Forbidden fruit

***

      Два мальчика десяти лет лежат на просторной родительской кровати и обнявшись, тихо смеются с героев мультфильма. Они выглядели так умиротворенно и беззаботно в объятиях друг друга. Казалось, ничто и никто не сможет разрушить их прочную связь в будущем. Чон Чимин и Чон Чонгук были неразлучны: спали в одной кровати, ходили в школе за ручку, порой кушали из одной тарелки, носили одежду друг друга. Их все устраивало. Они наслаждались их братской связью. — Гукки, — тихо отозвался пухлогубый малыш, приподняв свою голову с плечика брата, — Я люблю тебя, — лучезарно улыбается мальчишка и укладывает макушку на прежнее место. — И я тебя, Минни, — большие глаза мальчишки прищуриваются из-за широкой улыбки, обнажающей его передние «кроличьи» зубки.       Но рано или поздно все меняется… А в какую сторону — зависит от человека.

***

      Мальчикам четырнадцать и те впервые смотрят порно.       С наступлением выходных родители уезжают в гости к родственникам, оставляя детей дома. Те первую половину дня прибираются в жилище, ходят в магазин и покупают продукты из списка, а после валятся на кровать в комнате Чимина. — Гукки, ты уверен?.. — Чимин, все наши одноклассники уже давно смотрели это. — Я думаю, что нам еще ра… — Если не хочешь, то я один посмотрю, — фыркает младший (на несколько часов) и удобнее устраивает на своих коленях ноутбук, иногда поглядывая на закусившего свою пухлую губу брата.       Чонгук быстро вбивает в поисковике нужное словосочетание и открывает первую ссылку, мгновенно заливаясь краской из-за увиденной обложки сайта. В горле образовывается ком, а губы мгновенно пересыхают. Он в некой прострации, не обращая внимания на описание, открывает первое видео и его глаза округляются. — Чонгук… — несмело зовет его Чимин, смотря на зависшего брата, взгляд которого носился по экрану, — Черт возьми, Чон… — парень быстро приближается к младшенькому и тоже заглядывает в экран, тут же хмуря брови, — Э-это… — Мужчины, — хрипло отзывается Гук, продолжая следить за беззвучной картинкой (он заранее выключил звук), на которой два красивых парня страстно целовались, оглаживая тело друг друга руками, а после один начал медленно спускаться поцелуями к кромке штанов. — Гукки, — хрипло отозвался Чимин, взгляд которого тоже был прикован к экрану.       Казалось бы, у парней должно было вызвать отвращение это видео. Ведь двое мужчин не должны заниматься таким и получать из-за этого наслаждения. Это же против природы.       Но они не придали большого значения тому, что смотрят. Считали, что это нормально… Но тут явно пошел сдвиг по фазе «натуралы тоже могут смотреть гей-порно и нормально на это реагировать». В груди обоих зарождались странные эмоции, а внизу живота все скручивало в приятный узел от разглядывания того, как два парня полностью отдавались друг другу и сладко целовались.       Чонгук гулко сглатывает, когда один из парней выгибается дугой и извергает из себя семя на свой живот. Сердце младшего норовит вырваться из груди, руки мелко подрагивают, когда он пытается выключить ноутбук, а колени позорно сводятся, чтобы прикрыть всё безобразие, скрытое за кромкой домашних шорт. Гук медленно переводит взгляд на нервно кусающего свои губы брата и невольно облизывает собственные. — Я… — нервно начал Чимин, а после подорвался с кровати и выбежал из комнаты.       Внутри парня бушевал океан эмоций: от стыда, до осознания некой истины — ему не было противно. Как бы он не пытался настроить себя против однополых отношений, говоря самому себе, что это омерзительно… Ничего не выходило. Всё было в точности да наоборот: он принял факт того, что парни тоже могут любить, могут заниматься сексом друг с другом и быть счастливы. Это осознание прострелило его мозг за время просмотра.       Ему было плевать, что это была постановочная съемка. Плевать на то, что, возможно, актерам было не очень-то и приятно. Чимин просто представил, что «живые» геи действительно могут быть счастливыми друг с другом. Могут испытывать счастье и радость в объятиях друг друга. Могут любить…       Чимин нервно закрывает дверь ванной комнаты и опускается на холодный кафель, смотря на свое возбуждение. Первое в жизни возбуждение…       Перед глазами стоит картинка того, как один из парней сжимал в своей руке член своего партнера и нежно обводил головку большим пальцем. Чимин скуля от новых ощущений, неловко обхватывает свою гениталию, предварительно спустив шорты до колен, и вздрагивает: слишком влажно и горячо. Парню приходится закусить тыльную сторону свободной ладони и повторить увиденные ранее действия. По телу проходится дрожь, а пальцы на ногах поджимаются. Невероятно. Чимин прикрывает глаза и ведет сжатым кулаком вниз, оттягивая кожицу. Стонет и выгибается в спине…       Этим временем Чонгук запрокидывает голову на изголовье чиминовой кровати и до крови закусывает губу. Он пугается собственных ощущений, но продолжает стимулировать свой член ладонью: надавливает пальцем на головку, ведет вниз и сжимает у основания. Он и раньше это делал (одноклассники как-то заговорили об этом, вот Чон и решил попробовать). Но сейчас все по-другому. Перед глазами искры и яркие вспышки, а ещё… Лицо Чимина. Господи, эти пухлые губы, призывно раскрытые в пошлом стоне, закатывающиеся от наслаждения глаза и пальцы… Пальцы, обхватывающие ствол Чонгука…       Парня надолго не хватает, и тот кончает в свою ладонь, громко вскрикивая и изгибаясь в спине до хруста позвонков. Грудь тяжело поднимается, язык судорожно скользит по сухим губам.       Чонгук ошарашенно смотрит на свою ладонь, покрытую вязкой белой субстанцией, когда сердце возвращает свой прежний ритм. Неужели он кончил представляя своего брата?..

***

Парням шестнадцать.       Чимин идет по школьному коридору со своим лучшим другом Тэхёном. Тот увлеченно рассказывает о том, как на выходных ездил с родителями на турбазу, где спускался с ними по реке на байдарках. -…там так трясло. Когда мы спускались по порогам… Господи, я думал, что ласты прямо там протяну. — Я бы и шагу не ступил туда, Тэ. Ты герой, — хихикает Чон, смотря на своего друга, растягивающего губы в квадратной улыбке. — Я тоже так думал… Но знаешь, там невероятная природа. Такой чистый запах и… О, Чимин, смотри, — Ким быстро переключил свое внимание на что-то, вернее кого-то, стоящего у окна, — Малыш Гукки у нас альфа-самец оказывается, — косится на Чимина и наблюдает за его реакцией. Он ведь не глупый малыш, давно заметил что-то неладное между этими двумя.       Чимин недоуменно переводит взгляд с Тэхёна на своего брата и впадает в ступор: тот стоит около стены и ярко улыбается девчонке с их параллели, а та в свою очередь кокетливо строит ему глазки. Руки русоволосого (Да-да, Чимин покрасился) невольно сжимаются в кулаки, а в груди что-то неприятно колется. Парень хмурит свои брови и шумно втягивает воздух носом, готовый вот-вот, да сорваться с места, чтобы оттащить эту девушку от собственного брата (желательно за волосы). Внутри Чимина будто просыпается ревнивая истеричка. — Чиминни, Тэ, — Чонгук машет рукой брату и другу и манит их к себе.       Ким, словно на буксире, тащит старшего за руку к однокласснику и приветливо улыбается, не замечая гневного взгляда, устремленного на его и Чимина сплетенные пальцы, которые он намеренно не отпускает, да и Чон-старший не возмущается. — Это Лалиса, — представляет он парням девушку, а та в свою очередь наигранно широко улыбается им. Чимина мутит от этой улыбки. — Тэхён, — представляется парень, считающий, что под его кроватью живут лунные кролики (разумеется, он говорит это забавы ради, он же не ребенок, так ведь?). — Чон Чимин, — сухо здоровается русоволосый и заглядывает в глаза брата, мол, спрашивая: «Серьёзно? И что, вы с ней мутите?» — Чимин мой братишка, — широко улыбается Чонгук, а после резко тянет парня на себя и захватив того в плен своего согнутого локтя, начинает тереть свободной рукой тому макушку. — Йа, Чон Чонгук! — возмущается русоволосый, но при этом широко улыбается. Всё-таки его брат такой дурашка… Но эта улыбка мгновенно слетает с его лица, когда девушка говорит заветные (не желанные) слова: — Чимини-оппа, мы с твоим братом встречаемся, поэтому я надеюсь, что с тобой мы сможем подружиться. — Ого, — восклицает Тэхён, а после хлопает в ладоши и что-то говорит ещё, незаметно косясь на лучшего друга.       Чимин не слушает. Он молча заглядывает в растерянное лицо своего брата, который нервно сглатывает, заметив непонимание… и тоску в глазах напротив. Чимин ему сейчас напоминает брошенного на произвол судьбы котенка, такого хрупкого и одинокого. — Что ж, я рад за вас, ребята, — натянуто улыбается парень и неаккуратно скидывает с себя руку брата, — Извините, мне нужно подготовиться к уроку, — после этих слов он удаляется под непонимающие три (два) взгляда.       Пока он не понимает (не принимает) причины своего такого поведения. Ему бы порадоваться за брата, похвалить за хороший выбор спутницы, возможно даже пошутить, но нет… У него язык не повернется. Нету желания. Есть только странное, разрывающее душу чувство.

***

      После знакомства с девушкой Чонгука проходит около месяца. Чимин, честно, пытался смириться с произошедшим, но не мог. Он постоянно находил какие-то недочеты в Лалисе, (то она громко чавкает, когда ест с ними за столом школьной столовой, то слишком громко смеется над шутками Чонгука, слишком липнет к нему, Чимину, расспрашивая о предпочтениях его брата) когда оказывался в ее компании, а особенно, когда она приходила к ним домой, якобы делать домашку. Его бесило то, что эта девушка врывалась на его территорию и отнимала у него Чонгука, который в первый день пытался поговорить с братом, на что тот ответил: «Прости, Гукки, я просто слишком устал тогда. Я действительно рад за тебя», а после разбавил свои слова крепкими объятиями и неловкой улыбкой.       Чимин потягивается на своей кровати, а после начинает громко кашлять, сжимаясь в позе эмбриона. Всё-таки не стоило ему валяться в снегу без шарфа и шапки на пару с Чонгуком…и Лалисой. Парень тяжело вздыхает и встает с места, мгновенно замирая в одном положении. Перед глазами все плывет, а сил практически нет, чтобы твердо стоять на ногах. Но тем не менее, он отважно делает шаги в сторону кухни, периодически вздрагивая из-за соприкосновения голых ступней с холодным кафелем под ними. Дойдя до места назначения, он сухо здоровается с Чонгуком, болтающим по телефону, очевидно с Лалисой, а после доходит до навесных полок и поднимает вверх голову. Зря. Очень зря. Земля медленно уходит у него из-под ног, а тело начинает заваливаться назад. Последнее, что он чувствует, это крепкие объятья брата и успокаивающий шепот на ухо.       Ему действительно хочется верить, что всё будет хорошо…

***

— Спасибо, — кланяется врачу Чонгук и закрывает дверь.       Руки парня до сих пор подрагивают, а в голове так и крутятся картинки произошедшего час назад: вот Чонгук наблюдает за стройным станом брата, пропуская болтовню Лалисы мимо ушей, невольно опускает взгляд на аппетитные ягодицы, а после он подрывается с места, чтобы подхватить того на руки. Чон в тот момент очень испугался, а когда почувствовал жар родного тела, то сразу же понял в чём дело. Быстро занеся брата в его комнату и уложив того на постель, он сразу же вызвал скорую.       Чонгук тихо заходит в комнату к брату, который переводит на него свой уставший взгляд. У брюнета мурашки по телу пробегаются, а сердце мгновенно в пятки уходит. — Прости, что напугал, — слабо улыбается Чимин. — Дурак, — бурчит Гук и заваливается на свободную половину кровати. — Ты можешь заразиться, — неуверенно начинает старший, натягивая пуховое одеяло до глаз, а после замирает, когда брат нависает над ним. — Мне плевать, Чимин-а, — улыбается тот и быстро чмокает русоволосого в торчащий носик.       Оба так и зависают: один от реакции своего тела и смущения, а другой от неожиданности собственных действий. — Как ты себя чувствуешь? — быстро приходит в себя Чонгук и обнимает Чимина, который робко укладывает свою голову тому на плечо. — После укола мне стало лучше. — Это хорошо, — кивает Чон-младший и прикрывает глаза, начиная медленно погружаться в дремоту из-за успокаивающего запаха мяты, исходящего от волос брата. — Как дела с… Лалисой?.. — через силу интересуется Чимин, тоже прикрывая глаза. — Ну такое… — неохотно отвечает брюнет, — Она в последнее время мне мозги выносить начала, мол, почему я никуда с ней не хожу. Не думал, что женщины такие требовательные. — Тебя расстраивает это? — Не-а. Мне плевать как-то. — В смысле? — Чимин медленно отстраняется от брата и заглядывает в его расслабленное лицо. — Мне нравится другой человек, — просто отвечает Чонгук и обратно притягивает старшего к своей груди, из которой сердце норовит выскочить. — Твое сердце так стучит, — шепчет русоволосый и неосознанно льнет ближе, медленно погружаясь в дрему. — Всё из-за тебя, Минни, — на грани слышимости произносит Чонгук, но тем не менее Чимин слышит это и вздрогнув, проглатывает неожиданный ком в горле.       Оба чувствуют друг к другу совсем не братские чувства, и это разрывает их на части: с одной стороны они понимают, что то, что они чувствуют — неправильно, против природы, а с другой — им хочется окунуться в пучину любви и понимания… Им будет сложно справиться с этими чувствами…

***

Парням восемнадцать. — Йа, Тэхён, отцепись ты уже, — хнычет Чимин, идя по коридору университета, в который он поступил со своим другом и братом, — Чонгук-а, — пищит он и запрыгивает на ошарашенного парня, цепляясь за него всеми конечностями, — Этот извращенец хочет раздеть меня. — Тэхён! — рыкнул Чон, обнимая старшего за талию и бережно прижимая к себе, — Какого черты ты… — Айщ, Чонгук! Ты вообще знаешь, что у твоего брата на теле? — надулся Ким, а после зло зыркнул на людей, пялящихся на их компанию, — Пошли вон.       Чимин испуганно пялится на брата, который поставил его на ноги и прижал к стене, нависая над ним грозной тучкой. Внутри все бушевало, грозилось выйти наружу неприличным стоном, который тот упорно сдерживал в себе. Слишком близко.       После того случая, два года назад, когда Чонгук завуалированно признался брату в чувствах, они стали ближе. Но не переставали опасаться того, что могут перешагнуть «братскую» черту. Два года они пытались что-то сделать со своими чувствами, но те лишь крепчали с каждым днем, с каждым объятием и теплым взглядом, брошенным на друг друга. — Что Тэхён имеет в виду, Чимин? — низко шепчет Чонгук и склоняется над братом. Ему плевать на косые взгляды проходящих мимо учеников. Так было всегда. Когда дело касается Минни, то все остальное сразу улетает на второй, а может и третий план. Этот парень важнее всех и всего. — Давай дома поговорим… — неуверенно улыбается пепельноволосый (апгрейд) и упирается руками в широкую грудь брюнета (не апгрейд), гулко сглатывая вязкую слюну. — Там татуировка, Гукки! — подначивает шепотом Ким, а после с радостным воплем скрывается за углом. — Чего? — удивляется парень и смотрит в виноватые глаза старшего, — Ты сделал это в тайне от меня? — расстроено шепчет Чон и отстраняется от брата, — Предатель, — показушно разворачивается на пятках и идет в сторону, в которую убежал друг.       На самом деле он не расстроен, просто хочет поиздеваться над Чимином, чтобы тот после пришел к нему в комнату и прыгнул в его в объятия. План конечно так себе, но чем черт не шутит? Ему давно не хватает обжигающих прикосновений брата, который вечно после института занят учебой до поздна, а после так и засыпает за столом. Чонгук конечно же переносит старшего на его просторную кровать и оставляет нежные поцелуи на щеках и уголках губ, думая, что тот спит.       Но Чимин не спит. Он медленно сгорает от обжигающих прикосновений, а когда Чон скрывается за дверью его комнаты, то тихо пищит в подушку. Они оба такие хитрые… Стоят друг друга.

***

      Чимин весь оставшийся день ходит как в воду опущенный. Чонгук игнорирует его, а он в свою очередь игнорирует Тэхёна, ибо тот трепло. Чон Чимин хотел сам все рассказать Гуку и Тэхёну, когда татуировка зажила бы, но последний невовремя зашел в раздевалку, когда его кофта задралась, обнажая белые бинты, скрывающие ребра.       Чимин заходит в дом один, ибо Чонгук задержался в университете, бросив из-за плеча: «Не жди меня.» Он так и сделал. Его мысли слегка запутались. Он ничерта не понимает такой реакции Чона, потому что в том, что Чимин набил татуировку в тайне от него — нет ничего страшного. Брюнет бы ни за что не обиделся на такую чепуху. Но сейчас… Что в голове этого подростка-переростка с глубокими черными глазами и обворожительной «кроличьей» улыбкой?       Завтра выходной, поэтому пепельноволосый решил прилечь поспать, чтобы ночью позависать в интернете. Когда парень переоделся в домашние штаны и футболку, то сразу же завалился на свою мягкую кровать и прикрыл глаза. Сегодня был действительно изматывающий день.

***

      Чонгук долго ходит по магазину и выбирает закуски к просмотру фильма. — Гукки, — окликает его Тэхён, который неожиданно замечает его у полки с чипсами. — О, ты чего тут? — удивляется Чон и кидает в корзину пачку крабовых чипсов. — Мамане помогаю, — кивает в сторону женщины, которая приветливо машет Чону, а тот в ответ кланяется ей, — Ты действительно так сильно обиделся на Чимина? — задает волнующий его вопрос Ким. — Не-а, — широко улыбается брюнет, — Просто решил проучить этого засранца. — Он что-то сделал тебе? — Украл мое сердце всего-лишь,— хотел ответить парень, но лишь отрицательно покачал головой. — Я подожду тебя на улице, хочу задать один важный вопрос, — резко стал серьезным Тэхён и ушел, оставив друга с недоумением в глазах.

***

— Что ты хочешь узнать, Тэхён? — интересуется Чонгук, садясь рядом с Кимом на лавке возле магазина. — Ты любишь Чимина? — Э-э… Конечно, он же мой брат, — чуть помедлив ответил брюнет. — Ты меня прекрасно понял, Чонгук, — зыркнул русоволосый. — Ч-что ты… — Чонгук пребывал в некой прострации. — Я не собираюсь осуждать, Гукки. По вам видно, что что-то, да происходит. — Я боюсь, — отпускает себя Чон через несколько минут молчания и устало смотрит на друга, — Все эти стереотипы и «это же против природы» меня выводят из себя, потому что я не могу открыться. — Ты боишься осуждения? Кивок. — Общество всегда будет осуждать то, чего не понимает, — как знаток, произносит Ким и подбадривая гладит Чона по спине, — Конечно, то, что вы братья делает ситуацию сложнее, но знаешь… Разве важно то, кого любить? — Ну, не родного же брата! Это какой-то сдвиг… — Мне сложно это понять, — тихо говорит Ким и смотрит в печальные глаза напротив, — Но я принимаю вас. Вы мои друзья, близкие люди, и я хочу чтобы вы были счастливы. Счастливы в объятиях друг друга. — Тэхён… — На остальных плевать, — перебивает друга русоволосый, — Главное то, что вам будет хорошо. — А как же родители? — сомневается Чон, но слегка расслабляется из-за слов друга. — Ну-у-у, а что если они предполагают, что между вам что-то происходит? Может вам стоит просто сесть с ними за одним столом и всё обсудить? — И как ты это себе представляешь? Мам, пап, я гей и я люблю своего брата? — Ага, — с улыбкой на лице кивает Ким, — Только не «я», а «мы». — Что? — Да ладно тебе, Чон Чонгук. Не прикидывайся, что не знаешь об ориентации своего брата. — Мы не обсуждали это, — пожимает руками брюнет. — Просто засоси его и не беси! Мне пора, Гукки! И помни, кто не рискует, тот не пьет шампанского! — широко улыбается Ким и убегает в сторону родительницы, которая передает ему пакеты с продуктами и машет Чону на прощание.       Чонгук всерьез настроился на серьёзный разговор с Чимином и родителями. Уже давно пора расставить все точки над «i».

***

      Чимин устало выдыхает и открывает глаза. Он проснулся около получаса назад и все никак не мог прийти в себя. Все мысли превратились в кашу, из которой отчетливо выбивался Чонгук. Этот парень просто с ума сведет его своим поведением.       Парень медленно поднимается с кровати и идет на кухню, откуда доносятся разговоры родителей и брата. Замирает на месте. — Чонгук? Что ты такое говоришь?.. — потерянно произносит мать. — Я сказал, что я гей, мам, — устало выдыхает парень и вздрагивает, когда на его плечи ложатся родные маленькие ладошки. — Господи, — прикрывает глаза глава семейства, а после произносит неожиданные для всех слова: — И кто твой… парень? — Ч-что? — вздрагивает Чонгук и впивается ладонью в бедро брата, который сел рядом. — Чонсок, тебя не заботит то, что один из наших сыновей по парням? — произносит мать и удивленно смотрит на мужа, а после те вдвоем переводят ошарашенные взгляды на второго сына. — Вообще-то… Я тоже того… — признается Чимин и весь напрягается, опустив взгляд на переплетенные со своим братом руки. Его мозг все еще дремлет, поэтому он решается на такие откровения.       Чонгук гордо улыбается своему старшему брату и упирается лбом ему в плечо, тихо нашептывая: — Ты молодец, Минни.       Чимин слабо улыбается, из-за чего одинокая слеза скатывается по его щеке. Его трясет от эмоций, переполняющих его грудь и душу. — Что ж, — раздается несмелый голос отца спустя долгие минуты молчания, — Вы действительно будете счастливы рядом с…парнем? — Отец… — всхлипывает Чимин от осознания того, что старший принял их, а после замирает. Что будет, если они произнесут всю правду в слух? — Знаете, я давно за вами наблюдаю и думала, что буду готова к такому повороту событий… — тихо произносит Мина, когда тишина слишком затянулась, — Нам будет сложно смириться с тем, что мы не сможем понянчить внуков, — грустно улыбается, — Но если вы действительно будете счастливы в таких отношениях, — женщина многозначительно смотрит на своих сыновей, будто говоря им: «Вы сильно палитесь, ребята», — То и мы будем счастливы. Ведь так должны поступать любящие своих детей родители? — Только давайте так, — подбирая настрой жены, Чонсок облокачивается на спинку стула, — Вы сами должны понимать, что это не совсем правильно. Общество такого не примет. Поэтому, будьте осторожны и не нарывайтесь на гомофобов. И, пожалуйста, без сюсюканья в доме… Хотя бы когда мы рядом, — улыбается отец семейства, а после с Миной подходят к своим ошарашенным сыновьям и заключают в крепкие объятия.

***

— Я всё ещё не могу поверить в произошедшее, — тихо произносит Чимин, заходя в свою комнату. — Я тоже, — соглашается Чонгук, развалившись на кровати старшего, — Не думал, что они примут это. — Чонгук… — произносит пепельноволосый через пару минут молчания. — Ничего не говори, — шикает парень и тянет Чимина на себя, заключая того в свои объятия, — Я… люблю тебя, Чимини, — шепчет в шею брата. — Господи, это так чертовски неправильно, — на удивление Чонгука всхлипывает старший и жмется ближе, — Но я ничего не могу поделать со своими чувствами к тебе. Я… Не хочу видеть рядом с тобой никого другого. Это так неприятно и… Я так жутко ревную тебя ко всем. — Знаешь, Тэхён сказал мне, что общество никогда не примет того, чего не понимает. И я понял, что мне плевать на их мнение, — Чонгук медленно отодвигается от брата и заглядывает ему в глаза, — Я не перестану любить тебя, Чимин.        Чимин смотрит на человека, занимающего все его мысли и сердце и не может сдержать широкой улыбки. Ради него он готов отпустить себя и забить на стандарты общества. Он хочет быть счастливым и делать счастливым Чонгука. — Я люблю тебя, — еле слышно шепчет младшему, а после сокращает расстояние и соединяет их губы в таком запретном, но трепетном поцелуе. Он слишком долго сдерживал себя и свои эмоции, слишком долго любил этого человека из тени.

Change — NF

       Парни целовались долго и тягуче. Сплетали свои языки в медленном танце и испивали друг друга до конца. Со временем Чимин перебрался на бедра Чонгука, который в свою очередь сжал под футболкой узкую талию старшего, пальцами цепляя бинты на ребрах. Прикосновения голой кожи к коже обжигали и дарили неимоверные импульсы возбуждения. Когда воздуха стало совсем мало, парни стукнулись лбами, да так и остались в этом положении восстанавливать дыхание. — Надо остановиться, — тяжело дышал Чимин. — Черт, — рыкнул Чонгук и резко толкнулся бедрами вверх, вызывая у пепельноволосого глухой стон из-за соприкосновения возбуждений сквозь домашние штаны, — Я так не хочу останавливаться, Минни…        Чон-старший нахмурил брови и начал обдумывать то, что собирался сейчас сделать. Ему неимоверно сильно хочется доставить парню под собой удовольствие. — Сними её, — выдыхает в шею Гука и тянет вверх за края футболку, попутно оставляя на шее отметину, показывающую, что этот парень уже занят. Занят им. — Малыш…       Чимин переводит поплывший от возбуждения взгляд на лицо Чона и пошло ухмыляется, до конца стягивая с парня футболку. Тело Чонгука слишком идеально, оно никогда не оставляло пепельноволосого равнодушным: каждый раз, когда младший щеголял с голым торсом по дому, то ему так и хотелось прикоснуться к нему, обвести каждый изгиб губами, прочертить дорожку из поцелуев до кромки штанов… Собственно говоря, сейчас он и принялся за это дело, не забывая оставлять на, словно вылепленном умелым мастером, теле свои отметины и обводить ореолы сосков языком, тем самым вызывая у Чонгука тихие поскуливания. — Чимин-а, — тяжело дышит младший и впивается в волосы брата рукой, когда тот начинает робко проводить языком по возбуждению сквозь боксеры, предварительно стянув до конца штаны. — Ты такой большой, — смущенно произносит Чимин, а после стягивает и нижнее белье, мгновенно сглатывая слюну от открывшегося вида на увитого венками багрового члена.        Пепельноволосый на пробу, нерешительно, проводит языком по влажной головке и слегка морщится из-за горьковатой жидкости, осевшей на языке. Он думал, что будет противнее, но не встретив как такового отвращения, продолжил свои манипуляции. После того, как член был полностью вылизан, а глаза Чонгука закатаны от наслаждения, Чимин насадился ртом на половину, сразу же выпуская орган из рта. Рвотный рефлекс неприятно сдавил глотку. — Чимин, ты не обяза-а-ах… — Гук не успел договорить, ибо его член мгновенно погрузился в горячую глотку брата до упора. Его рука сильнее сжалась в шелковистых волосах, а пальцы на ногах поджались от удовольствия. Он сходил с ума от осознания того, что вытворял его любимый…брат? Парень?        Чонгука надолго не хватило, он крепче вцепился в мягкие волосы и потянул наверх, чтобы Чимин отстранился, но в ответ получил сопротивление. — Минни, я сейчас… — скулил Чон, стараясь не кончить в этот момент. Он правда старался, только вот когда раздалась вибрация по члену, а глотка сжалась вокруг него, все самообладание пошло к черту.       Чонгук выгнулся в спине до хруста позвонков и с громким стоном излился в рот старшего, который лишь довольно улыбнулся и с трудом проглотил сперму, после облизывая свои разбухшие губы.       Брюнет загнанно дышит и смотрит на Чимина, который закусив губу доводит себя до разрядки. Блять. Лучше бы он этого не видел… Не видел, как брови заламываются на прекрасном личике, глаза закатываются, а губы раскрываются безмолвном стоне, после выдыхая его имя. — Гукки…

***

      Всё шло своим чередом. Парни каминг-аутнулись перед своим лучшим другом и стали более открытыми перед ним, не смущаясь держаться за ручки во время прогулки. Правда Чимина всё ещё передергивало от взглядов окружающих. Чонгук же полностью понимал и принимал своего брата-парня и не настаивал на проявлении своих чувств в университете, где многие знали о их родстве. Хотя не совсем… Объятия со спины во время перерыва и рука на хрупком плече… Он не мог себе в этом отказать. Ведь многие братья так делают, правда же? Чимин часто ворчит из-за этого, озираясь по сторонам и пряча взгляд за длинной челкой. Но не отказывается, ибо это слишком трепетно и приятно.       В последнее время пепельноволосый стал замечать, что его брат стал более решительным в интимном плане. Нет, тот не настаивает на сексе, но не может отказать себе горячих поцелуях, бордовых отметинах на чужом теле и минете на ночь.       Чимин понимал, что Чонгуку хочется испить его до самого дна, вкусить запретный плод… Он слишком сильно переживал за их первый раз, ведь был профаном в этом деле, и всё, что он мог, так это доставить удовольствие парню своим ртом.       Парень долго решался на этот ответственный шаг и вскоре взял себя в руки. Он мужик, в конце концов. Поэтому, после того, как парни отпраздновали свое совершеннолетие в кругу близких и друзей, сразу же убежал наверх, в свою комнату и заперся в ней.       Он знал, что родители дадут им полную свободу действий в это день и по его просьбе (мол, они хотят посидеть в кругу друзей, ага-да) покинули квартиру, сказав, что заглянут к бабушке с дедушкой. Чонгук остался на кухне с Тэхёном и убирал посуду. — Вы стали уже совсем взрослые, — слезливо, в который раз, произносил Ким и обнимал Чонгука со спины, — Мои птенчики так быстро расправили свои перышки… — Тэ-э-э, — смеялся Гук, — Почему ты говоришь это, будто мы твои дети? — Разве нет? Я воспитывал вас почти с пеленок… — Мы познакомились в семь лет, Тэ… — Неважно! В конце концов, я помог вам в ваших отношениях! Я буквально был наблюдателем их развития и принимал в них участие! — Спасибо, — нежно улыбнулся Чонгук, усаживаясь на стул.       В кармане Тэхёна завибрировал телефон, а спустя пару минут тот широко улыбнулся и перевел хитрый взгляд на Чона. — Не обессудь, Гукки, но мне нужно бежать, — попутно отправляя «Файтинг!» телефонному собеседнику, Ким подорвался со своего места и побежал в прихожую, — Завтра я познакомлю вас со своим Шугой-хёном. — Двоюродный брат который? — оперевшись о стену плечом, Чонгук наблюдал, как друг в спешке натягивал куртку и ботинки. — Ага, — неловко улыбнулся Ким, в мыслях прокручивая образ любимого хёна.       После того, как Чонгук проводил Тэхёна, он прошелся по всей квартире выключил везде свет и направился в сторону комнаты брата, который как-то слишком быстро улизнул от него, ничего не сказав.       Потянув ручку двери вниз, Чон аккуратно заглянул внутрь, где царила полнейшая мгла, было слышно лишь копошение на кровати. — Чимин? — Гукки, зайди и закрой дверь, — прошептал пепельноволосый, нервно сжимая пальцами бордовые простыни. Это пиздец, какой волнительный, но не менее желанный момент.       У Чонгука ноги подкашиваются, когда дверь оказывается заперта, а в темноте он начинает разглядывать очертания длинных худых ног Чимина. Взгляд выше. Дыхание перехватывает. — Черт, что ты со мной делаешь? — сглатывает вязкую слюну, смотря на торс парня, укрытый лишь шелковой белой рубашкой и черными портупеями. — С Днем Рождения, Гукки, — тихо шепчет парень и медленно приближается к человеку, занимающему все его мысли и всё его сердце.        Буря эмоций не поддающаяся описанию. Цунами чувств, смывающее все на своем пути, но оставляющее любовь и нежность. Извержение вулкана, приносящее за собой не разруху, а лишь пожар в сердцах двух влюбленных, которые сплелись в жарком поцелуе на невыносимо нежных простынях.       Чимин для Чонгука — цветок. Такой прекрасный и хрупкий. Такой нежный и в то же время дерзкий и непредсказуемый.       Чонгук для Чимина — океан. Такой глубокий и необузданный. Такой прекрасный и суровый.       Жизнь быстротечна. Время безудержно. Но лишь любовь этих двух парней имеет смысл и срок в «бесконечность». Они те, кто обрели счастье в объятьях друг друга. Те, кто нашли пристанище в душе и сердце человека, так нежно и трепетно целующего каждый изгиб тела, каждую родинку, шрам. Те, чьи тела идеально смотрятся на бордовых простынях. И, конечно же те, кто знает, что такое настоящая жизнь.

Жизнь одна, дамы и господа. Так проживите же её на полную катушку. Не жалейте о том, что сделали. Жалейте лишь о том, чего не сделали вовсе. Все мы люди. Все мы имеем право на искреннюю любовь и поддержку близких. И если Вам тяжело… Боритесь. Боритесь за собственное счастье. Боритесь за то, чтобы Ваша жизнь была такой, о какой Вы мечтали. Всё в Ваших руках. Не все люди понимают то, что выходит за рамки «обычного». Но это лишь их проблема. Не нужно бояться. Не нужно ограничивать себя. Мир не остановится, если Вы станете счастливы. И помните… Любовь прекрасна во всех её проявлениях. Любовь не имеет пола и границ.