отыскав в темноте перебитые трубки, перематывает их накрепко, и насильно заливает почти отрубившемуся андроиду тириум прямо в глотку. Сейчас почует и сам разберётся, куда его распределять. — Давай, заправляйся, жестянка, — ругается Гэвин сквозь зубы и выдыхает, когда андроид делает первый глоток. Выжав последние капли из пакета, Гэвин приподнимает ещё неадекватного андроида за локоть и помогает снова забраться на байк. — Вот так. Теперь уцепись покрепче, и можешь уходить в перезагруз. — Ты... Почему? — слабо спрашивает андроид. — По доброте, блядь, душевной, — фыркает Гэвин. — Держись. Следующая остановка — Иерихон. *** Коннор приходит в себя на жёсткой кровати в почти пустой комнате, освещённой тусклым светом. Последние события восстановить сложно, память повреждена из-за критической потери голубой крови и экстренной перезагрузки. Он в удивлении диагностирует работу биокомпонентов и проверяет уровень тириума — всё в порядке. Настройки геолокации говорят, что он на Иерихоне, и тут же накрывает чувством спокойствия и защищённости. Дверь открывается с противным ржавым лязгом. — Очнулся, спящая красавица? — голос кажется смутно знакомым, но Коннор не может вспомнить, откуда. — Кто ты? — спрашивает Коннор. — Охуеть, он ещё и не помнит! Нет, ну ты видела? — Я бы тоже тебя с удовольствием забыла, как кошмарный сон, — раздаётся в ответ насмешливый женский голос. — Норт? — зовёт Коннор. — Вот это сейчас обидно было, — снова говорит незнакомый мужчина, а после в поле зрения Коннора появляется его лицо. — Что, совсем память отшибло? Коннор снова диагностирует кластеры памяти и кивает — да, отшибло. — Ну хоть меня ты помнишь, — Норт тоже склоняется над Коннором, и тот прикрывает глаза, запуская дефрагментацию в фоновом режиме. Мысли путаются. — Так вот, ковбой, валяться некогда, — продолжает мужчина. — Когда ты меня перехватил, я спешил сообщить, что за вас взялись федералы. Скоро тут начнётся пиздец, надо валить. — Маркус эвакуировал большинство, — перебивает его Норт. — Идти сможешь? — Тринадцать секунд, — отчитывается Коннор. После поднимается на ноги, перенастраивает калибровку и уже увереннее выпрямляется. — Я готов. Идём. — Меня, кстати, Гэвин зовут, — походя представляется мужчина, без проблем ориентируясь в путанных коридорах Иерихона. — Детектив Гэвин Рид, человек, — Коннор наконец-то может просканировать его. — Зачем полицейскому нам помогать? Гэвин мешкает с ответом, а после усмехается: — Потому что люди — хуи на блюде. В вас, жестянках, и то человечного больше. Коннор не успевает ничего сказать в ответ — впереди раздаются выстрелы. *** Грёбаный Шакал, с досадой думает Гэвин, пробиваясь вместе с Коннором и Норт через группы спецназовцев. Пластиковые няньки и домохозяйки только и могут, что ёблами щёлкать, защищай их как хочешь. Но смотреть, как их, беззащитных, расстреливают из автоматов полностью экипированные бойцы, просто невыносимо. Геноцид сраный. — Все андроиды эвакуированы с Иерихона, — сообщает Норт. — Нужно уходить как можно скорее, Маркус собирается взорвать тут всё к чертям. — Прекрасно... Бля! — ругается Гэвин, прячась обратно за угол — пули скрежещут по металлу. — Ребята, идея, — тихо зовёт он. Там, за углом, видна пробоина в борту. Непонятно, какая высота, но это их единственный шанс на спасение. — Не стреляйте! — кричит Гэвин. — Я человек, офицер полиции! Он выходит из-за угла с поднятыми руками и зажмуренными глазами — и то, что его не расстреляли сразу, это добрый знак. — Опустите оружие, иначе ему конец, — предупреждает Коннор. Он держит табельное Гэвина у его же затылка, прячась за ним, словно за щитом, Норт держится ровно за ними. — Пожалуйста, делайте как он говорит, — задыхаясь, просит Гэвин. Ему даже притворяться не надо, и так страшно до усрачки. Если в Конноре и Норт узнают одних из главных зачинщиков восстания, спецназ не погнушается пустить в расход одного жалкого детектива. Но спецназовцы не стреляют, аккуратно обходя их троицу по кругу, пока они сами приближаются к пробоине в борту корабля. От одного взгляда вниз у Гэвина снова яйца от страха поджимаются — лететь далеко, внизу ледяная вода. Тириум у андроидов, может, и не сразу замёрзнет, а вот ему точно пиздец. Только времени на раздумья не остаётся, когда он замечает едва заметный кивок от командира отряда, и как спецназовцы синхронно начинают поднимать дула автоматов. Адреналин швыряет тело Гэвина вперёд, и он, толкая Норт и Коннора, падает вместе с ними вниз. От удара об воду немеет, кажется, всё тело, а потом его продирает диким холодом. Он наполняет лёгкие, пронзает тело тысячью игл, и умирать мучительно больно. А потом тепло. И в конце — никак. *** Если б Гэвин знал, что умирать так дерьмово, он бы никогда на это не пошёл. Или он уже в аду, где его пытают то льдом, то пламенем, навевая неясные образы из прошлой жизни? Открывая больные глаза, он видит размытые лица бывших товарищей-девиантов, коллег из полиции, кого-то незнакомого или совсем неузнаваемого. Блядь, не сильно и грешил, вроде, за что ему всё это? В очередной раз продрав глаза, он более-менее отчётливо видит Кару. Она вытирает его горящее лицо прохладным полотенцем, и это самое лучшее ощущение за всю прошедшую вечность. — Как ты, Гэвин? — спрашивает она и подносит в его губам трубочку. Вода в горло льётся тоже прохладная. Охуенно-то как. — Я что, не сдох? — хрипло спрашивает он и кашляет. В груди будто всё сдавливает колючей проволокой. — Нет, — Кара улыбается. — Жаль. Что с остальными? — В порядке. Нежные пластиковые ладони Кары оглаживают лицо, и Гэвин упускает смысл слов, снова проваливаясь в темноту. *** Когда Гэвин просыпается в следующий раз, вокруг слишком дохера народа, и отчётливее всех слышно Андерсона и... Коннора? — Очнулся, спящая красавица? — в его голосе, помимо насмешки, Гэвину чудится что-то ещё. — Говнюк ты пластиковый, — ругается Гэвин и тут же присасывается к заботливо приставленной ко рту трубочке. — Я всегда знал, что ты воду мутишь, революционер хуев. — И тебе привет, Андерсон. Какого хрена происходит? — Празднуем твою амнистию и возвращение в мир живых, — это Норт, но её Гэвин не видит. — Поздравляю с победой революции. — Охренеть. Когда успели? — интересуется Гэвин, безуспешно пытаясь приподняться на кровати — Коннор укладывает его обратно, надавив на грудь, даже не прилагая особых усилий. — Ты две недели валялся в бреду с воспалением лёгких, — отвечает ему Хэнк. — Тебя этот красавчик ко мне на руках притащил. — Этот красавчик дебил, любой нормальный коп его бы на месте грохнул, — замечает Гэвин, глядя на Коннора из-под полуопущенных век — глаза снова закрываются. — Повезло, что я ненормальный, — усмехается Хэнк. — Спи. Ты своё дело сделал, и сделал его на отлично. "Будто мне нужна твоя похвала", — думает Гэвин, но вслух сказать уже нет сил, и он снова засыпает. Они победили - это главное.