Намекни мне

      — Ангел! — тишину пустого магазинчика нарушил громкий хлопок, знаменующий появление демона, а затем не менее громкий возглас. — Ангел, где ты?       Тишина не собиралась так просто сдаваться и тут же воцарилась обратно со всей присущей ей грацией, гордо надев воображаемую корону.       — Хей? — Кроули заглянул за очередной стеллаж. Пусто. Как и за десятком других стеллажей, в кресле и на кухне.       Хорошо, хоть огня нет.       — Ну куда ты опять делся? — пробормотал демон. Его постепенно охватывало смутное чувство дежавю, а лёгкое беспокойство все настойчивее стучалось в мысли.       Ладно, — заставил себя успокоиться и мыслить рационально падший, — ладно. Вовсе не обязательно что-то случилось. Он мог уйти куда-то. Не вечно же ему тут торчать.       А взгляд продолжал искать. Не отдавая себе в этом отчета, Кроули раз за разом смотрел вокруг, заглядывал во все уголки — а вдруг упустил, не увидел?       Будто демоны могли жаловаться на зрение.       Что-то было не так с комнатой, но Кроули никак не мог понять, что именно. Вроде все на местах, но ощущение назойливо зудело на границе сознания. Шкафы на месте, оба кресла стоят, книга лежит в одном из них, окно закрыто…       Стоп.       Книга лежит в кресле? Открытая? У Азирафаэля, который книги почитает едва ли меньше, чем иконы, и относится к ним соответствующим образом?       Кроули быстро подошел к «месту преступления», прикрыл глаза и принюхался. Пахло горячим какао, зефирками, уютом и умиротворением. А еще больше чувствовались волны любви и доброты. Как и всегда рядом с ангелом. Ни одной нотки тревоги, злости и ненависти, чем обычно несёт от демонов.       Что же, значит все обошлось без демонического вмешательства. Другими ангелами, от которых за версту чувствуется лицемерие, тоже не пахло.       Кроули взял в руки книгу, с сомнением глядя на нее. Что так потрясло Азирафаэля, что он бросил книгу открытой и куда-то исчез? Демон снял очки (в полумраке комнаты читать в темных очках было бы уж очень неудобно), небрежно откинув их куда-то в сторону, пробежался глазами по строчкам и поморщился: французский язык никогда не был его любимым. Наверное, глупо ревновать одного ангела к целой стране, но… Азирафаэль восхищался всеми видами искусства, если это из Франции, Азирафаэль готов с воодушевлением разговаривать о французах часами, Азирафаэль совершает безрассудные вещи ради блинчиков. Но блинчиков откуда? Из Франции!       Падший выдохнул, потряс головой, решив, что расследование нужно продолжать.       «Je t'aime, tu es la lumière de mes yeux, l'ange de mon coeur…»¹       У Кроули от удивления вытянулось лицо. Он резко захлопнул книгу, оставив большой палец правой руки между нужных страниц и уставился на обложку. Ангел читает какие-то любовные романы сомнительного содержания?       Он снова открыл книгу.       «il la pressa contre le mur, tenant ses bras au-dessus de sa tête et…»²       Окончательно захлопнул книгу, откидывая ее на кресло, будто оттуда вот-вот хлынет святая вода. Слишком сомнительное содержание для ангела. Может, он поэтому и делся куда-то? Не ожидал увидеть такое, а потом не вынес и убежал?       Или он просто плохо его знает? Ведь, как это ни парадоксально звучит, Кроули знает своего ангела. Тот сто раз убедится, что книга стоящая и своим содержанием ничего не порочит, прежде чем читать. Получается, ангел добровольно и вполне осознанно читал это. Но тогда зачем оставил книгу открытой?       Демон принюхался еще раз, вновь прикрывая глаза. Нет, в воздухе ни капли беспокойства, ангел покинул кресло в своём обыкновенном состоянии. Просто…ушел?       Тогда это может быть своеобразным…       Кроули подошел к окну, уставившись пустым взглядом на улицу, засунув руки в карманы.       Своеобразным…       — Ох, дорогой мой, здравствуй, — демон резко обернулся на звук. Ангел стоял напротив с коробкой пирожных, как всегда тепло улыбаясь. Ну конечно, он просто ушел за сладким. Что вообще могло случиться с ним?       Кстати, а о чем он только что думал? Мысль, только пришедшая в голову, тут же испарилась, растворилась в ангельское улыбке.       — Кроули? — обеспокоенно заглянул в глаза застывшему демону.       — Здравствуй, ангел, — наконец пришел в себя, обращая внимание на хозяина дома.       — Все хорошо?       — Разумеется.       Азирафаэль нахмурился, но через пару секунд его улыбка вновь осветила мрачную комнату.       — Прости, что заставил ждать. Решил, что не повредит купить немного сладкого, и…       — Я не ждал долго, расслабься, — Кроули решил не говорить о том, что видел книгу, о своих мыслях, пока не убедится в них окончательно. Если убедится. — Только пришёл.       — Ох, в таком случае сейчас принесу нам вина… Достанешь бокалы?       Демон окинул его нечитаемым взглядом и едва заметно кивнул. Какой-то он нервный сегодня.       Или ему кажется?       Откинув в сторону сторонние и мешающие сейчас размышления и подозрения, Кроули щелкнул пальцами, и на столике материализовались два изящных бокала и тарелка, куда плавно перенеслись пирожные из коробки.       Через несколько минут они уже сидели в креслах, лениво переговариваясь.       — Между прочим, это не я ринулся во Францию ради еды! — обиженно заявил Кроули.       — Ты на что намекаешь? — возмущенно спросил Азирафаэль. Его глаза уже блестели, движения были несколько неточны, но негодование в глазах и голосе поражало своей искренностью и мощью. — Я ангел, я не падок на…       Но Кроули уже не слушал: та мысль снова вернулась, ослепляя своей яркостью.       Что, если оставленная книга была…       — Кроули? Я что-то не то сказал?..       …своеобразным намеком?       — Кроули, — потряс за плечо, пытаясь вернуть демона в реальность.       Но тот был настолько потрясен своей догадкой, пытаясь опровергнуть ее и одновременно с этим отчаянно желая оказаться правым, что ничего не чувствовал своей земной оболочкой.       Азирафаэлю пришлось пойти на крайнюю меру. Сходив на кухню, набрав воды из-под крана в рот, вернулся в комнату и вылил ее на Кроули, выполняя роль своего рода пульверизатора.       Кроули дернулся, сморщился и воззрился на Азирафаэля не менее возмущенно, чем тот на демона несколькими минутами ранее.       — Ангел, — прошипел он, — нарываешься.       — Ты меня совсем не слушал, — с чувством собственного достоинства ответил Азирафаэль. — И ни на что не реагировал. Сам виноват, — вынес вердикт.       — Я буду мстить, — серьезно заявил Кроули. — Такое не прощается. Эй, ты чего смеешься? — удивленно посмотрел он на смеющегося от выражения такой детской серьезности на лице собеседника ангела.       — Обязательно отомстишь, — мягко улыбнулся Азирафаэль, и демон успокоился. Все-таки на него невозможно злиться.

☆☆☆

      Ангел совершенно не понимал намеков. Или делал вид, что не понимал. Но разве может столь невинное существо так обманывать? И Кроули верил Азирафаэлю, говоря все прозрачнее, практически прямо.       Но безуспешно.       Даже на заявление, что Кроули влюбился, Азирафаэль обеспокоенно сказал, что надеется, что это существо не причинит ему зла (не причинит демону зла, подумать только!), а затем улыбнулся своей улыбкой и добавил, что «Всегда знал, что в тебе осталась светлая часть, способная любить», и что «Я безумно рад за тебя, мой дорогой».       Демон тогда чуть было не застонал, умело маскируя это под зевок, отворачиваясь, чтобы ангел не увидел мученически сведенных бровей. Впился коротко стриженными ногтями себе в ладонь.       Ничего не подозревающий Азирафаэль зевнул, как он думал, «заражаясь» от демона.       И вот, в один душный вечер (люди молили всех, кого знали, о ливне, но тучи только становились серее, оставляя надежду на ночной дождик) Кроули стоит на пороге магазинчика, впервые не решаясь войти. Заносил было руку, почти стучался, но в последний момент отдергивал, отшатывался, отходил на шаг назад. Вино радостно плескалось в такт дерганным движениям, в шутку пытаясь пробить темное стекло бутылки, которую худые длинные пальцы сжимали чересчур сильно.       В очередной раз отскочив от дверей и разозлившись на себя за это (демон он или кто?), Кроули перенесся внутрь, отрезав все пути отступления. Пожилая женщина, рядом с которой он появился, чуть не выронила из рук книгу (Оскар Уайльд, кажется). Кроули растянул губы в жуткой улыбке, перебрал воздух пальцами поднятой вверх руки в знак приветствия и прошел мимо, слегка задев плечом, отчего бедная книга все же выпала из слабых рук.       Единственный посетитель магазинчика решил уйти из него как можно быстрее. От греха подальше.       — Ангел, есть дело.       — Что-то случилось, мой дорогой?       — Разумеется, случилось, — недовольно пробормотал Кроули. Хотелось сказать: «Я тебя не понимаю, а ты меня не слышишь… или не хочешь слышать», но вслух он сказал:       — Мне совершенно не с кем выпить. Мы отвратительно давно не пили вместе.       — На прошлой неделе, — приподнял уголки губ Азирафаэль. — Мы пили вместе на прошлой неделе.       — Непозволительно давно! — воскликнул демон, щелкнув пальцами — появились бокалы, — еще раз — табличка на входе сменилась на «закрыто» — и еще раз — они перенеслись в гостиную.       — Меня пугает твоя настойчивость, — неуверенно сказал Азирафаэль.       — Брось, все в порядке.       Кроули не знал, хотел ли он напоить ангела и выведать такую необходимую сейчас правду, или признаться самому. Он только знал, что устал от всех недоговорок и намеков, от непонимания, от невзаимности. Хотелось прояснить все раз и навсегда.       Он пил, пил, пил, погруженный в свои мысли. Бокал за бокалом, час за часом, бутылка за бутылкой.       Азирафаэль, сначала пребывающий в недоумении — «пить вместе» и это единоличное накачивание себя алкоголем не имели совершенно ничего общего — и первое время практически не пьющий, молча наблюдающий за демоном, постепенно начал все чаще наполнять свой бокал. Выпитое стирало границы, рамки, все подозрения и странности казались все менее важными, все более наигранными, уходя на третий, если не четвертый план.       — Ангел, — пьяно прошептал Кроули.       — Да, дорогой? — не менее пьяно ответил Азирафаэль.       — А-а-ангел… — протянул, снимая очки, глядя прямо в глаза небесного цвета. — С каких пор тебя интересуют книги сомнительного содер…жания?       — О чем ты? — спросил после небольшой заминки.       — Ты прекрасно понял, о чем я. Ты совершенно не умеешь врать, а я прекрасно рапсо…распознаю ложь. Та книга, что ты читал около месяца назад.       Ангел молчал, чуть покраснев.       — Ну?       — Они меня не интересуют, — удивительно, что выпив чуть меньше Кроули, Азирафаэль говорил внятно, не путаясь в словах, в отличии от то и дело запинающегося демона.       — Тогда зачем ты ее читал?       — Давай сменим тему, — нервно сказал Азирафаэль.       Пожалуйста, — мысленно взмолился он, — забудь, подумай, что это не важно, засмей меня, как всегда, что угодно, только не лезь в это…       — Ну уж нет, — упрямо заявил, помотав головой для верности, демон.       Азирафаэль не менее упрямо молчал, поджав губы.       Мы еще посмотрим, кто кого, — подумал Кроули и заговорил, нарушая затянувшуюся паузу:       — Я говорил, что влюбился, помнишь?       — Помню.       — Ты советовал поговорить с ним, как-то намекнуть. Помнишь?       — Помню.       — Азирафаэль.       — Кроули?       — Вынужден заявить, что ты не замечаешь ничего вокруг. И намеков ты не понимаешь.       — Я… — начал было ангел, но Кроули махнул рукой — «не перебивай» — и продолжил:       — Понимаешь ли, — он задумался, подбирая слова, — я не собирался тебе ничего говорить. Ты весь такой святой, правильный, а тут я, весь такой… падший.       — Дорогой мой… — Кроули ожесточеннее махнул рукой.       — Зная тебя, ты и впрямь не стал бы интересоваться такими романами, читать их. Поэтому я принял это за своего рода намек. Но даже если ты всерьез решил погрузиться в этот раздел литературы… получается, ты не так свят? В любом случае, у меня появился шанс, — неизвестно, с кем демон говорил больше: с собой или ангелом. Он смотрел в сторону, не замечая, как меняется лицо Азирафаэля. А оно менялось. И сейчас на нем было буквально написано: «Заткнись, иначе получишь святой воды в лицо».       — Я не заинтересован ни в романах, ни в тебе, — жестко сказал ангел.       О, как нелегко ему дались эти слова.       Оба будто протрезвели. Резко, быстро, без единого щелчка пальцами.       — Врешь, — по-змеиному прошипел Кроули, растягивая губы в улыбке. А внутренне дрогнул: что, если говорит правду?       — Думаешь? — холодно спросил, приподняв бровь.       — Думаю.       Азирафаэлю хотелось кричать. Он и сам не знал, почему оставил чертову книгу на кресле, на что надеялся. Оставил, повинуясь… «зову сердца», так говорят люди? Шел домой, думая о том, что книгу нужно если не сжечь, то убрать куда подальше. Но увидел ее закрытой, несколько сдвинутой с места, хоть и по-прежнему лежащую на кресле. Значит, Кроули ее заметил. Заметил, но ничего не сказал, Азирафаэль решил в свою очередь сделать вид, что ничего не было. Но Кроули, как оказалось, вовсе не забыл, не оставил без внимания. Всего один глупый порыв, который ангел себе позволил, а теперь…       — Зря. У тебя плохо получается, — отчаянно защищался, пытаясь не показать внутреннюю уязвимость.       — Плохо получается у тебя, ангел. Врать.       Ведь не может все быть так. Он не мог все понять неверно, не мог ошибиться, не заметить очевидного… Не мог ведь?       — Ты серьезно думаешь, что такой, как ты, — выплюнул, словно оскорбление, — мог заинтересовать меня в таком плане?       Габриэль бы мной гордился. Так жестко и холодно отвергать демона… — думал Азирафаэль, — только он разве объяснил бы, почему так больно?       Глаза Кроули расширились. Больно было не только ангелу.       — То, что мы вынужденно сотрудничали, что сделало из нас подобие друзей…       Только подобие? Серьезно, ангел? — мысленно заорал Кроули. Орать вслух не было ни сил, ни желания.       — …не означает, что мы могли бы…       — Что мы могли бы что?       — Это неправильно, — мягче сказал Азирафаэль, ужаснувшись плохо скрытому отчаянию в голосе демона.       — Ты все еще придерживаешься понятий «правильно-неправильно»?       — Я придерживаюсь того, что считаю разумным, — снова железные нотки. Ангел не говорил, он рубил своим пламенным мечом. — Ты демон, я ангел, и…       — Я понял, — перебил Кроули неестественно тихим для него голосом. — Я понял, можешь не продолжать. Знаешь, — медленно встал, слегка покачнувшись, но устояв, — ты наверное прав.       — Я… — прошептал Азирафаэль, и Кроули показалось, что тот так попросил разубедить его. Скорее всего, именно показалось.       — Не стоит, — наконец взял себя в руки, заговорил громче. — Я понял тебя и твою позицию. Да, я в корне с ней не согласен, но я ее принимаю и все такое, — Азирафаэль так же медленно встал, дергаясь для шага вперед, но заставляя себя оставаться на месте. — А знаешь, почему?       Он прощается — вдруг понял ангел. Он прощается, делает вид, что все в порядке, но Азирафаэль слышал тихий, едва заметно дрогнувший голос, сжатые в кулаки руки, невероятное напряжение в теле… Он сейчас исчезнет, и если не навсегда, то надолго. Потому что ему больно, до безумия больно, но ангел и его спокойствие, благополучие для демона важнее.       Он прощается перед тем, как пожертвовать собой.       — Потому что я люблю тебя, ангел, — это прозвучало так уместно и правильно, будто понятие любви было придумано именно для них двоих. Кроули собирался было щелкнуть и исчезнуть, но…       — Нет, стой! — закричал Азирафаэль, выбрасывая обе руки вперед, не давая демону пошевелиться. — Стой-стой-стой.       — Что тебе еще нужно? Дай мне уйти, и я оставлю тебя в покое.       — Не дам, — просто ответил ангел, быстро подходя к Кроули. — Я не хочу, чтобы ты оставлял меня в покое. Не уходи.       — Тогда я тебя не совсем понимаю, — растянул губы в жуткой улыбке скорее по привычке. — То «подобие дружбы», то «не уходи». Ангел запутался? — попробовал дернуться, отойти, но по-прежнему не мог сдвинуться с места.       — Кажется, да, — Азирафаэль немного смущённо смотрел в насмешливые глаза напротив, где за насмешкой, если подойти достаточно близко и смотреть достаточно внимательно, можно увидеть тонны других эмоций. И Азирафаэль видел. Видел все отчаяние, боль, невероятное количество сомнений, но в то же время непоколебимость, уверенность и… любовь?       — Отпусти, — моргнул Кроули, прикрывая глаза, и отвел взгляд. Слишком уязвимо он себя чувствовал.       — Я не дочитал ту книгу, — ангел дождался, пока демон снова посмотрит ему в глаза, и продолжил. — Я ее вообще не читал, если честно.       Кроули недоверчиво приподнял брови.       — Я не знаю, что это было. Оставил ее, а потом чуть ли не молился, чтобы ты не успел ее увидеть, но, как видишь… — ангел вздохнул. Слова не подбирались, не желая собираться в нечто цельное, структурированное, но, кажется, его и так поняли.       — Отпусти, ангел. Я никуда не денусь, — попросил демон, видя нерешительность Азирафаэля.       — Обещаешь?       — А ты поверишь моему слову? Слову демона?       — Поверю.       — Обещаю.       Взмах руки, и Кроули слегка шевелит плечами, головой, а потом делает шаг навстречу Азирафаэлю, еще больше сокращая расстояние между ними, и кладет руки ему на плечи.       — То есть, ты, — он запнулся на пару секунд, — эм, ты подсознательно пытался мне рассказать о том, что я тебе нравлюсь?       — Получается, что так, — слегка улыбнулся ангел.       Подумать только, он намекал.       — И… давно?       — Давно пытался или давно нравишься?       — Сначала второе, потом первое.       — Что-то около пяти тысяч лет. Пытался сказать только сейчас, как-то вышло из-под контроля, — улыбка стала виноватой, он словно извинялся, что позволил себе проявить нечто неподобающее.       — Пять чертовых тысяч лет… Ты молчал и давил себя в себе же пять. тысяч. лет?! — Кроули даже встряхнул ангела для убедительности.       — Я молчал и давил себя в себе же пять тысяч лет, — согласился Азирафаэль.       — Знаешь, ты самый глупый умник, которого я встречал, ангел, — демон развернулся, дважды обошел Азирафаэля, утишая вспыхнувшее раздражение. Не сейчас. Они еще не договорили, он не услышал главного.       Азирафаэль молча наблюдал за ним, когда тот находился в поле его зрения.       — Что дальше? — внезапно остановился Кроули ровно напротив ангела. — Мы вроде выяснили, что ты, такой святой, умудрился влюбиться в демона. Что дальше?       — Ты забыл одну деталь. Демон тоже влюбился в меня, — Азирафаэль улыбнулся, Кроули поморщился: он демон все-таки, а не какой-то ванильный ангел. Все эти «влюбился», «люблю», «ты мне нравишься» не для него.       — А это существенно меняет дело?       — Ради этого демона я готов пересмотреть некоторые свои убеждения. Достаточно существенно?       — Думаю, да.       Теплые руки подошедшего почти вплотную ангела на его плечах.       Гром за окном.       Кроули кладёт одну руку ему на талию, второй вплетается в его светлые волосы. Перебирает пальцами мягкие пряди. Замирает на долю секунды, всматриваясь в невинное лицо напротив. Слегка улыбается.       Первые капли дождя стучат по крыше. Все чаще и чаще, все сильнее и сильнее.       Демон медленно наклоняется, зачарованно глядя в глаза напротив. Ангел немного смущенно прикрывает глаза. Умиротворенная улыбка успевает тронуть его губы.       Молния на мгновение освещает долгожданный поцелуй и сразу же пропадает, пугаясь своей смелости. Оставляет их одних в полутемной комнате. Это личное. Это неприкосновенно.       Гром гремит во второй, третий раз. Духота постепенно уходит, прибитая к земле дождем.

☆☆☆

      — Люди считают, что встречать вместе рассвет — это романтично.       Солнце окрашивает еще синее небо, за ночь полностью избавившееся от туч, в желто-красные тона. Они сидят на крыше стоящей рядом с магазинчиком высотки, свесив ноги вниз и держа друг друга за руки.       Кроули усмехается, сильнее прижимая сидящего рядом ангела к себе. Он подумал, что ради Азирафаэля готов иногда наступать на горло демонической натуре и произносить пресловутые «люблю» и ему подобные. Иногда. И исключительно ради этой светлой улыбки.       Они одновременно вдыхают свежий воздух, пахнущий мокрым асфальтом, а не, как обычно, бензином.       — Брось, мы встретили вместе первую грозу. Думаю, это в разы романтичнее.       — Наверное, ты прав, — счастливо выдыхает Азирафаэль.       — Ангел, — после небольшой паузы позвал Кроули.       — М?       — Если возьмешься еще раз делать какие-либо намеки… Не иди на попятную, ладно?       — Не возьмусь. Не мое это — намеки, лучше сразу скажу прямо.       — И все же?       — Хорошо.       Яркий диск солнца медленно ползет вверх. Город оживает, распахиваются окна многочисленных квартир, спешат на работу первые люди.       — Я… понимал твои намеки, — смотря вдаль. Туда же, куда и Кроули. — Понимал и надеялся, что делаю это неверно. Или что ты просто смеешься.       — А было похоже?       — Нет, но… не знаю.       — Если сделаешь так еще раз, я никогда с тобой больше не заговорю, — повторил недавно, но так давно сказанное ангелом. Тот улыбнулся еще шире, хотя, казалось бы, куда?       Они могут позволить себе сидеть так хоть до конца столетия. Им вовсе некуда спешить.       Потому что любовь бессмертна.       Потому что бессмертны они.