Слёзы глупости

      Изуку Мидория, кажется, самый несчастливый человек в мире. Когда он был ребёнком все было лучше некуда, но одним, на взгляд, обычным днём всё это "лучше некуда" рухнуло к чертям и начался нескончаемый кошмар. Все началось, когда Изуку было одиннадцать лет. На дворе стоял сентябрь и класс Мидории должен был пройти тест на определение. Мальчишка мечтал быть хотя бы бетой, не то что альфой. Потому что недавно он подслушал разговор мамы и её подруги. Изуку, конечно знал, что это неприлично, но было жутко интересно. Их диалог состоял о сыне этой самой подруги. Оказывается, этот парень был омегой и на него чуть не напали трое альф, когда он возвращался домой, после занятий в колледже. Ещё женщина рассказывала, как же ему тяжело живется: течки, не может найти альфу, не принимают на работу. Изуку молился всем богам, которых знал, чтобы он не был омегой. Первый раз судьба повернулась к нему задом. На листке, лежащем перед мальчишкой написано: "ОМЕГА" Мидория младший пришёл домой весь в слезах и в тот же самый вечер узнает, что его отца уволили с работы. Проходит за неделей неделя, а отец также сидит безработный. Второй раз судьба поворачивается к нему задом. Через месяц Мидория старший уходит в депрессию и начинает выпивать. Очень много выпивать. Так он и становится зависимым от алкоголя. Мать тянет на себе всё. Третий раз лицо судьбы так и не видно. В пятнадцать лет омега пошёл работать в магазин на склад. Работа была довольно-таки пыльная: она заключалась в перетаскивании ящиков с овощами и фруктами. Да, дело совсем не для подростка-омеги, но ради мамы, которая пашет на двух работах можно и попотеть. Отец всё также сидел дома и пил. Иногда он напивался так, что матушке омеги прилетало не мало так побоев, да и сам Изуку часто попадал под руку. Мальчишка в тот раз пришёл в школу весь в синяках и ссадинах, и чуть было не упал в обморок. Через четыре месяца настала самая чёрная полоса в жизни — омега узнаёт, что его мать скончалась. Умерла она от проблем с сердцем, о которых ни отец, ни Изуку не знали. Потеря самого дорогого и родного человека, сравнима со своей же смертью. Мидория проплакал все глаза той ночью. Он ненавидит свою жизнь... Четвёртый раз видна только спина судьбы.

***

Время летит так быстро, что ты не успеешь оглянуться и тебе уже стукнуло восемнадцать, а в жизни так ничего и не изменилось. Хотя нет, изменилось. Отец нашёл работу и привёл свою возлюбленную, да ещё и расписался с ней, так что теперь она жила вместе с ними. Женщина средних лет, блондинка с серыми, пустыми глазами, которые были так омерзительны мальчишке. Её ужасная и наигранная улыбка вызывала рвотный позыв, а дополнялась эта гримаса её душераздирающим смехом. Омега не понимал, за что она приглянулась его "дорогому" папе? Мадонна возомнила себя царицей медной горы и всяко издевалась над молодым омегой: то "нечаянно" толкнёт, что парень чуть не летит; то приспичит ей сигарет в ливень — Изуку, беги; то посуду помой, полы протри, в магазин сходи, а меня подружки ждут, и мне плевать, что ты пришёл с колледжа, весь уставший и тебе ещё надо бежать на подработку. Вроде, нет ничего сложного просто отказать, но каждое неповиновение сопровождается побоями отца. Изуку надоело смотреть этот чёртов фильм ужасов, который длится семь лет. Надоело смотреть на гору бутылок, валяющихся на полу. Надоело быть мальчиком на побегушках у этой старой ведьмы. Надоело смотреть на самого для него ненавистного человека - его отца. Ему надоела такая жизнь. Омега собрался накопить на какую-нибудь захудаленькую квартирку и переехать туда. К нужной сумме не хватало всего две жалкие тысячи, которые Мидория собирался завтра получить, но если бы не одна новость... Вечером вся "семья" собралась в гостиной на старом диване. Мачеха и отец расплывались в жуткой улыбке; омеге сразу же не понравилась такая обстановка. Некоторое время они сидели в полнейшей тишине, но тут её прервал отец, который был в более менее трезвом состоянии: — Ну что ж, я тут подумал и решил. —Мидория старший поднял бутылку с пола и немного отпил из неё. — Я продам тебя. Слова прозвучали словно выстрел в голову. Сердце заколотилось быстрее, зрачки сузились, а по спине пробежал холодок. Неужели его родной папа способен на такое? Хисаши, его отец, продолжил: — Недавно тут узнал, что один знакомый своего сынишку, кстати, тоже омегу, продал за немалые бабки какому-то мажору. — мужчина покашлял.— Ты всё равно мне как обуза, мало денег приносишь домой, а потребляешь в разы больше. Так вот я и подумал, почему бы мне тебя так же какому-нибудь статному альфе не всучить? Личиком ты вышел, фигуркой тоже, какой самец на тебя не клюнет? Информацию о тебе я уже разместил на нужном сайте, так что жди своего принца на белом коне! Ха-ха! Хисаши встал, и позвав за собой женщину скрылся за дверью кухни. Изуку стеклянными глазами смотрел в никуда, даже не заметив того, что он остался один в комнате. Внутри было так пусто. Такое чувство, что по венам перестала течь кровь и тело начинает потихоньку остывать. Руки начало колотить мелкой дрожью, а по пухлым щекам начали течь слёзы, которые стекали по подбородку и капали на домашние шорты. Поднявшись на ватных ногах он поплёлся в свою комнату, придерживаясь за стены, чтобы не повалиться и не помереть тут на полу. Хотя, как же хотелось... Омега сидел на кровати и растирал слёзы по лицу. За что ему все это? Его унизили до такого, что продают как вещь... Ладно, даже если его продадут, как последнюю шлюху какому-нибудь альфе, плевать! Пусть так и будет! Омега хоть больше не увидит этих мерзких и ужасных лиц его мачехи и отца. Пусть он будет чьей-то вещью, пусть! Ему осточертел этот нескончаемый кошмар. Наплевав на всё и вся, парень лёг на кровать, достав из-под подушки потрёпанную фотографию матери, прошептал сквозь новую волну слёз: — Мам, где я так сильно нагрешил?