Дарованная Жизнь. Часть Вторая. Старые и новые тайны

- С ним случился Снейп, - ответил мне Римус. Я почувствовала, как земля уходит из-под моих ног. "Северус?! После того, как дал уйти мне, он что, напал на Джорджа?! Да не просто напал, а применил к нему, судя по травме, Сектумсемпру?" Для моей психики, измотанной последними неделями, это было уже слишком. Но сейчас, когда на меня уставились с дюжину пар глаз, а тетя Молли в слезах хлопотала вокруг сына, мне было не до размышлений. Я понимала, что должна помочь, что они ждут от меня хотя бы попытки что-то сделать. Но в глубине души уже знала, что едва останусь одна – эта ситуация заполнит мои мысли. Потому что я не могла понять, что толкало его на такое поведение. Если я ошибалась, и он действительно был лишь вынужден убить Дамблдора, был на нашей стороне и желал помочь, то зачем же тогда он поступил так с Джорджем? А если он и вправду такой подлец и негодяй, как я думала после смерти Дамблдора, то зачем он дал мне уйти? Почему не дал Малфою попробовать меня поймать? Ведь вполне возможно, что я и попалась бы. Я была слишком уставшей и дезориентированной болью в ноге. Но Северус дал мне сбежать. Явно помня про Мантию Джеймса и понимая, что я все еще там. Я поймала себя на мысли, что зову его по имени. Но в тот момент у меня не было много времени на то, чтобы размышлять. Моей помощи ждали близкие люди. А я за все это время уже привыкла к тому, что мои чувства стоит отодвигать на второй план. Тетя Моли обработала рану и я запела, склонившись над Джорджем. Парню становилось легче, а я пела, хотя внутри обрывалось все. На глаза наворачивались слезы, но их-то как раз я не пыталась сдержать, им я дала закапать на больное место Джорджа. И на моих глазах произошло настоящее чудо. Я до того момента и не подозревала о том, насколько велика целительная сила Ибис. Ранка затянулась, и кожа вокруг нее постепенно начала формировать ушную раковину. Конечно, это было вызвано только слезами, а не пением, и форма раковины заметно отличалась от той, что была у нормального уха. Но тут уже я ничего не могла поделать. - Кэтти, вы такие сильные! – восхитилась тетя Молли. – Я уже и забыла, какой силой отличалась Розалина. И спасибо, милая! – миссис Уизли в порыве чувств меня обняла, я машинально ответила ей тем же. - Не стоит благодарности, я не могла поступить иначе. Я же Ибис… - между тем Джордж приходил в себя, внимание переключилось на него, а я, пользуясь моментом, выскользнула из комнаты и поднялась наверх. Меня селили с Герми и Джинни, снова. Но это было ненадолго. Через три дня моя «свадьба» и потом я просто уйду отсюда вообще. До сентября. Пока Гарри не отправится в школу (если отправится, конечно, этот вопрос еще предстояло решить). Рухнув на одну из трех кроватей, я, наконец, смогла дать волю своим мыслям. Они незамедлительно вернулись к странному для предателя поведению Северуса. Он вел себя так, словно пытался меня защитить. Но когда я сбежала от Малфоя – кстати, отчасти благодаря Севу, нога у меня так и не прошла, а боль мешала бы мне сконцентрироваться на защите от Люциуса - он напал на Джорджа, лишив парнишку уха. "Чем же я отличаюсь от Уизли? Ведь я была бы куда более желанным кусочком для, например, Долохова. Тот бы просто озолотил за поимку вредной меня". Сколько бы я ни думала, решение мой разум находил только одно. Невероятное, глупое в своей наивности, но единственное – Северус до сих пор меня любит, потому и полетел именно за мной, не сдал и можно сказать даже спас. А Джордж… Ну что же, Дамблдора он вообще убил, а тут только ухо. И на том спасибо надо сказать. Мне даже повезло – меня любят. - Кэт, ты не спишь? – в дверь постучал папа. Я села, поджав ноги, поморщилась от боли в подвернутой, и отозвалась. - Нет, не сплю. Заходи, - папа прошел в комнату, присел рядом и заботливо посмотрел на меня. Он выглядел довольно уставшим, хотя напряженность не оставляла его лицо, как и многие другие, все последние дни. И это неудивительно – Белла становилась все могущественнее, а у нас погиб лидер Ордена, наш собственный дом нашли Пожиратели, и сегодня все просто чудом унесли ноги, живыми. Но далеко не все здоровыми. Поводов для радости, собственно, не было. - Как ты, малышка? - Нормально, пап. Я даже почти не пострадала. Только метлы лишилась, - пожала я плечами. – И нога болит. - А что с ногой? – заволновался отец. – В нее попали заклинанием? - Нет, неудачно спрыгнула с метлы. Малфой поджег подо мной «Молнию», пришлось прыгать. Кажется, ногу подвернула. - Тебя преследовал только Малфой? – удивился папа. – Аластор сказал, изначально их было трое. - Так и есть… - подтвердила я. - А когда вы разлетелись, их оставалось двое, он так сказал, - продолжал отец. - И это правда, - кивнула я снова. – Просто нападал на меня только Малфой. Его дружок не стал, - я на секунду снова призадумалась над тем, почему. Но, тряхнув головой, поторопилась отогнать прочь эти мысли… - Дружок? – переспросил папа. – Новенький, что ли? Не смог напасть, может быть? - Да нет, не новенький, - отозвалась я. – Совсем наоборот даже, весьма старенький. - И о ком речь? – поинтересовался отец. – Судя по твоему голосу и по твоей речи, ты его знаешь… - И ты тоже, - горько усмехнулась я. – Я бы даже сказала, немного раньше, что слишком хорошо его знаю, но, как показывает жизнь, это совсем не так. Я ничего о нем не знаю. - Сев, что ли? – папа поднял на меня глаза, в которых промелькнуло легкое удивление. - Он самый. Он меня не тронул и дал мне спокойно уйти… - меня слегка покоробило то, как папа его назвал. Нет, он и раньше звал Северуса Севом, но тогда я с ним встречалась, они дружили и Дамблдор еще был жив. Ах да, и уши Джорджа были нормальными. – Хотя Малфой уже почти со мной справился. А потом он полетел дальше и оторвал Джорджу ухо Сектумсемпрой. - Чем?! – я осеклась. Я и забыла, что придуманные моим бывшим женихом заклинания моему папе совершенно неизвестны. Это ведь мне, а не ему, Сев о них рассказал. И я столкнулась с их применением (ими пользовался Гарри, в случае с Малфоем), когда папа еще не проснулся от летаргического сна. - Это заклинание, которое он же и придумал. Оно отрывает части тела или наносит глубокие раны. В крайнем случае это может закончиться летальным исходом, Джорджу еще повезло. Но я не понимаю одного – мне дал уйти, а парня покалечил… - А ты не думала, что он мог сделать это случайно? – поинтересовался отец. – Я об ухе Джорджа. Предположим, он хотел сказать что-то другое, а вырвалась эта Сектумсемпра. Либо же он не хотел трогать именно Джорджа, так вышло. С кем летел Джордж? - С Римусом, кажется… - напрягла я память. – Да, точно, с крестным. - Возможно, Сев целился в Рема? – предположил папа. Я только вздохнула – велика разница. Целился в одного орденовца, попал в другого. Ну, это кардинально меняет дело. Когда я озвучила эти мысли, папа вместе со мной горько вздохнул. - Ты права, милая, - заметил он. – Разницы большой нет. Но знаешь, мне почему-то кажется, что не все так ужасно, как выглядит. И знаешь, мне не дает покоя мысль о том, что твой Северус все еще любит, действительно и весьма сильно, именно тебя. И будет любить дальше, потому что ты – Ибис. Потому то, что даже сейчас он помог тебе – объяснимо. Ибис невозможно разлюбить, как и насильно в нее не влюбиться и не влюбить другого. - Почему влюбляются в Ибис? – задумчиво спросила я. – Ведь что-то же заставляет мужчин это делать? Причем не всех подряд, а как-то выборочно, единично. - У меня на этот счет такая теория, что вы посланы тем, кому нужен ваш свет, - тихо ответил папа. – Тем, у кого в душе чего-то не хватает, что-то холодит, как-то пусто. Вы ниспосылаетесь как награда, как символ новой жизни, как возвращение душевных сил. Твоя мама встретилась мне, когда я был совершенно один и с головой топил себя в работе, так как это не давало впасть в депрессию. Я не верил людям, никого не ценил. И внезапно я встретил Роуз и все изменилось, Кэтти. Я стал заводить дружбу с людьми, стал более открытым, мой характер стал теплее. В жизни появился какой-то смысл, кроме карьеры. Я был счастлив. Она была в моей жизни шестнадцать лет, четырнадцать из которых была моей женой. И все это время, милая, я был счастлив… - он замолчал, как-то внезапно погрустнев и став каким-то очень задумчивым. - То есть без нее в твоей жизни смысла нет? – спросила я. - Есть. Ты и Гарри. Теперь я живу ради вас, хотя вы все больше взрослеете, вы все самостоятельнее. И когда-нибудь настанет миг, когда вы бросите вашего старика одного… - вздохнул папа. - Неправда. Даже когда мы будем родителями и будем строить карьеру, ты будешь нам нужен, пап. Ты нас вырастил. Бабушек, дедушек, теть и дядь я или не знала, или не помню. Мамы с нами нет. Для меня все эти люди собраны в одном тебе. Кроме разве что мамы, ведь я ее помню. А для Гарри ты не просто дядя, ты человек, который его воспитал. Отец, мать, дедушка, старший брат. У Гарри никого, кроме нас двоих и Сириуса, нет. Мы будем ему нужны всегда… - Надеюсь, - улыбнулся папа. – Что планируете делать дальше? - Моя лжесвадьба и я сбегу, посещу Афины, Федерацию Сов, Гарри останется здесь, полагаю, до дня рождения. И задержится после. А потом в школу. - Не стоит, - папа помотал головой. – Я об отправке Гарри в школу. Не думаю, что нужно это делать… - Почему?! – изумилась я. - Во-первых, после смерти Альбуса, мне кажется, школа перестала быть таким же безопасным местом, каким была раньше. Во-вторых, в Министерстве в последнее время творятся вещи все более и более непонятные. По-моему, Беллатриса не просто имеет там своих людей… - Они у нее всегда там были, Люциус к примеру… - перебила я папу. - Да. Но сейчас, мне кажется, она пробирается к власти. Представь, что будет, если ей это удастся. Или уже удалось… - Пап, в таком случае тебе стоит… - Я уже написал заявление, что хочу сложить полномочия. Почувствую неладное – сразу же подам. И буду осторожен, за меня не волнуйся. - Ладно, ты прав. Гарри не пойдет в школу. После Федерации я вернусь за ним и мы скроемся. Он слишком желанная личность для Пожирателей. - И ты тоже… - мрачно заметил папа. – Если учесть, что в «Пророке» она уже имеет огромный вес. Про тебя и Гарри писали гадости. Связанные со смертью Дамблдора. Белла настраивает всех против вас, Кэт. Ты для нее такая же нежеланная личность, как и наш парень. - Не для нее, скорее для Долохова и Малфоя… - Главное не бойся, милая. Вы с Гарри пережили ужасную ночь, будучи маленькими детьми. У вас есть все мы, ваши друзья, и мы от вас не откажемся. И вы есть друг у друга. Вы справитесь, дочка, я уверен. Ты доказала, пока я спал, что ты уже взрослая. Я горжусь тобой! – папа обнял меня, я спрятала лицо у него на груди, думая, как мне будет его не хватать. Он всегда в меня верил, и это давало мне силы… - Береги себя, пап. Второй раз остаться без тебя я не смогу. Не вынесу. - Все будет в порядке, обещаю. Я еще хочу увидеть кучу внуков, - улыбнулся папа. - Если они будут… - вздохнула я. - Не говори «если», говори «когда», Зайка. У тебя не должно быть сомнений, только уверенность. Ты победишь, выйдешь замуж и будешь счастлива. Так и будет, верь мне. Я это знаю. - А я тебе верю… - улыбнулась я. В комнату зашли девочки и папа ретировался. Наутро я выловила Гарри, которого миссис Уизли казалось специально загружала работой, как и остальных из Супер-тройки. Устроив брату допрос о его планах, я узнала много нового и интересного. Оказалось, братишка собирался искать крестражи, причем, судя по всему, ему мыслилось отправиться одному. - Крестражи – пояснял он мне. – Это такие своеобразные хранилища души. Белла создавала их, ну, когда кого-то убивала. Вот почему она вернулась. Каждый крестраж может ее вернуть. - То есть пока они есть, она не умрет? – уточнила я. - Именно. Так она и вернулась. - И сколько она их сделала? - Вроде семь… - пожал плечами Гарри. – Но как минимум два уже уничтожены. Тот, из которого она возродилась, наверное, и кольцо Слизерина. - Кольцо Слизерина? – не поняла я. – Оно же пропало, его даже у нас не было. - Его где-то нашел Дамблдор. У него очень рука почернела, но он его уничтожил. - Почернела рука?! – я такого не заметила, я как-то не обратила на это внимание. Но ведь чернеет и иссыхает кожа от проклятья. Дамблдор, выходит, был проклят?! Интересно, насколько сильно, и как ему удавалось сдержать все в пределах одной только руки?! А еще в голове возникло бесконечно много вопросов «почему?». Почему Дамблдор не рассказал мне о крестражах? Он же знал, что я Ибис, что эта информация могла бы быть мне полезна. Почему Гарри ничего не говорил? Знал ли Северус о крестражах, о проклятье кольца, обо всем этом? Профессор ведь верил ему… И если знал, то что именно? И почему не говорил мне? Видимо, он и правда не изменился, хотя теперь, после свалившегося на мою голову из уст Гарри рассказа, я уже ничего не могла знать наверняка. - Ну да. Крестражи охраняются сильной, темной магией… - пожал плечами Гарри. - И ты собираешься уничтожить их один?! – ужаснулась я. – Ты с ума съехал? - Не один, - улыбнулся брат. – С тобой. Ты же все равно со мной отправишься, тебе запрещать бесполезно. А другими я рисковать не хочу. Это моя война. - Это наша война, Гарри. Всех нас. И касается она всех. Вот Димитр, остальные – это да, это моя проблема. А здесь это касается всех. Каждого из нас. И мы тебя не оставим. - Я не хочу вами рисковать! Я и так многих уже потерял или они страдали из-за меня. Мама, папа, тетя Роуз, профессор Дамблдор, ухо Джорджа, нападения на школу. Ты, которая провела у них целые сутки! Родители Невилла… Покусанный Билл… Грюма едва не убили и Сириуса тоже. Кэт, я опасен. Точнее, быть близким мне человеком – опасно. Я боюсь, что что-то случится с дядей или тобой. Я не хочу рисковать вами всеми… - он вздохнул. – Не хочу, чтобы вы со мной пошли. Но ты же все равно пойдешь. - Да, Гарри. Я все равно пойду с тобой. И буду рядом, всегда. Нас в этой войне двое. Мы вместе выжили. Мы победим вместе. Ты и я. - Если тебе будет нужна моя помощь, сестренка, я буду рядом, - Гарри, как и папа, обнял меня. – Ты лучшая сестра на свете. - А ты лучший брат… - улыбнулась я. – Слушай, - я уже серьезно на него посмотрела. – Ты рассказывал Рону и Герми? О крестражах… - Да. Вкратце. Они хотят со мной, я пытаюсь отговорить, но тетя Молли толком не дает нам увидеться. - Не отговаривай. Нам нужна будет помощь. Гермиона умная девочка, Рон твой лучший друг и иногда... Ну, он, конечно, не сверхинтеллект, но иногда у него бывают очень хорошие мысли. Нас будет четверо, я буду с вами, это уже увеличит вашу безопасность. Я Ибис, а это немало значит. - Ты уверена? Ладно, тем более они сами настаивают, и ты будешь настаивать. Ладно… Но никого кроме. Мы четверо и на этом все! – отрезал Гарри. - Когда отправляешься? - После дня рождения… - отозвался брат. - Гарри, милый, дождись меня из Афин, в августе я вернусь, и отправимся вместе. - В крайнем случае, перенесись по браслету, - заметил брат. – Но так и быть, подожду где-то с недельку после дня рождения, ладно? - Я постараюсь уложиться. До него еще больше недели, я же послезавтра утром уже отсюда испарюсь. Думаю, уложимся в срок. - Знаешь, ты изменилась… - Гарри внимательно посмотрел на меня. – После смерти Дамблдора. Ты стала как-то молчаливее и серьезнее. Раньше ты говорила больше, теперь, кажется, я. - Погиб один из мудрейших людей, которых я знаю, Гарри. Да и я взрослею, в этом все дело. - Может быть… - каким-то странным тоном заметил брат, пожав плечами. – А может и нет. Ладно, проехали. Значит, послезавтра уходишь? – я кивнула. – Удачного путешествия! - Спасибо, братишка! – улыбнулась я. Следующий день был предельно загружен. Мы готовили наш особняк к церемонии бракосочетания, я с девушками отправилась искать свадебное платье, но папа откомандировал нас за цветами, кольцами, шариками. Найти платье было поручено Сириусу. Я же единственным условием поставила, чтобы оно было в пол длиной. Так проще было спрятать джинсы и кроссовки, в которых я и уйду. Остальные готовили угощение для гостей и украшали дом, разносили приглашения и трезвонили всем кругом, что завтра, о счастье, мы с Бродягой женимся. Кота я потом оставляла с отцом, почему-то мне вспомнилась Милли. В ту ночь мне было не до кошки Сева, а потом я ее в школе не смогла найти, куда пропал зверек, я и понять не могла… И первые недели это давило на меня тяжелым грузом. То, что он ее не забрал, было явно. Я обязана была ее найти, но все некогда, некогда, некогда, и вот теперь совесть отыгралась, ясной картинкой рисуя мне голодную и замученную Милли… Фред и Джордж согласились помочь с инсценировкой похищения, теперь оставалось лишь несколько часов до назначенной минуты. Меня охватил страх – справлюсь ли, как тут они будут без меня? Чем вообще кончится вся эта история? Чем ближе подходила та минута, тем хуже становилось мне морально. Страшнее и как-то тоскливее на душе. Я готовила свадьбу, о которой так мечтала, только с нелюбимым человеком и свадьбы-то не будет. Это походило на разбитые мечты… Да это, откровенно говоря, и были мои разбитые в пух и прах мечты о семейном счастье… - Ну вот, завтра у нас очень важный день, - когда мы вечером собрались за ужином, заметил Сириус. – Завтра ты исчезнешь из моей жизни, Солнышко, - «любящим» тоном произнес он, подмигнув мне. - А ты и ждешь этот светлый момент? – слабо улыбнулась я. - Конечно! Сплю и вижу! – сияя улыбкой, отозвался Бродяга. – Это же сбыча мечт! Ты сама, добровольно, исчезаешь. Я смогу быть спокоен за свою жизнь! - Вы такая милая семейная пара, ребятки, - усмехнулся Римус. – Просто созданы друг для друга! - Мы еще не семейная пара, милый друг мой, - Сириус захлопал глазками, изображая ангельскую невинность. – Мы только завтра свяжем наши судьбы воедино. - Суть в том, что вы прекрасно уживетесь. У вас ведь все так славно и гладко, - засмеялся папа. Наша свадьба давно стала предметом шуток, но именно сейчас мне шутить так не хотелось. Поэтому доев и поблагодарив Жоззи и тетю Молли, я ушла к себе. Тонкс мотивировала это тем, что невесте нужно отдохнуть. Она поднялась вместе со мной. Они с Ремом уже успели пожениться, подруга сияла от счастья. А я была искренне за них рада. Вот кто действительно создан был друг для друга. - Ну не кисни, ты ж замуж не выходишь, выйдешь по любви и с размахом! – улыбнулась она мне. – Ты завтра уходишь? – я кивнула. – Ну, удачи тогда! Еще увидимся с тобой после войны. Обязательно! - Не сомневайся! – улыбнулась я ей. Мы до ночи разговаривали об отвлеченных глупостях, потом поднялись Герми и Джинни и мы устроили маленький «девичник» - сидя в пижамках с шоколадными лягушками в руках, мирно разговаривали – о парнях, одежде. Старались не затрагивать войну. Чтобы хотя бы на один вечер отвлечься от того, что творилось кругом. Тонкс побыла с нами немного и они с Ремом ушли. А утром начались хлопоты… Меня красили, завивали волосы – уже дома, в Хэйминге, наряжали. Хлопотали Жоззи и тетя Молли с Тонкс. Я полностью доверилась им, прикидывая в уме, что взять с собой в сумку. Мне надлежало наделать колдографий, показаться толпе собравшихся гостей (треть знала о фальшивости мероприятия, остальные – нет), подняться наверх для последних минут бытности незамужней девушкой. А дальнейшее было в руках Фреда и Джорджа… Платье по длине подошло, но оно было просто отвратительно внешне. Длинное, белое, с открытыми плечами, но какими-то огромными лямками-лифом, идущими внахлест. Украшенное уродливым цветочным серебристым орнаментом. В общем, не платье, а сплошной ужас. - Ну ты красавица, хоть под венец иди! – восхитилась тетя Молли, закончив собирать меня прекрасную… - Она туда и идет, - отозвалась Тонкс. - Просто не дойдет немного, - закончила Жоззи. - Совсем чуточку, - добавила я, вернувшись в реальность. Мы хором рассмеялись, зная, что на самом деле ждет собравшихся гостей. Девушки наконец облачили меня в платье и фату, под которыми я оставила на себе кеды, джинсы и топ без лямок. Они ушли, я же собрала сумку и поспешила вниз. - Я так счастлива! Это так прекрасно! – именно такого рода реплики я с сияющей улыбкой посылала всем кругом. А сердце билось все чаще при мысли о том, получится ли. Колдографии с гостями и близкими, с счастливым папой, друзьями, одна, с «женихом», которому на ухо я шепнула, какой у него ужасный вкус на свадебные платья. Сириус возмутился, но решил, видимо, напоследок мне это простить. И вот, когда пробило одиннадцать, я вздрогнула. Оставалось каких-то жалких полчаса, в половине двенадцатого меня тут уже не будет… Я поднялась наверх – припудрить носик и поговорить с папой перед свадьбой – официальная версия. На деле – попрощаться с папой и сбежать. - Ну что, дочка, - пока я надевала сумочку с вещами на плечо, заметил папа, пошедший со мной вместе. – Ты уходишь? Твердо решила? - Да, ты береги себя, - облизнула я вмиг пересохшие губы. – Не знаю, что нас ждет. Но береги себя. - А ты себя. Не знаю, когда теперь тебя увижу, мало ли когда ты зайдешь за братом, да и всякое может случиться, он вон все время наготове, если вдруг бежать придется. А ты же сразу к нему, если что… - Я вернусь, пап. Не знаю когда, но обязательно вернусь. Ты главное жди. И вот, – я дала ему мою колдографию. – Знай, что со мной все хорошо. Я заколдовала ее. Если улыбаюсь – все в порядке. Если улыбка пропадет – что-то со мной случилось. – Я не врала, я именно так и сделала, понимая, как папа будет волноваться. А так пусть знает, что я жива и все отлично. – А я и так узнаю, как ты, если уж что… - привязка браслета к нему теперь была активирована, как и к Гарри. Теперь я всегда могла узнать, как двое моих самых главных мужчин. - Какая же ты уже взрослая… - вздохнул отец. – Дочка-дочка… Как ты повзрослела… Вот только я заплетал тебе косички, покупал мороженное, вот только купил твою первую метлу и даже укачивал тебя в кроватке. А ты уже сбегаешь с собственной свадьбы. Выросла… Знаешь, Кэт, мама бы гордилась тобой. Тем, какая ты. Ты стала такой, как она хотела. Доброй, честной, смелой и умной. Я горжусь тобой, дочка. - Пап, умоляю тебя, береги себя. Держитесь. Все кончится. Меньше чем через год, я это чувствую. Крепитесь, все вы. - Обещаю, Зайка моя, - папа крепко меня обнял. – До встречи? - Да, пора… - я отстранилась. – Я люблю тебя, папуль. - И я тебя люблю, милая. И да, парочка советов. Во-первых, осторожность всегда. Во-вторых, не суди о людях однобоко. И знаешь, напоследок… - эти слова застигли меня на подоконнике комнаты. Я замерла. – Иногда, девочка моя, людям просто необходимо дать шанс досказать то, что они говорят. Иначе можно очень много чего потерять и испортить… Ты поймешь, что это значит. Люди, даже если они нанесли тебе ужасную боль и обиду, все же заслуживают право на объяснение мотивов и причин своего поступка. Всегда… - я кивнула, уже превращаясь в сову. Сумка была заколдована так, что стала пятном моего оперения. И вот белоснежная сова, снявшись с подоконника, улетает далеко на юго-восток. А за ее спиной в комнатке раздается взрыв, грохот, летают какие-то непонятные создания, повсюду дым, шум, гам, с грохотом разбивается из ниоткуда возникшее стекло, мебель летает по комнате, исполняя причудливейший танец, а в небе появляется сотканная из какого-то черного порошкообразного дыма абстрактная аморфная отметина. Дальше смотреть на то, во что превратили Фред и Джордж мою комнату, я не стала. Тем более что в комнату начали вбегать люди, в том числе вышедший было папа. И уже раздались крики «где Кэтти?», «где невеста?». По крайней мере, первая часть моего плана увенчалась успехом. Но это было только начало. Теперь, поручив остальным довести дело до конца, я улетала отсюда. Не зная еще, что нас теперь ждет. Белоснежная сова с черным пятном-сумкой улетала в неизвестность…