Inevitability

      Чимин возвращался из подземелий в апартаменты, успешно миновав последний лестничный пролёт и ни на секунду не прекращая потока тревожных размышлений. Как возможно пойти на компромисс с альфой, который тебя ненавидит? Что произойдёт, когда ситуация приблизится к отметке «патовая»? Слизеринец действительно не понимал, как можно развернуть вектор их отношений в совершенно противоположную сторону. Если задуматься, Чимин никогда не питал к гриффиндорцу настоящей ненависти. Раздражение — безусловно, неприязнь — определённо, но никак не ненависть. О чувствах самого Чона он может только догадываться.       Чонгук и правда иногда бывает невыносим. Например, на втором курсе он постоянно доставал его издевательствами по поводу «лишнего веса» с таким энтузиазмом, как будто не тот объём талии блондина наносил ему личное оскорбление. Во время игр и тренировочных матчей слизерина с гриффиндором альфа старается сделать как можно больше сложных финтов, как бы говоря: «Смотри, я лучше тебя.» Неоднократно он дразнил его «выскочкой», «недоумком», «слабаком»… Это было похоже на бесконечную игру, где Чонгук каждый раз находил способ задеть его, а он — продемонстрировать свою выдержку или уколоть в ответ.       Ворошение не самых приятных воспоминаний немного испортило настроение и желание заходить в квартиру пошло на убыль.       В гостиной Пака окутал тяжёлый и плотный кофейный аромат. Слизеринец пока что плохо разбирался в том, что значат изменения в структуре запаха и как правильно работают феромоны (не имея собственного запаха, он не мог распознавать и чужие), но даже так понял, что Чон очень зол. Неприятные мурашки бегут по всему телу от угнетающей обстановки и иррациональное чувство вины вместе с желанием исправить все как можно скорей. Что это за бред? С какой это стати он виноват перед этим заносчивым засранцем?       Сам гриффиндорец обнаруживается в спальне, вальяжно развалившись посередине обширной кровати. Его поза вполне расслаблена и непринуждённа, а вот выражение лица и светло-янтарного цвета глаза говорят об обратном. Блондин не знает, что делать. С одной стороны, хочется накричать на альфу и выгнать его из комнаты, с другой — сделать уже хоть что-нибудь для ослабления этого чертового давления, тревожащего его инстинкты. Поскольку совладать с гриффиндорцем не представляется возможным, даже когда тот в хорошем настроении, он избирает тактику игнорирования. А потому молча проходит в сторону шкафа. Он сможет это сделать. — Сегодня ты спишь на диване, коротышка. Так уж и быть, я позволю тебе взять одеяло с подушкой. — Едким приказным тоном резюмирует брюнет, закидывая руки за голову. Окей, всё-таки не сможет. Какая-то часть омеги хочет беспрекословно подчиниться, чтобы угодить, но всё остальное существо моментально взрывается от желания выказать своё недовольство и поставить оборотня на место. Слизеринец выбирает второй вариант. — С каких это пор блохастым шавкам разрешено спать в хозяйской кровати? — Ядовито парирует Чимин, нарочито медленно расстегивая пуговицы на мантии. Это его комната, он занял её первым (что, конечно, не правда, но это никого не волнует), а значит, это гриффиндорец должен уходить. Пускай катится хоть к самому Мерлину со своими идиотскими феромонами. — Вали на свою подстилку в гостиной, мне нужно переодеться. — Он чувствует, как невидимое давление с каждым его словом все больше нагнетает обстановку, но подавляет крупицы тревоги в зачатке и старается сдержать лёгкую дрожь в коленях. Нельзя поддаваться.       По другую сторону комнаты янтарные глаза становятся алыми, из горла вырывается утробное рычание. Чонгук не хочет даже пытаться держать себя в руках и позволяет злости затопить своё существо. И так слишком долго сдерживался. Он не помнит, когда успел массивной фигурой нависнуть над омегой, но отчетливо чувствует сладкую карамель с примесью животного ужаса. Такое сочетание в данный момент доставляет некое садистское удовольствие. Все ещё распалённый чужими словами, альфа берётся руками за ворот чужой мантии, цепляя надетый вниз свитер, и одним резким движением разрывает дорогую ткань надвое. Блондин коротко пищит от испуга и часто дышит под аккомпанемент в разнобой падающих на пол пуговиц. Давление становится невыносимым и железным обручем сдавливает виски, отчего слизеринец хватается за голову и опускает её, крепко зажмурившись.       Заметив жест умиротворения, зверь мгновенно успокаивается. Кипящая внутри ярость немного угасает, так и не достигнув своего апогея и нерасторопной улиткой перерастает в чувство вины. Сознание альфы вновь разделено на две конфликтующие стороны. Одна готова добить коротышку хотя бы словом, а вторая в ногах ползать и скулить протяжно — лишь бы он перестал трястись от страха. — Да что с тобой не так, Чон?! — Раздраженно огрызается омега между попытками устоять на ослабевших ногах. Атмосфера вокруг больше не похожа на бетонную плиту, так и норовящую задавить его, предоставив возможность немного прийти в себя и вдохнуть полной грудью. — В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты ведешь себя как пещерный человек! Думаешь, это нормально? — Храбрится блондин, ведь он не может позволить гриффиндорцу обращаться с собой подобным образом. — Это с тобой что не так? Почему именно ты? Из всего множества живых существ в этом мире Вселенная выбрала именно тебя! — Чаша терпения переполнена и он просто захлебнётся в этой вязкой зловонной жиже, если не напоит ею кого-то ещё. Макгонагалл вынесла вердикт, что он отстранён от чина капитана команды и от игр в целом. Естественно, это временная мера, но, какого Дьявола он вообще должен проходить через всё это дерьмо? Сознание просто отказывается верить в то, что одно крошечное обстоятельство способно так кардинально изменить ему жизнь. Он смотрит на извечного школьного соперника и окончательно теряется.       У язвительного и уверенного в себе слизеринца влажно блестят глаза и опасно подрагивают обиженно надутые губы. Произведённый эффект не приносит должного облегчения, вместо этого губительная горечь скапливается где-то на кончике языка и имя ей — разочарование. Тем временем омега немного стыдливо кутается в остатки располовиненной одежды и, заметив, что за ним наблюдают, разворачивается к Гуку спиной. — В последнее время я часто задаю себе этот вопрос и ответ всё время один. — Почти на уровне шепота произносит он, с каждым словом словно уменьшаясь в размере. — Я не знаю, Чонгук. — Имя, слетевшее с этих губ, всё равно, что выстрел. Это был первый раз на памяти альфы, когда Пак назвал его по имени без каких-либо коверканий. Эти несчастные несколько звуков задели какие-то невообразимые фибры его души, которые теперь резонируют искренним сожалением. — Но винить во всем меня ты не имеешь права. — Блондин сбрасывает с себя непригодные для ношения тряпки в месте с остатками оцепенения, натягивает на себя толстовку вдвое больше него самого и поворачивается. Глаза напротив — океан застаревшей печали. — Ты не единственный, кто страдает. Я, конечно, не ждал, что мой истинный будет от меня в восторге, да и сильного желания встретиться с ним у меня не было. — Чимин обнимает себя руками и уводит взгляд в сторону. — В конце концов, я из рода аристократов и, как ты сам знаешь, возможность самостоятельно выбрать себе супруга нам выпадает крайне редко. Так же я опасался, что у нас с ним могло получиться так же, как у Тэ с Хосоком. Но к ненависти был не готов. — Тихий мелодичный голос надломился на последнем предложении. Не сказать, что ему хотелось этим поделиться, но они просто обязаны хотя бы попытаться нормально поговорить. И если Чон не в состоянии найти в себе сил (и мозгов) для этого, то слизеринец должен взять это на себя. — Однако в моей жизни не появится «Сокджин» с большим любящим сердцем, готовый собрать меня по частям… — На несколько мучительно долгих секунд в комнате повисла гнетущая тишина. Кажется, он сказал гораздо больше, чем требовалось, и именно поэтому конец тирады получился довольно резким. — Понятия не имею, почему ты так расстроен, но разберись с этим, пожалуйста, и прекрати уже вести себя как мудак.       Альфа с трудом сглатывает в попытке справится с распирающими эмоциями. Насколько бы не было болезненным осознание собственной несостоятельности, ему придётся это принять. Потому что Чимин абсолютно прав. Винить в этом кого-то бесполезно. И приписывать кому-либо из них ответственность за фатальность событий не имеет никакого смысла. Настал один из редких моментов, когда гриффиндорец не знает, что сказать. — Думаю, ты прав. — Нехотя произносит он, поджимая губы. — Предлагаю заключить что-то вроде перемирия. — Ладно, это не должно быть слишком сложно. В конце концов, это нужно для равновесия между ним и его второй сущностью. Он вновь обретёт контроль над собственной жизнью, даже если теперь придётся включить в неё коротышку. — Вот это уже похоже на стоящую идею. — Омега приподнимает брови в театральном удивлении, но спустя мгновение возвращает своему лицу серьёзность. — Но предупреждаю сразу, спать с тобой в одной кровати я не собираюсь и ночевать на диване не буду! — Как будто бы мне очень хотелось, — закатывает глаза Чон. Кажется, это потребует чуть больше работы и терпения, чем он ожидал. — Ещё условия или пожелания имеются? — Хочу приглашать Тэ и Джина без задней мысли о том, что их могут сожрать. Никаких оскорблений в их сторону я слышать не желаю. И давай обойдёмся без твоих дурацких альфьих замашек. Что насчёт тебя? — Он не случайно не назвал имя Джуна. Пак прекрасно понимает, что требовать от Чонгука немедленного усмирения довольно собственнической звериной сущности, по меньшей мере абсурдно. — Могу я надеяться, что ты не будешь занозой в заднице? — Саркастично спрашивает брюнет, лелея мизерную надежду на положительный ответ. — Только если ты перестанешь вести себя как мудак. — Легко парирует слизеринец, делая вид, что всерьёз озабочен состоянием своих ногтей. — Ну, а если серьёзно, то я не собираюсь тебе мешать ровно до тех пор, пока этим не начнёшь заниматься ты. Так же готов помочь со всем, что может понадобиться в тренировках с Ником. — Идёт. — Отлично. Теперь осталось только заставить это работать.

***

      Омега проснулся ранним утром с ощущением, что кто-то выставил его на улицу. Просто невероятно. Температура в спальне со вчерашнего вечера ни капли не изменилась и осталась достаточно комфортной, на нём пуховое одеяло и вокруг разложено множество подушек. Однако странная зябкость покрыла всё его тело, словно вторая кожа. Скорее всего, он просто немного простудился. Если симптомы не пройдут в ближайшие два дня, он обратится к мадам Помфри. А сейчас нужно вставать, потому что скоро за ним и гриффиндорцем придет резидент семейства Клауд.       В гостиной, развалившись на разложенном диване и шумно посапывая, спал Чонгук. Омега должен признать, что во сне его лицо выглядит куда приятней без всей своей напускной заносчивости и выражения мнимого превосходства.       Совершив все необходимые утренние процедуры, он кутается в одну из самых тёплых и, вместе с тем, самых больших своих толстовок, для того, чтобы не простыть ещё больше. Только после всего этого он решает, что пора бы уже и разбудить альфу, раз тот все ещё позволял себе дрыхнуть. — Подъем, мохнатая задница! Совсем скоро за нами явится твой наставник. — Как Пак и думал, для пробуждения хватило банального повышения голоса. Брюнет поморщился и послал в омегу свирепый взгляд, однако от комментариев и возражений воздержался.       Пространство вокруг стало плотным, воцарилась гнетущая тишина. Слизеринец усиленно делал вид, что изучает стену напротив, облокотившись на валик одного из кресел. Оборотень периодически недовольно пыхтел где-то сзади, когда в апартаменты довольно беспардонно ввалился его наставник. — Доброе утро! — Как можно доброжелательнее поприветствовал рыжеволосого Чимин, получив в ответ утвердительный кивок и мрачное выражение лица. «Интересно, а он по жизни такой угрюмый или Чон его так выводит?» — Подумал про себя блондин.       Поход в Запретный Лес происходил в гробовой тишине. Темные кроны деревьев, одна за другой, зловеще мелькали над их головами. На узкой извилистой тропе было множество проступающих корней, которые омега собирал по пути с завидной частотой. Через некоторое время они вышли на лесную опушку, на которой их уже ожидала незнакомая фигура.       Ею оказался молодой человек приятной наружности, довольно крепкого телосложения, с платиновыми волосами и широкой улыбкой. И всё бы ничего, но было в его внешности что-то хищное, заставляющее насторожиться. Хотя, возможно, так показалось только Паку. Незнакомец неторопливой кошачьей походкой двинулся им навстречу, и где-то в шести метрах от них рецепторы омеги защекотал немного грубоватый кедровый аромат. — Здравствуй, Альфа. — Мягкий, мелодичный тон с оттенком раболепия и учтивый наклон головы, адресованные Клауду, немного сбивают с толку. Затем он перевёл взгляд на гриффиндорца. — А ты, должно быть, тот самый щенок, которого наш вожак согласился взять на попечение! — Отсутствие привычного чувства такта, присущего англичанам, выбивало из колеи.       Пак мгновенно ощутил, как рядом с ним напрягся Чонгук, но не успел даже попытаться что-то предпринять. Чон резко рванул в перёд, утробно рыча и практически схватив говорившего за горло — ему помешала рука наставника, перехватив его на половине пути и резко прижав к влажной траве лицом вниз. — Достаточно! — Не громким командным голосом произнёс Ник и обратил на юношу тяжелый взгляд, отчего тот сразу же съёжился. — Но, что я такого сказал? Я же просто хотел познакомиться. — В недоумении пробурчал парень, немного надув щеки и повернув голову в сторону Пака. От пристального оценивающего взгляда по спине омеги волнами расползался холодок. С трудом подавляя желание отряхнуться, он направил всё своё внимание на Чона, чтобы избавиться от нервирующего зрительного контакта.       На лице альфы играли желваки, он тяжело дышал в попытках справиться с бушующим ураганом внутри. Не похоже, что у него получалось. Плавленное золото глаз без намёка на человечность красноречиво обещало новому знакомому, что тот будет харкать кровью. Тщетные попытки вырваться из хватки наставника только подстегивали двойное упорство. По скромному мнению Пака, ситуация явно выходила из-под контроля. — Чимин, поговори с ним или прикоснись к нему. — Резкий командный голос вырвал блондина из оцепенения. Сделать что? — Вы всерьёз думаете, что это сработает? — Липкий страх сконцентрировался где-то в области живота, спазмами расходясь по всему телу. Он не знал, что ему следует предпринять. Чон, всё так же метался в шумной борьбе с самим собой и скрёб когтистыми руками по земле, вспахивая ее не хуже плуга. Слизеринец физически ощущал исходившую от него ярость. — Да он же меня на составные части разберет! — Быстрее! — Клауд выглядел так, будто сдерживать юношу становится для него проблемой (хотя вряд ли это являлось правдой). Чувство самосохранения кричит: «беги отсюда как можно дальше!».       Пак глубоко вздыхает, чтобы унять дрожь в голосе и делает несколько неуверенных шагов в направлении гриффиндорца. Игнорировать нарастающий шум в голове становится всё сложнее, но он просто обязан взять себя в руки. — Чонгуки? — Блондин старался звучать как можно мягче. Хагрид говорил ему, что если столкнуться с разъярённой собакой, то нельзя провоцировать её даже голосом. Животные очень хорошо чувствуют интонацию. Чон, конечно, не собака, но метаться под Ником он всё же перестал, устремив на свою пару горящий янтарём взгляд. — Ты в порядке? — Вопрос был туповат, но слизеринец просто не знал, что ему следует делать дальше. Ответа не последовало. — Тебе нужно успокоиться, Гуки. — Чимин чувствовал себя идиотом главным образом потому, что разговаривал с оборотнем, как будто тот был душевно больным. — Дыши глубоко и постарайся расслабиться, хорошо? — Лично для себя Пак решил, что умрёт со стыда как-нибудь потом, когда рядом не будет свидетелей. Зато этот импровизированный поток бреда действительно возымел эффект. В глазах брюнета появилось осознание происходящего. — Ник, ты можешь меня отпустить. — Хрипло резюмировал Чон. Юноша без спешки поднялся с земли, стряхивая с себя налипшие травинки и остатки влажной земли. Напряжение, витавшее в повисшей тишине на физическом уровне, мешало свободно дышать. — Эм… Мне кажется, мы немного не с того начали. — Замялся, всё ещё незнакомый альфа, почесывая заднюю сторону шеи. — Меня зовут Айзек Мэлтон. Но вы можете называть меня Заком. Прошу прощения, если мои слова кого-то задели. Мои друзья иногда говорят, что мне не хватает воспитания. — Его улыбка чем-то напоминала омеге одну из извиняющихся улыбок Тэхёна. — Пак Чимин. — Коротко констатировал блондин, опасаясь чем-то спровоцировать агрессию одного оборотня. И, в попытке избежать дальнейшего неловкого молчания, спешно добавил. — А это Чон Чонгук — моя пара. — Буквально на несколько мгновений лицо собеседника приняло благоговейное выражение, но последующая реплика не оставила и шанса Мелтону выразить свои чувства в словесной форме. — Если вы уже закончили с формальностями, то позвольте мне объяснить суть сегодняшней тренировки. — Удивительно, что кто-то вроде Клауда одной репликой способен так изменить микроклимат. Хотя, это вполне очевидная черта Вожака. — Поскольку наша цель — установить единство двух сущностей внутри Чонгука, ему необходимо научиться взаимодействовать не только со своим партнёром, но и с другими оборотнями его статуса и возраста. Так же стоит заняться навыками и правилами боя. Именно поэтому Айзек здесь. — Прошу прощения, но не могли бы вы мне обрисовать мою задачу? — Робко спросил слизеринец. Объяснение звучало слишком обобщенно, чтобы понять собственную роль во всём этом. — Хороший вопрос. Поскольку волчья форма Чонгука не является стабильной, то во время тренировок она может выйти из-под контроля. Наша вторая ипостась по природе своей более импульсивна и вместе с тем более опасна для окружающих. — Мужчина окинул Чона суровым взглядом, словно напоминая о недавнем инциденте. — В основном твоя работа будет состоять в том, чтобы возвращать его в чувство когда это потребуется.       Звучало скорее странно, чем невыполнимо. Если каждый раз ему просто нужно будет проводить профилактические беседы, то он в деле. Брюнет же выглядел слегка озадаченным, придав своему лицу задумчивое выражение. — Но ведь раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы остановить меня, когда я теряю контроль. — Возразил гриффиндорец. — Для меня это действительно не является чем-то затруднительным, но мне надоело каждый раз ломать тебе кости минимум в трёх местах. К тому же, Чимину очень важно научиться тебя стабилизировать. И, что более важно, ваша связь на данный момент практически эфемерна. Её более, чем необходимо укреплять. — Юноша поморщился от не особо приятных воспоминаний. Вчера Нику пришлось сломать ему ключицу и две пары рёбер, чтобы привести его в чувство. — Полагаю, сегодняшний случай доказывает как наличие лучшего варианта, так и реальность такого подхода. А теперь на исходную! Оба!       Следующий час волчата — если, конечно, у кого-то язык повернётся назвать так двух весьма внушительных парней — самозабвенно наматывали круги по мрачноватой опушке Запретного Леса в различных вариациях бега. В то время как Чимин бесцельно слонялся по «тренировочной площадке», клятвенно пообещав себе завтра взять сюда конспекты. Учеба будет удобной альтернативой наблюдению за двумя потными изнурёнными альфами.       Будет кстати упомянуть, что интенсивность одного конкретного запаха была настолько сильной, что у омеги закружилась голова. Зато теперь он полностью понимает россказни Тэ о том, как сильно он чувствует Хосока, даже если они находятся в разных помещениях. Вообще, к самому аромату он никаких претензий не имеет — Пак просто обожает латте. И всё бы ничего, но в его присутствии нежнейшее сочетание эспрессо, молока и пенки отдаёт глубокой горечью. Не нужно обладать какими-то тайными знаниями, чтобы понять, что к чему. Он должен признаться, что это, хоть и самую малость, но ранит его самолюбие. — Скучаешь? — Раздаётся за спиной задорный женский голос. Слизеринец вздрогнул от неожиданности — настолько ушёл в свои мысли. — Как ваши с Чонгуком дела? — Добродушная улыбка Амелии греет изнутри и дарит толику умиротворения. — Привет. — Ответная улыбка вышла немного натянутой. — Вчера мы с ним заключили что-то вроде перемирия. Не скажу, что многое между нами изменилось, но это лучше, чем ничего. — Слизеринец неопределённо пожимает плечами и вновь обращает свой взгляд на двух молодых парней. — Айзек здесь для того, чтобы сыграть на слабости Чона к соревнованиям? — Это прекрасная новость! Всем нужно с чего-то начинать. — Искренняя радость её тона не может не поднять настроение. Откуда в таком маленьком человеке столько энергии? — И да, ты абсолютно прав. Возрастающая в разы конкурентоспособность Чонгука при наличии достойного соперника нам только на руку. К тому же он больше не будет единственным юным оборотнем в Хогвартсе. Одиночество бывает весьма удручающим. — Отличная идея. — Соглашается блондин. Наличие ещё одного оборотня слегка сместит вектор внимания от Чона. Кому как не Чимину знать о том, что значит быть «не таким». — И, кажется, я знаю, кому она принадлежит. — Пак лукаво шевелит бровями, что вызывает звонкий смех у собеседницы. — Луне по статусу положено решать подобные вопросы. — Девушка изящным движением откидывает каштановые локоны назад и, встретившись с непонимающим взглядом, спешит объясниться. — Луной называют пару вожака стаи, это всё равно что правая рука. В основном на мне лежит хозяйственная часть, помощь в воспитании молодняка, перераспределение ресурсов стаи и помощь в политических вопросах. — Политических вопросах? Ты имеешь в виду внешнюю политику? — В прошлом году Чимин интересовался темой оборотней и даже написал эссе, но действительно ценной информации и достаточно надёжных источников он не нашёл даже в обширной библиотеке их родового поместья. Так что такие подробности он слышит впервые. — Именно, у нашей стаи довольно обширная территория, на границах которой есть пара спорных объектов. Соседей у нас не так много, но порой возникает конфликт интересов. Конечно, пока рановато говорить с тобой об этом, но если хочешь, то я могу рассказать тебе об этом больше. — Кто такой Пак, чтобы отказываться?       Следующие несколько часов, по скромному мнению блондина, прошли наиболее продуктивно. Он никогда бы и подумать не мог, что в стае настолько эффективная система уклада жизни. Четкое разделение обязанностей и непреклонный иерархический строй при учете потребностей и сохранении комфорта каждого из членов — прекрасный социальный механизм, запущенный в действие (по скромному мнению слизеринца). Амелия рассказала так же много интересных традиций, существующих в их стае. Например, альфы сначала преподносят несколько подарков родителям своей будущей пары, а после их дозволения начинают ухаживать за самим омегой. К тому же у них нет концепции принудительных браков.       Приятным сюрпризом стало так же то, что миссис Клауд охотно предложила ему помощь, если он захочет взять тему оборотней для исследовательского проекта по ЗОТИ.       Увлеченные приятной беседой, они не заметили, когда альфы успели их покинуть, скрывшись в наиболее глубокой части леса. Зато их возвращение было вполне фееричным.       С гулким треском сухих веток на опушку вылетел худощавый волк с серебристой шкурой. Он был значительно меньше звериной формы Чона, но всё равно внушал Чимину страх. Животное нервно металось из стороны в сторону, словно полностью дезориентированное в пространстве, периодически поскуливая. Минутой позже из-за деревьев ровной величественной поступью вышел огненно-красный высокий поджарый волк, а следом за ним плёлся недовольный брюнет, сверкая янтарным взглядом.       Айзек припал к земле и звуки, которые он издавал, теперь больше походили на жалобный плачь. Вожак приблизился к нему на расстояние вытянутой руки и глаза его засветились кровавым светом. Со стороны было похоже, что между двумя оборотнями происходил какой-то диалог, доступный только им двоим. По мере продолжения этой почти что немой сцены серебристый волчонок понемногу затихал. Когда же он умолк совсем, то его тело начало претерпевать изменения. Кости с хрустом ломались и деформировались; когти втягивались и с каждым мгновением всё больше походили на ногти; морда животного постепенно уменьшалась и втягивалась, принимая более человеческую форму. Через несколько мучительно долгих минут всеобщему взору предстал мертвенно бледный, дрожащий обнажённый юноша.       Желудок Чимина скрутило от столь жуткой картины. Амелия тут же кинулась к щенку, начиная ворковать над ним и произнося слова поддержки. Она накинула на него свою мантию, чтобы прикрыть его наготу, не прекращая своих ободряющих речей. В это же время чья-то рука грубо схватила Пака за предплечье и развернула в противоположную сторону. — Прекрати так таращиться. Это неприлично. — Раздраженно прошипел Чон. По его скромному мнению, омега застал картину слишком личного характера. — Отпусти, ты делаешь мне больно, — в тон ему выпалил омега, пытаясь сдержать подкатывающий приступ тошноты. Обратное превращение выглядело слишком впечатляюще. Альфа пренебрежительно фыркнул в ответ на заявление, но пальцы всё-таки разжал. — Что это было? — Поначалу обращение причиняет массу боли. — Подал голос Ник с непроницаемым лицом. — Чем старше и опытнее волк, тем более безболезненным оно будет. Так же на скорость и качество обращения влияет внутренняя сила. Именно поэтому волчатам необходимо тренировать и дух, и тело. — Он кинул выразительный взгляд на Чона. — Превосходно! И почему же ты мне сразу об этом не сообщил? — Гриффиндорца захлестнула волна негодования. К чему тогда была вся эта чушь про нерастраченную энергию? Ему изначально показалось это сущим бредом, однако другого источника информации у него не было. И какого черта он игнорирует его вопросы, но охотно отвечает коротышке? — Ко всему нужно подходить постепенно, щенок. Всегда начинают с азов. — Мужчина кидает в Чона суровый взгляд, не привыкший к подобной дерзости со стороны молодняка. — Ты свободен до вечера. Чимин может остаться в замке — в темное время суток Запретный Лес слишком опасен. — Вряд ли всё дело было в так называемой опасности, скорее всего он просто решил, что с омеги хватит на сегодня впечатлений. Рыжеволосый поворачивается к Мэлтону, который, казалось, уже пришел в чувства, но все ещё был бледен. Старший оборотень помогает тому подняться на ноги. — Если хочешь, я могу составить тебе компанию. — Предлагает девушка, обращаясь к Паку. — Ох, это было бы замечательно, но у меня другие планы. Мы с Тэ будем разбирать материалы лекций. — Омеге неловко было отказывать, но он уже обещал. Он не мог знать, что его истинный тренируется дважды в сутки. Однако замечание об опасности леса его позабавило. Они с Юнги провели здесь достаточно времени, помогая Хагриду в прошлом году, чтобы досконально знать каждый куст в радиусе двух миль от хижины лесничего. К тому же у него сложились довольно неплохие отношения с одним из табунов кентавров и трогательная дружба с местной стаей гиппогрифов. — Ты идёшь? — Раздражённый тон гриффиндорца режет слух и в какой-то степени пробуждает его частично дремлющие омега-инстинкты. Взявшееся из неоткуда желание как можно скорее выполнить невысказанное требование разъедало его сознание, порождая дискомфорт. Пак назло оборотню и чуждому чувству медлит, тепло прощается с миссис Клауд и идет следом только после того, как брюнет не выдерживает и срывается с места так и не дождавшись. Ему не впервой терпеть жгучее чувство вины, но все же сейчас оно немного другое. Потому что следом за ним наступает леденящая пустота.

      Догонять альфу по дороге в замок не пришлось — в какой-то момент он просто остановился, не оборачиваясь. Пусть разговор никто из них начинать не собирался, но не было уже того напряжения, что слизеринец ощущал ранее. Тревога, мёртвым грузом осевшая на его внутренностях, немного ослабла. Осталось всего лишь понять произошедшее и научиться с этим справляться. — Чонгук? — Пак решает начать с малого и поэтому максимально мягко зовёт его. Оборотень неопределенно мычит, шагая чуть впереди с мрачным выражением лица. Омега воспринял это как знак к продолжению диалога. — Ты раздражен. В чем дело? — Он не питает больших надежд на открытый и честный ответ, но попробовать ему никто не запрещал. Однако гриффиндорец превзошел буквально все ожидания своим абсолютным молчанием. — Серьёзно. Игнор? Мы же договаривались. — Блондин в возмущении. Почему старается только он? — Насколько я помню, соглашение состояло в том, чтобы не мешать друг другу. — Ядовито цедит сквозь зубы брюнет, едва сдерживая порыв сказать лишнего. — Я не подписывался на сеансы психотерапии в твоём исполнении. — Тогда почему ты ведёшь себя так, словно они действительно тебе необходимы? — Чужая твердолобость добила остатки его сдержанности. — Я просто стараюсь лучше понять тебя. Если этого не произойдёт, наше с тобой соглашение полетит к чертям и мы убьём друг друга к концу следующей недели. — Невольно в сознании всплывают слова, не так давно сказанные мисс Барлоу; от чего скручивающее внутренности чувство возвращается с новой силой. Кажется, ему следует поработать над своей тревожностью. — Прекрати строить из себя ангела во плоти! Это раздражает. — Альфа не верит ему. Слишком быстро эта маленькая сучка сменила шкуру. Слишком многое стоит между ними, чтобы просто так это забыть и резкая перемена в поведении только подтверждает лживость и двуличие коротышки. — Можешь не переживать, строить из себя мученика у тебя получается намного лучше. — Обиженно выпаливает блондин, невольно надувая губы. Он определённое не заслуживает такого к себе отношения. Кому понравится долбиться в закрытую дверь? — Что ты сказал? — Чон резко останавливается и поворачивается лицом к собеседнику, от чего смотрящий исключительно себе под ноги Пак врезается своей насупленной мордашкой прямо в чужую грудь. Альфа едва сдерживает инстинктивный порыв придержать пару за плечи и параллельно борется с постепенно нарастающим раздражением. — А разве это не так? То, что в жизни не всё происходит так, как тебе хочется ещё не повод вести себя хуже ребёнка, которому родители не купили конфет. — Блондин дарит гриффиндорцу сердитый взгляд исподлобья. Слизеринская холодная сдержанность пошла трещинами. — Даже если так, это всё равно лучше твоей позиции лицемерного куска дерьма! — Не сдержался альфа, наслаждаясь растерянностью на чужом лице. Кажется, коротышка в шоке от разоблачения. — Не строй из себя спасителя, когда на самом деле тебя интересует только сохранность собственной шкуры. — Припечатывает он с чувством чистого триумфа. — Не всё в этом мире должно крутиться вокруг тебя одного, — качает головой Пак. Нужно успокоится, иначе их небольшая перепалка окончательно выйдет из-под контроля и хрупкое перемирие будет разрушено. — У нас ничего не получится, пока ты этого не поймёшь. Мне жаль, если мои слова задели тебя. Мне не стоило лезть тебе под кожу. Давай прекратим это прямо сейчас, пока мы оба об этом не пожалели. — Его мать всегда говорила, что в споре побеждает тот, у кого хватит самообладания закончить его на своих условиях. Так же она как-то сказала: «Запомни, милый, чтобы управлять альфой много ума не нужно. Достаточно сначала сказать ему то, что он хочет услышать, а после можно осторожно подводить его к тому, чего хочешь ты сам». Сейчас у него есть уникальная возможность проверить её слова.       Чонгук сжал губы в тонкую полоску, шумно выдохнув, но ничего не сказал в ответ. Даже плотность его запаха понемногу начала рассеиваться. Надо же. Однако диалог между ними так и не возобновился. Но после всего, что произошло блондин больше не имел желания его возобновлять.

***

      О вчерашней ссоре и утреннем разногласии между ним и гриффиндорцем Пак предпочел умолчать на неопределённое время. Особых стараний не потребовалось, так как младший во всех подробностях расписывал своё свидание с Джином. Последний, кстати, решил сегодня воздержаться от посещений, видимо, решив дать возможность двум друзьям как следует его обсудить. Чимин начинает сомневаться в существовании этого человека на самом деле. — Я так рад, что у тебя наконец-то появился человек, который по-настоящему ценит тебя. Вы действительно сладкая парочка — произносит Пак, поигрывая бровями, что заставляет собеседника смущенно пихнуть его в плечо. — Я и забыл каким невыносимым ты иногда бываешь! — Восклицает Ким с излишней драматичностью. — Но ты прав, мы с Джинни просто созданы друг для друга. Кстати, как у вас с Чонгуком? Вы не подрались пока все были на занятиях? — Его тон резко сменяется на более серьёзный. — Скажем так, мы подписали пакт о ненападении. И пока у нас не так уж плохо выходит. Сегодня утром я присутствовал на их тренировке. Ник проволок сюда ещё одного молодого оборотня. — Младший омега подавился имбирным печеньем и, выпучив глаза, пытался отдышаться. — А не слишком ли много оборотней для такой тесной школы? Это может быть опасно. — Единственный опасный оборотень здесь это мой истинный. Айзек хоть и не совсем ещё себя контролирует, но зато полностью подчиняется своему Вожаку. — Блондин пожимает плечами в не определенном жесте. Возможно, то что он сказал — следствие его личных претензий к Чону, но он почему-то уверен, что Мелтон почти безобиден. — Оу, так вы уже познакомиться успели? А ты не промах, булочка. — Настала очередь Кима играть бровями. Он как всегда удивительно быстро переключается. — Что-то вроде того. — Морщится он, вспоминая гриффиндорца, отчаянно вырывающегося из рук Ника.

***

— Видели бы вы его самодовольную физиономию в начале. В какой-то момент мне показалось, что я снова был готов разорвать его. — Весьма эмоционально высказался альфа. После вечерней тренировки его встретила вся команда ко квиддичу и ребята предложили посидеть вместе в одной из свободных аудиторий (от которой у Алисии совершенно случайно имеется специальное отпирающее заклятие), захватив с собой сливочного пива и закусок. Друзья обосновали это тем, что не хотят чтобы на него давило излишнее внимание. — Зато потом вся его спесь ушла на то, чтобы не потерять лицо перед Ником. — Но разве пытаться угодить своему Вожаку не является базовым инстинктом у оборотней? — В непонимании хмурится Ричи Кут на что получает тяжелый взгляд от Чона-младшего. — Что в этом такого? — О, не обращай внимания, Ричи. Просто наш Гук встретил заносчивого засранца подстать ему и теперь они вдвоем развлекают друг друга как могут. — Легко и непринуждённо заявила вратарь команды, задорно подмигнув хмурому боюнету. Не смотря на то, что её высказывание было гораздо острее, чем у загонщика, напряжение рассеилось. У Алисии имелся особый талант ставить Чонгука на место и при этом выходить сухой из воды. — Может ты лучше расскажешь нам о том как строится ваша почти-семейная-жизнь с Чимином? — Осторожно прощупывает почву Демельза, делая очередной глоток из своей бутылки, чтобы спрятать улыбку. Хосок театрально прикрывает глаза ладонью. А ведь начиналось всё так хорошо. — А что ты хочешь услышать, Робинс? — На грани раздражения выпаливает брюнет. Собраться с мыслями для остроумного ответа немного затруднительно, поскольку он уже немного пьян (четыре бутылки сливочного пива меньше чем за час это вам не шутки). Внутренний зверь заинтересованно поднимает голову, услышав имя своей пары, но Чон подчеркнуто его игнорирует. Слишком много этого мелкого слизеринца стало в его жизни, чтобы обсуждать его ещё и на встрече с друзьями. — Что ты хочешь узнать про этот лицемерный кусок дерьма? — Полегче, Гук, никто из нас не имеет цели задеть тебя. — Поднимает руки в примирительном жесте Анджелина. — Вы живёте вместе, почти не ходите в Большой зал на приёмы пищи, он теперь присутствует на твоих тренировках. Мы просто беспокоимся за тебя, ведь ваши отношения всегда были далеки даже от приятельских. Нам важно знать, что ты в порядке. — Она осторожно берёт его за предплечье, как бы вытаскивая из пучины мрачных мыслей.       Чон пристыженно опускает взгляд. Он в очередной раз сорвался и не на кого-то, а на своих друзей. На тех людей, которые меньше всего заслуживают к себе такого отношения. Даже если они бывают немного настойчивы. Ловец залпом допивает пятую бутылку и рассказывает детали нескольких последних споров и их с Паком соглашения. — Так, я что-то не понял, — нахмурился Кут. — А почему Чимин двуличный? — Ловец устало потирает переносицу. Тяжело подбирать аргументы, когда иссяк весь запас раздражения, а язык начинает заплетаться. — Как минимум потому, что всё то время до последних событий он вёл себя как сучка. А теперь, когда его задница в опасности, он решил вести себя по-человечески. — Не совсем внятно изрёк Чонгук, откинувшись на спинку стула. — Так ты продолжаешь на него злиться из-за того, что он не сделал этого раньше? — На лице Робинс расцвела ехидная улыбка. Она, ровно как и Ричи, являлась сторонником мнения о «химии» между этими двумя. После минутной тишины в ответ она продолжила. — А разве ты хоть раз давал ему такую возможность? На моей памяти нет момента, когда бы ты относился к нему выше отметки «как мудак». — Вновь ощутив напряжение, уплотнившее пространство в помещении, охотница поспешила внести ясность. — Мы правда на твоей стороне. Думаю, что скорее всего у тебя были причины для такого отношения к нему. Я просто хотела предложить тебе пересмотреть их. Неужели они и до сих пор актуальны в ситуации, когда вам никуда друг от друга не деться? — Народ, неужели вам не надоело разговаривать о Чимине? — Плаксиво произносит Чон-старший, успевший немного перебрать. Он знает младшего гораздо лучше всех присутствующих, если они продолжат давить на эту пружину — она несомненно выстрелит в ближайшее время. Хоби, раскачиваясь подходит к хмурому ловцу и виснет на нём, обнимая за плечи. — Наш Гуки такой лапочка, когда злится, верно, народ?

***

      Слизеринец почти заканчивал свою работу над лекционным материалом по трансфигурации, когда услышал шум снаружи. Его всё ещё слишком чувствительных рецепторов коснулся до боли знакомый аромат. Собеседника своей пары он определить не смог, но голос был ему знаком. Видимо, по пути парни что-то не поделили и вместо того чтобы тихо прокрасться в апартаменты, они стояли и препирались у прохода, создавая больше беспорядка, чем было дозволено после полуночи. Омега вскочил со своего места и направился в сторону гриффиндорца и его дружка с намерением прекратить этот беспредел. — Гук, заходи. Нам не стоит задерживаться здесь. — Пытается дальше протащить шатающегося оборотня Джимми Пикс, единственный в команде факультета, кто не пьёт ничего крепче апельсинового сока. Однако ловец упирается рукой в стену и протестующе пыхтит. — Не хочу! — Едва членораздельно, медленно, но очень громко произносит Чон. — Я не готов снова видеться с коротышкой! — Ноет альфа, сопротивляясь товарищу насколько позволяло ему его состояние. — Прекрати, Чон, ты сейчас мне руку сломаешь! — Вы с ума сошли? Заходите быстрее! — Сердитой кошкой шипит на них Пак. Если кто-то из преподавателей заметит посторонних лиц, то у них могут быть проблемы. Он хватает брюнета за рукав мантии в надежде затащить его во внутрь. Гриффиндорец, не ожидавший увидеть своего истинного так скоро, теряет равновесие и заваливается на миниатюрного омегу, на автомате обхватывая его свободной рукой. От падения пару спасает порядком уставший от своего друга гриффиндорский загонщик, вовремя потянувший того на себя.       Чимин поймал себя на мысли, что не может пошевелиться. И дело вовсе не в чужой крепкой хватке или будоражащей разнице габаритов, а во внезапно настигшем чувстве спокойствия в тандеме с окутавшим его кофейным запахом. Неотпускающая ни на секунду тревожность растворилась подобно туману после восхода солнца. От точек соприкосновения стало распространяться тепло, согревающее изнутри. Омега осознал насколько сильно был внутренне напряжён ранее, испытывая лёгкое головокружение от исчезновения незримого груза.       Чонгук не мог увести взгляда от трепещущих чернильных ресниц, мягкости черт лица, гладкости кожи; особого внимания удостоилась изящная шея с чувствительным местечком между ухом и запаховой железой. Он внезапно ощутил непреодолимое желание уткнуться туда носом, пометить своим запахом, кожей ощутить биение пульса; раствориться в сладости карамели. В голове восхитительно пусто и лишь внутренний зверь на уровне чувств поощряет его желания и нетерпеливо переминается на лапах. «Ну давай же, сделай это!». И гриффиндорец не видит причин себе отказывать. Он прижимает омегу ещё ближе, наклоняется вниз и медленно проводит кончиком носа от головки плеча до основания шеи; затем чуть выше, к железе, потёршись об неё щекой — обмениваясь запахами — с тихим довольным урчанием. Ещё ни одна победа в его жизни не приносила ему такого колоссального чувства удовлетворения.       Слизеринец шумно выдыхает от толпы пробежавших по всему телу мурашек. Вибрация мягкого грудного рокота, исходящего от его пары совсем не пугала, а наоборот — дарила ощущение защищенности. Однако его безмятежность слегка нарушало испытываемое смущение. До сегодняшнего дня омегу обнюхивали только Тэ и Намджун, для него подобный жест считается слишком интимным.       Неизвестно, сколько эти поглощённые друг другом ещё так простояли, если бы Джимми не решился напомнить о своём присутствии. И они всё ещё стоят в граничащем с коридором пространстве! — Я прошу прощения, но если вы закончили, то не могли бы мы убраться отсюда? — Нетерпеливо пролепетал юноша, бегающий взгляд выдавал его нервозность.       Первым окончательно пришел в себя слизернец, попытавшись отстраниться от брюнета. В ответ на это альфа лишь сильнее прижимает к себе стройное тело и удовлетворённо зарывается лицом в чужую шею. Заметив, что старания Пака были пустыми, Пикс пытается полностью перетянуть друга на себя. Однако, услышав предупреждающее рычание и заметив опасный янтарный блеск глаз, пугается и отпускает его. Чимин, чья память о чуть не пострадавшем старосте коктеврана ещё свежа, испуганно вздрагивает. — Нет, не подходи! — Встревоженно просит блондин, встречая непонимающее выражение лица гриффиндорца и стараясь не обращать внимания на объятия, что по силе могут соперничать лишь с дьявольскими силками. Если Чон в этом состоянии воспримет присутствие беты как попытку оспорить его права на Пака, то схватки не избежать. Он обязан предотвратить это, пока никто посторонний в это не в мешался. Неизвестно, чем повторение той ситуации может для них обернуться. — Сейчас он немного не в себе, — поясняет он уже немного мягче, словно пытаясь успокоить напуганного зверька, — так что тебе не стоит сейчас его трогать. Думаю, дальше я справлюсь сам. Спасибо, что позаботился о нём. — Он искренне надеется, что парень перед ним всё понял, не будет задавать лишних вопросов и уберётся уже отсюда нахрен! А тем временем руки альфы медленно пробираются под его футболку, пуская электрические разряды от контакта кожа к коже. — Ты уверен, что у вас, — он неопределённо жестикулирует ведущей рукой, — всё будет в порядке? — Лицо беты немного розовеет от разворачивающейся перед ним картины и он тактично уводит взгляд, ожидая ответа. — Да, об-бещаю, — слизеринец заикается, когда брюнет с нарастающим урчанием прикусывает мочку его уха. Но сосредоточиться на ощущениях и самом Чоне мешала острота ситуации и присутствие постороннего лица. — Н-не переживай, я знаю что мне следует сделать. — Чистейшая ложь. — А тебе я-ах, — Пак резко выдохнул, когда его пара резко и не слишком осторожно вжала его в стену, — советую поторопиться, если ты не хочешь стать свидетелем интимной жизни Чонгука. — Парень напротив судорожно кивнул, слизеринец успел поймать его извиняющийся взгляд перед тем как тот пробормотал невнятное прощание и скрылся. За что конкретно он пытался извиниться — тайна за семью печатями. — Гуки, — начал было омега, попытавшись упереться руками ему в грудь. Но брюнет и бровью не повёл, оглаживая ладонями его бока. — Т-ты меня слышишь? — Полнейшее игнорирование. — Альфа! — Гриффиндорец замер каменным изваянием. Через несколько слишком громких ударов сердца он обратил слишком пронзительный взгляд янтарных глаз на Чимина.       Просто прекрасно. Зрительный контакт наконец установлен. Только вот что с ним делать дальше блондин не знал. Вариантов имелось не так уж и много, однако оставить всё как есть не было одним из них. — Я очень устал, — как можно жалобней произнёс он, состроив одно из самых обезоруживающих выражений лица, на которое ведётся даже школьная целительница. — Можем ли мы пойти отдыхать, Альфа? — Исключительно на интуитивном уровне Пак чуть склонил голову на бок, демонстрируя шею. Чистейший янтарь напротив действовал гипнотически, погружая в некое подобие транса. Но это далеко не животный ужас или оцепенение, а скорее нечто релаксирующее, побуждающее сдать позиции.       Лёгкая поволока наваждения рассеялась с его собственным сдавленным вскриком. Чон без усилий поднял его на руки и понёс в направлении спальни. Такая демонстрация силы впечатляет даже при наличии знаний о способностях оборотней. Однако, он не смог сдержать испуг и в результате вцепился в альфу мёртвой хваткой, получив одобрительное урчание.       Гриффиндорец без особо труда, немного пошатываясь внёс ценный груз в спальню, но остановился и замер у самого изножья кровати. После нескольких мучительно долгих мгновений Пак всё-таки решился узнать о причинах заминки. — Чонгуки? В чём дело? — Блондин не совсем представлял, что ждёт его дальше, но промедление оставляло неприятное чувство где-то внутри. — Я… Не могу, — его голос был глубоким и хриплым, совершенно не похожим на его обычный тон. — Войти в гнездо без разрешения.       Гнездо? Чимин кинул быстрый взгляд на кровать. И когда только он успел сложить подушки полукругом? Неужели он изначально их так расположил? Похоже, что у него появился шанс спровадить Чона и лечь спать. Но что произойдёт, если он это сделает? Или что не произойдёт. Возможно, это и есть один из немногих шансов установить контакт с волком своего истинного. Сейчас, когда сознанием брюнета вновь завладел его внутренний зверь, он совершенно не ощущает опасности. В этот раз всё по-другому. Чимин не должен упускать шанс наладить связь с одной из самых неуправляемых сторон своей пары. — Я разрешаю тебе зайти… — Чёрт. Это не должно настолько смущать. Тем не менее, блондину приходится отвернуться, чтобы быть в состоянии закончить фразу. — В моё гнездо. — Ответом ему послужил резкий выдох, слегка пощекотавший раскрасневшуюся кожу. Затем Пака положили на кровать с такой осторожностью, какую пьяный человек позволить себе не может. Словно он самое хрупкое, что есть во Вселенной.       От такого контраста в поведении омега ощутил прилив жалости к себе. Это не Чонгук. В ясном уме альфа никогда таким с ним не будет. Неважно сколько усилий приложит слизеринец. Из власти накативших на него эмоций его вывели сильные руки, его пары, крепко обвившие его и плотно прижавшие его маленькое тело к гораздо более крупному и горячему.       Волк уткнулся носом в макушку омеги, отчего потелу последнего пробежался табун мурашек. Однако вместе с тем, обволакивающий его полностью запах заставлял расслабиться и ощутить чувство безопасности, выбрасывая все мысли из головы.