Here to Heart

      Он бежал уже второй круг по стадиону. Второй наследник империи знал, что именно необходимо сказать, однако неизвестность перед реакцией старшего друга пугала. Хё Шин вовсе не похож на Ён До, эти двое как небо и земля, поэтому Ким Тан мог быть уверен, что его признанием, его слабостью, давним секретом не воспользуются, как оружием. Хё Шину это вовсе ни к чему. Это был едва ли не единственный человек, которого Ким Тан мог бы назвать своим другом на данный момент. Однако в прошлом он был также уверен в Ён До. Ему казалось, что наследник Чхве воспримет эту информацию, как своеобразный способ сказать, что он не один в этом жестоком мире.       — Ребенок моего отца и той женщины будет таким же ублюдком, как ты? — то, что Ким Тан получил в подарок за свою откровенность с лучшим на тот момент другом. Все его благие намерения были смешаны с грязью, растоптаны, как нечто, не стоящее внимания.       «Хё Шин не Ён До» — в очередной раз напомнил себе Ким Тан. В то время и Ён До был всего лишь импульсивным подростком, чьи родители внезапно дали ему понять, что мир вовсе не такой прекрасный, как он думал. И его слова могут быть оценены как защитная реакция.       Очередной круг уже почти закончен. Вдох-выдох. Тан отвлёкся от размышлений, бросая взгляд на друга. До сидящего на скамейке Хё Шина оставалось около ста метров.       Хё Шин — не Ён До. Что бы сейчас Ким Тан ни думал, как бы ни боялся, старая история вовсе не повторится. Разные люди на новости реагируют по разному.       Как ты собираешься доказать Чха Ын Сан, что можешь приблизить вывеску Голливуда так близко, что ей будет достаточно лишь протянуть вперед руку, чтобы коснуться её, что сможешь открыть для неё любую дверь, какая бы ей не понадобилась? Как ты собираешься сделать это, если так трусишь рассказать одному из лучших людей «Империи» о своём происхождении? И как, черт возьми, ты собираешься говорить об этом с Ра Эль?       Наконец юноша добежал до Хё Шина и, не давая себе времени на изменение собственных намерений, плюхнулся рядом с руководителем школьного радио-клуба. Хён даже не взглянул на него. Он смотрел только перед собой, словно деревья, растущие на другом конце стадиона — это самое интересное зрелище, и чуть раскачивался, как будто уже жуть как устал от нахождения здесь. Тан несколько минут потратил на то, чтобы убедить его встретиться, поэтому, возможно, у Хё Шина имелись какие-то иные планы.       — Ты вытянул выпускника, которому предстоят экзамены, и совсем не раскаиваешься! Жить надоело? — добавив в голос грозные нотки, отозвался он, всё ещё глядя прямо перед собой. Осень уже вступила в свои права, так что листья деревьев отливали золотом и багрянцем. Утром прошёл дождь, и редкие капли воды скатывались вниз по уставшим за лето листьям. Хёна, казалось, эта метаморфоза природы — переход от одного сезона к другому — интересовала намного больше, чем какие-то разговоры с Ким Таном.       Просто сделай это!       — Хён.       — Чего? — именно этим тоном отзывалась Рейчел на все его вопросы, когда, будучи влюбленной в Вона, старалась заинтересовать брата, а Тан лез со своими разговорами. Это в конечном счёте было то же самое, что и сказать «Мне всё равно, что ты скажешь. Я тебя не слушаю». Тогда Ра Эль казалась ему гением, поэтому он не упускал возможности вовлечь её в беседу.       Но ты просто скажи это, ладно? Ким Тан, просто сделай это! Давай!       — Если честно, я не сын директрисы. Моя мать — другая женщина, — выпалил наследник, как на духу, с ужасом ожидая реакцию старшеклассника.       Раз, два, три... Мысленный счёт, который должен позволить успокоиться.       Но на удивление в ответ раздался всё тот же незаинтересованный голос, уверенный, что это всё ещё не стоит его внимания.       — Это какая-то шутка?       — Это правда.       — Что именно правда?       — То, что что я сказал. Всё время я тебя обманывал, — Тан старался контролировать собственный голос, который норовил пропасть. — Прости.       — Предположим, что это правда, но с чего вдруг ты мне это говоришь? — судя по всему Хё Шин был уверен, что его просто разыгрывают.       — Проверял, занервничаю я или нет, — наследник "Empire group" судорожно выдохнул и, стараясь подавить дрожь в руках, крепко сжал края скамейки. Почувствовал резкий укол в указательный палец левой руки, видно, посадил занозу. Боль слегка отрезвила разум, голос выровнялся. — И я нервничаю. Даже тебе было страшно говорить.       — Так, — наконец сын прокурора развернулся к собеседнику, — это правда?       Тан был прав, когда считал, что реакция Хё Шина будет совершенно иной. Взгляд хёна был удивленным, ожидающим ответов — ничего об обвинениях. Только делиться подробностями и отвечать на вопрос всё ещё боязно. На это признание наследник потратил всю свою решимость, и теперь ему требовалось немного времени прежде, чем ответить на возникшие вопросы хёна. Хё Шин — хороший человек, который вполне заслуживает того, чтобы знать правду.       — Пробегу ещё круг.       Ким Тан побежал, чувствуя себя как после самого первого экзамена. Ноги, казалось, налиты свинцом, руки ещё дрожали, но вместе с тем было странное чувство… Лёгкости, возможно? Если бы все знали об этом секрете семьи, не значило бы это, что ему больше не придется следить за каждым своим словом?       Но перед тем, как его невеста узнает тайну о происхождении жениха, необходимо поговорить с Ын Сан. Она — единственная, кто сумеет угомонить бурю в его душе. И она обязана знать, на что он готов ради неё пойти.

***

      Стоило лишь подумать о том, как она потянула Ён До на себя и сама коснулась его губ своими, как щеки заливала краска. Ын Сан старалась об этом лишний раз не вспоминать, но, как часто бывает в подобных ситуациях, мир словно решил над ней основательно поиздеваться. Девушки-сменщицы в кафе этим вечером шептались перед ней о красавчиках, свиданиях и обо всех около поцелуйных темах. В кафе, кажется, приходили одни лишь влюбленные парочки. Вселенский сговор, ей-богу. Закон подлости в действии. Как бы сильно она не пыталась сбежать, не думать, воспоминания преследовали её, как персональное привидение. Вечно бегать от этого не было возможным, а потому она приказала себе быть взрослой и смириться. В конце концов это не конец света — всего-то поцелуй, который был необходим, чтобы Ким Тан больше не беспокоил её. И это сработало. Она всё ещё чувствовала на себе его взгляды, однако он держался на расстоянии, не пытался подойти и заговорить. Она со всем справится. У неё получится. Ын Сан не просто так зашла настолько далеко.       С работы Ын Сан вышла довольно поздно. Утром прошел дождь, когда она входила в кафе, на дорогах были лужицы, а сейчас асфальт успел немного подсохнуть. Это радовало, ей не придется промочить обувь. Она вдохнула прохладный вечерний воздух, почувствовала запах мокрого асфальта. Разве так должно было всё ещё пахнуть? Девушка фыркнула. Да что за глупости лезут в голову?       — Ын Сан, — позвал до боли знакомый голос. Девушка повернула голову в сторону звука, встречаясь глазами с Ким Таном. Она застыла как восковая фигура перед зданием кафе, не сводя взгляда с Тана, который медленно двигался к ней, словно каждый шаг давался юноше с трудом.       Она хотела исчезнуть. Правда хотела. Почему он снова здесь? Разве она не ясно дала понять, что хочет порвать эту связь, от которой одни проблемы? Она столько времени потратила на то, чтобы забыть о нем. Столько всего сделала, чтобы он наконец-то осознал, что это не то, к чему стоит стремиться. Так почему Тан сейчас стоит перед ней?       — Чха Ын Сан, — снова сорвалось с губ одноклассника, и у Ын Сан появилось желание положить свою ладонь поверх его губ, не позволяя словам вырываться из его рта. Не нужно быть провидцем, чтобы узнать, о чём сейчас пойдет речь. — Я хотел поговорить с тобой. Я всё ещё думаю, что вы с Ён До всего лишь притворяетесь парочкой.       В прошлый раз она могла позволить себе быть слабой, потому что имелась возможность спрятаться за спиной Чхве Ён До. В этот раз у неё нет подобной привилегии. У Ён До сегодня была тренировка или что-то вроде того, а потому нужно взять себя в руки. Она должна справиться со всем сама.       — Я думала, что сказала всё, что хотела уже давно, — ответила она, скрестив руки на груди.       Ким Тан сделал шаг вперед.       — Ын Сан, я хотел сказать, что нашел способ стать ближе.       Ын Сан шумно выдохнула. Почему этот парень настолько глух к её словам?       — Ким Тан, ты правда думаешь, что я целую кого попало и где попало просто ради веселья?       — Нет, я так не думаю. Но Ён До…       Ын Сан не позволила ему закончить эту мысль.       — Мой парень, да. Мы встречаемся. У тебя же есть невеста, так почему бы тебе не пойти сейчас к ней?       — Ын Сан, ты же знаешь, что наши отношения нельзя…       Девушка подняла руку и всё-таки накрыла его губы тонкими пальцами. Сил слушать его очередное «она мой друг» не было.       — Разве с просто другом обмениваются кольцами перед всеми родственниками? Раз уж так, — девушка усмехнулась, и Тан отметил, что было что-то в её выражении лица и жесте от Чхве Ён До, — может стоит спросить об этом Бо Ну. Дорогая, как бы ты отнеслась к тому, что Чхан Ён и я обменяемся кольцами перед всем честным народом, а потом он будет клеиться к тебе, но когда придет время, мы с ним поженимся. Так ты себе это представляешь? Пойми наконец, Ким Тан, твоя невеста, какой бы она ни была, не заслуживает такого к себе отношения.       Она взглянула ему в глаза, словно желая удостовериться, что её слова находят в нём отклик. Немного помолчала. Её пальцы были холодными и слегка подрагивали, но она не предпринимала попыток отнять руку.       — Я уже говорила тебе, — улыбка, осветившая её лицо была в какой-то мере печальной, как если бы она думала о приятном, но оставшемся в прошлом, воспоминании, — давай будем счастливы, но по-отдельности. То, что было в Америке, пусть там и останется. Пусть это будет наш совместный сон в летнюю ночь, Тан.       — Значит, ты выбираешь Ён До? — Ким Тан схватил её руку и горько усмехнулся, припомнив, как на перекрестке, желая ещё больше его задеть, наследник Чхве обронил: «А люди всё ещё от тебя бегут».       Так оно и есть. Сейчас, чувствуя тепло её руки, глядя в эти глаза — уверенные и непоколебимые, он осознал, насколько всё уже запущено. Когда именно всё началось? Почему он не замечал этого? Ын Сан отдалилась от него, хотя, возможно, она всё ещё что-то к нему чувствовала. Он искал ответ на вопрос «значу ли я для тебя что-то?», но не мог отыскать за этой стеной веры в свою правоту. Может, ему стоит отпустить?       Он держал её тонкое запястье в своей ладони, а затем резко потянул на себя. На мгновение она позволила обнять себя и сама обвила его руками, но затем оттолкнула.       — Я должна идти.       Что было в её голосе? Растерянность? Но она вовсе не собиралась плакать.       — Ён До не плохой человек, — неожиданно даже для себя сказал Тан в спину удаляющейся девушки, — просто привык прятаться за образом плохого парня.       — Я знаю, — не оборачиваясь ответила она. — Я знаю.       Был ли теперь смысл рассказывать Рейчел о том, кто он на самом деле? Говорят, что нельзя спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали. Но Чха Ын Сан не была утопающим, она была пловцом и мечтала спасти себя сама. Для этого ей вовсе не нужен Ким Тан. Пусть это будет наш совместный сон в летнюю ночь, Тан.       Что ж, тогда Тану придется принять тот факт, что отец побеждает всегда.       Он поступил так же и с Воном. Разве нет? Девушка брата, которую Тан застал выходящей из их дома, плакала, не стоило трудов понять, что в этом виноват отец. Он заставил брата выбирать между должностью и девушкой, и брат выбрал власть. Ким Тан хотел выбрать любовь, однако Ын Сан не захотела быть вовлеченной в это. Он отпустит её. Если это правда то, чего она хочет, то Тан это сделает. Но что же делать с Ра Эль и помолвкой? Она, кажется, испытывает к нему чувства, может ли он обманывать ее? Разве правильно жить с человеком, который любит тебя, думая при этом о другой? Вопросов было слишком много. Всё оставалось таким же запутанным, как и прежде, и тот ориентир, к которому он стремился, неожиданно растаял, как мираж.       Однако у него было ещё кое-что. Девушка брата подарила ему маленькую надежду. Брат вовсе не ненавидел Тана, это очень и очень много значило. И брат в тот день попросил Тана быть аккуратнее, потому что отец нанял людей следить за детьми.       Ким Тан наблюдал за тем, как исчезает из поля зрения девушка, ради которой он хотел бы бороться, но ради которой её придется отпустить.

***

      Отец снова победил его. Всегда это происходило, стоило ему лишь поверить, что в этот раз победа будет на его стороне, как отец в последнюю секунду заваливал его на твердый татами. А затем смотрел взглядом победителя и говорил одно и то же «главное — победа, не имеет значения какими способами ты воспользуешься, чтобы стать победителем». Но план Ён До состоял в том, чтобы победить отца на честных условиях, не используя уловок. Отец никогда не говорил, что гордится сыном. Он всегда занят либо работой, либо многочисленными женщинами. Даже невеста не останавливает его от похождений.       Ён До сидел в раздевалке, не находя в себе сил переодеться в другую одежду и пойти домой. Наверняка уже поздно, в этой комнате нет окон, чтобы узнать это, никто не заходил, а телефон лежал где-то в кармане брюк. Он устало протер лицо и медленно встал, а затем принялся разминать затёкшие от долгого сидения конечности.       Как же он устал от своих семейных дел. Единственное, что давало ему надежду в последние дни — это Ын Сан. Он не привык быть от кого-то зависимым, но эта девушка завладела его мыслями. А потом этот поцелуй… Лицо наследника сети отелей осветила мечтательная улыбка.       Телефон в шкафу завибрировал и Ён До, скосив недовольную рожу, потянулся за ним. На дисплее светилось «цветок моего сердца», юноша вновь улыбнулся, чувствуя, как на душе становится легче, и принял звонок.       — Привет, — прозвучал в трубке тихий голос со странными нотками, которые он не сумел разгадать.       — Привет, — ответил Ён До. Кажется, весь сегодняшний вечер он не сможет перестать улыбаться как идиот.       Это был первый раз, когда Ын Сан звонила ему сама.