Часть 1
24 мая 2013 г., 02:48
Кас давненько не радовал братьев своим присутствием, и Дин уже начал переживать. Отношения с ангелом в последнее время не ладились, что заставляло его страдать и срываться на всех вокруг. И на самого Каса в том числе…
Между ними лежало многое, что препятствовало их сближению и заставляло кидать друг на друга взгляды, полные разочарования и боли. А еще Кас был ангелом, значит, сверхъестественным существом. Дин с детства был приучен к тому, что от всего сверхъестественного нужно бежать, сломя голову, а лучше – уничтожить, если есть возможность. Разумеется, он понимал, что Кастиэль – другой, и что свою «сверхъестественность» ангел использует в основном только ему на благо. Но все же Винчестер ничего не мог с собой поделать, вздрагивая каждый раз, когда тот пользовался «своими ангельскими штучками», как звал их Дин.
И все-таки, несмотря на некоторые разногласия, отчуждение, что появилось в их отношениях, нередкие конфликты и недопонимание, он по-прежнему очень дорожил Касом. Даже слишком дорожил, надо сказать. Мысли о слишком сильной для обычной дружбы привязанности к ангелу Дин обычно прогонял и прятал в глубинах своего сознания, списывая это на их с Касом связь и то, что он просто слишком любит близких, свою небольшую семью.
Но Кастиэль не появлялся уже три месяца. Три чертовых месяца! Никакие молитвы и просьбы не действовали, и Дин понемногу сходил с ума от тревоги за ангела и тоски по нему. Охоту, как назло, найти не получалось, и чем себя занять Винчестер совершенно не знал. Сэм уехал в соседний городок еще вчера вечером, сославшись на какие-то свои дела. Что понадобилось брату в этом захолустье, Дин не знал, да и знать не хотел. Единственное, что сейчас он хотел знать – куда запропастился Кас и жив ли тот вообще. А еще он просто изнывал от скуки. Даже телевизора не было, чтобы хоть немного развлечь себя, потому что Сэм предложил снять домик на берегу озера «для пущей безопасности». Какой такой мифической безопасности?! Охотники все равно всегда в опасности, где бы они ни были…
Уже несколько часов Дин провел, сидя у окна, изредка отхлебывая виски и перечитывая отцовский дневник. Иногда охотник делал на полях пометки, просто чтобы убивать время с хоть небольшой, но пользой.
Размеренный поток мыслей, полных тихой скуки и уныния прервал стук в дверь. Винчестер с опаской сделал несколько шагов к кровати, под подушкой был припрятан пистолет на всякий случай, который, похоже, сейчас наступил. Дверь приоткрылась, Дин схватился за рукоятку и направил оружие на вошедшего, но тотчас отбросил в сторону.
- Кас! – все еще не веря, выдохнул охотник. Бледный Кастиэль в обгоревшем плаще еле стоял на ногах, но все же закрыл дверь и сел на край кровати.
- Дин…
- Ты где, черт возьми, пропадал? Мы же переживали за тебя… Я переживал! Волновался за тебя, Кас! Почему так сложно предупредить? Я молился тебе, а ты молчал и не приходил все это время, почему… Что с тобой? – тихо спросил Винчестер, осматривая друга с тревогой в глазах.
- Прости, Дин, что слышал твои молитвы, но не смог явиться к тебе. У меня не было возможности предупредить тебя. Ангелы, они… - Кас всхлипнул. – Они сказали, что я пошел против Небес, стал опасен и неуправляем, перестал подчиняться их приказам. Что должен исправиться и искупить свою вину, чтобы вернуться в строй ангельского братства. И ангелы, они... они приказали убить тебя. Я не знаю, почему так, но у них изменились планы, и ты стал «опасной фигурой на доске», причины мне не открыли, просто поставили перед фактом.
Кастиэль закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, но через несколько секунд продолжил: - Но я отказался. Еще раз, и еще, пока не стало понятно, что я не стану этого делать. Тогда Захария отправил меня в иную реальность, где ты умирал каждый день. Каждый день… А я ничего не мог сделать, только молиться Отцу….
- Похоже, убивать меня – любимое занятие ангелов. Даже ничего нового придумать не смогли, слизали идею с Габриэля, ограниченные моральные уроды, - пробормотал охотник. – И что они еще сделали?
- Они поняли, что исправить меня нет возможности, и мои намерения неискоренимы. Меня хотели заключить в тюрьму, но посчитали бесполезным. Меня… скинули с Небес, - ангел уже в открытую плакал, вызывая в Дине противоречивые чувства. В конце концов, Винчестер придвинулся и несмело обнял его. – Я смог только узнать, где находишься ты и упасть в эту сторону…. Это было так больно, так ужасно, Дин. Боже, как это было ужасно… Мои крылья и благодать. Их нет, больше нет…
- Мне так жаль, Кас… Господи, за что они так с тобой? Ты же их брат! Прости меня, я рушу все, к чему прикасаюсь, теперь разрушил и твою жизнь… Ты же сотни лет спокойно жил себе на небе счастливой ангельской жизнью, а потом познакомился со мной и влип во все это дерьмо. Лучше бы ты меня убил, чем так, - хрипло закончил Дин, прижимая к себе Кастиэля.
- Я не смог бы. Никогда, Дин, никогда так не думай! Я по-настоящему начал жить только тогда, когда увидел тебя. И я не жалею о своем выборе, никогда, но теперь у меня нет ни семьи, ни дома, ни благодати. Защитить тебя я не смогу более. Так что, я действительно бесполезен, - печально сказал Кас, уткнувшись в шею охотника. Его теплое дыхание опаляло кожу и вызывало волны странных чувств. – Зачем они оставили мне жизнь, ее жалкое подобие? Зато я смог попрощаться, увидеть в последний раз тебя, Дин…
- Что ты такое говоришь? Кас, ты нужен мне, нужен и без своих ангельских штучек! Я так рад, что ты жив! Если понадобится – теперь я буду защищать тебя. Кас, я… - Дин запнулся, испуганно смотря на падшего ангела. Тот, по всей видимости, терял сознание, глядя на Винчестера мутными покрасневшими глазами и улыбаясь.
- Мир уплывает. Я умираю? Тогда прощай, Дин…. – прошептал он.
- Что с тобой? Нет, Кас! Не смей, слышишь меня, не смей умирать! Я тебе не позволю! – Дин в панике начал трясти Кастиэля, бить по щекам, потом бросился к шкафу. Вытряхивая содержимое ящиков, он искал аптечку, в которую предусмотрительный Сэм наверняка положил нашатырь. Плеснув на полотенце, оказавшееся сверху горы вываленных вещей, Дин приложил его к лицу падшего ангела. Увидев, что тот приоткрыл глаза, Винчестер еще раз встряхнул Каса: - Смотри на меня, Кас, вот так, давай, сядь. Выпей что ли, - он сунул Кастиэлю бутылку виски, предварительно хлебнув сам. Падший ангел закашлялся, сделав слишком большой глоток.
- По-моему, тебе просто надо поспать, - тихо сказал Дин, вытирая другой стороной полотенца подбородок Каса. – Вон, какой ты уставший. Надо бы тебе температуру померить, а лучше – вызвать врача, - пробормотал он, пытаясь найти градусник. Кастиэль лежал на кровати и, молча, наблюдал за Дином рассеянным взглядом воспаленных глаз. Винчестер положил руку ему на лоб. Черт, и как понять, есть температура или нет, если у него самого руки просто ледяные от волнения?
Неожиданно Кас накрыл его руку своей, согревая пальцы горячей ладонью. Дин вспомнил, как в далеком призрачном детстве мама целовала его в лоб, если он заболевал, всегда безошибочно определяя жар лучше любого градусника. Поддавшись внутреннему порыву, он убрал руку и коснулся губами лба Кастиэля. Горячий.
Пока он искал жаропонижающее в аптечке, перебирая упаковки и пузырьки лекарств непослушными пальцами, Кас еле заметно улыбался, приложив руку ко лбу. Кожа еще хранила нежность мимолетного прикосновения, и он подумал, что ради этого и крыльев не жалко.
Вспомнив, что лекарства нельзя мешать с алкоголем, Винчестер бросил аптечку прямо на пол, не замечая, как ее содержимое вываливается наружу, дополняя царящий в комнате беспорядок. Он молча смотрел на падшего ангела, размышляя, чем можно тому помочь.
- Как это – «спать»? – подумав, спросил Кас.
- Просто закрываешь глаза и спишь. Можешь даже видеть сны… Но мне так страшно, что, закрыв глаза, ты больше их не откроешь!
- Я постараюсь, Дин, - по-детски пообещал Кастиэль. – Ради тебя я постараюсь…
Глядя на измученного Каса, который сидел сейчас на кровати и смотрел на него уставшими, но не утратившими своего сияния, такими родными глазами, Дин понял, что все – ерунда. Все эти глупые обиды и ссоры, как все это мелко и низменно, по сравнению с тем, что он чуть не потерял Каса. По сравнению с тем, что сделал ангел для него, на что он готов пойти ради Винчестера, хотя тот этого совершенно не заслуживает!
- Дин, прости, я совершил так много ошибок. Прости, что заставлял тебя страдать, я, правда, хотел, как лучше. Дин… - шептал Кас, чтобы не потерять связь с этим миром.
- Кас…
Даже сейчас, измученный, уставший, потеряв самое ценное в своей жизни, Кас думал о нем, извинялся, пытался успокоить… Да вообще, это Дин должен его успокаивать, а не наоборот!
- Не извиняйся, пожалуйста… Это я должен прощения просить, - слова застревали в горле.
- Ангелы правы были, я стал слишком похожим на человека. Я пал давно, пал, растворяясь в твоих глазах, Дин, - Винчестер наклонился, чтобы слышать Каса и сейчас в изумлении смотрел на него, сжимая его руку. - Я знаю, что не должен этого чувствовать, но я чувствую. Прости, Дин, не думал я этого говорить, но, я хочу, чтобы знал ты. Я люблю тебя, Дин…
- Кас? Ты правда что ли..? – севшим голосом попытался спросить Дин. Теперь все начинало вставать на свои места, но понятнее от этого не становилось…
- Я понимаю, Дин, что это неправильно и все прочее. Я все понимаю, - грустно сказал падший ангел. – Я не требую от тебя ничего в ответ.
- Нет, не понимаешь! Ничего ты не понимаешь!
- Ах, так? Значит, я еще и ничего не понимаю? – обиженно спросил Кастиэль.
- Черт, Кас! Мы с тобой такие идиоты, - Дин прикоснулся своими губами к лихорадочно горячим губам Каса, запуская руку в спутанные волосы, прижимая его к себе. Кастиэль робко его обнял, прильнув к Дину и широко распахнув голубые глаза в немом изумлении. Винчестер осторожно углубил поцелуй, ощущая, как сердце сдавливает щемящее чувство нежности и грусти. Целовать Каса было так необычно и здорово, что он тихо застонал, чувствуя, как Кастиэль неумело отвечает ему.
- Идиоты, - согласился через несколько минут Кас, прервав поцелуй и улыбаясь.
- Зато – влюбленные идиоты, - тихо рассмеялся Дин, забираясь с ногами на кровать и обнимая такого родного Каса, ловя своими губами такие желанные губы… Они справятся, обязательно справятся со всем и всеми, главное – теперь они будут вместе по-настоящему. Всегда.