Дарованная Жизнь. Часть Вторая. Старые и новые тайны

Третье лицо. "И в свете бывает тьма..."

Черная мантия тихо шуршала по каменному полу длинного темного коридора, освещенного только редкими факелами. Лицо скрывал капюшон, из-под которого выбивались темно-русые длинные волосы, заплетенные в толстую косу и перетянутые зеленой лентой. Дорожные ботинки глухо стучали по каменным плитам, ничуть не выдавая волнения их обладательницы, кусавшей губы. Наконец она достигла своей цели, дрожащая рука коснулась бронзовой ручки на черной дубовой двери, медленно повернула ее, одновременно с произнесением нужного заклинания, и дверь открылась. Женщину в черной дорожной мантии встретили аплодисменты. - Привет! – весело улыбнулась красивая темноволосая дама в черных джинсах и полупрозрачной черной блузке, хлопая в ладони. – Ты задержалась, сестра Ядвига! Мы уже делали ставки на то, придешь ли ты, - она обвела собравшихся рукой. Все трое мужчин, рассевшихся по удобным креслам, опускали руки, которыми хлопали вошедшей Ибис, включая облаченного в роскошную черную мантию молодого парня с короткими черными волосами, торчащими во все стороны, и с кинжалом некромага на коленях. - И кто же ставил на то, что я приду? – глубоким негромким голосом поинтересовалась женщина, закрывая за собой дверь. Димитр широко улыбнулся и скрыл кинжал в складах своей мантии. - Я и Элеонора. Виктор и Ватли усомнились в твоей к нам лояльности, но, к моей радости, ошиблись. – Молодой парень с тонкими, слегка похожими на девичьи, чертами лица, изобразил театральный поклон. Мужчина с искривленным лицом, ярко горящими желтым глазами и светло-русыми волосами до плеч, одетый в кожаную куртку и черные широкие брюки, мрачно кивнул в знак приветствия. - Совет сегодня был созван дольше, чем обычно, - недовольно заметила женщина, подбирая подол мантии и усаживаясь на свободное кресло, рядом с метнувшей на нее надменный взгляд Бутти. – Оливия проявила склонность к долгим размышлениям, - ее тонкие губы, скрытые капюшоном, исказила презрительная усмешка. – Благопорядочный орден, несущий добро на словах, - процедила Ибис. - Ядвига, но ведь Ибис уже сумели расправиться с двумя нашими группами, в каждой было больше дюжины Хранителей, а самих Ибис пострадало при этом только трое, - прищурилась Элеонора. – Мне кажется, это уже никак нельзя назвать словами! - Я лично отбирал туда самых способных и владеющих магией Хранителей, - пробурчал юноша, Виктор, посмотрев на нового Верховного Хранителя. Димитр, помрачневший, задумчиво сцепил пальцы рук. – Это был откровенный вызов со стороны Ибис! - Говьер отдала команду действовать активно и не щадя, а Ибис тех стран, где нет Хранителей и ифритов, в срочном порядке были вызваны в Афины. Я лично занималась этими повестками. - Живешь в Афинах? – недоуменно изогнулись брови Элеоноры. – Все зашло так далеко? - С вашей стороны было глупо и весьма опрометчиво пускать в ход ваших тигров, акромантулов и прочую гадость, - все еще скрывая лицо капюшоном, заметила Ядвига. – Не живу, но у Совета прибавилось работы, и прибавилось очень сильно. – Ее слова отчего-то вызвали у всех Хранителей и ифрита Ватли громкий смех. - Акромантулы… - сделав пару глубоких вдохов, слегка успокоился Виктор. – Ну даешь, сестра Ядвига, - он снова рассмеялся, что вызвало у успокоившейся фрау Бутти снисходительную улыбку. Ибис недоуменно оглядела собеседников. - Акромантулы относятся к обычному, посредственному волшебному миру, - пояснила ей посредница Верховного Хранителя. – Мы вывели своих паучков на их основе, но у них другие свойства. Более, скажем так, опасные для обычных магов. И маглов тоже, к слову. - И что же, то, что наши достижения животного мира выпущены из замка, стало причиной нарушения вами «негласного порядка»? Вы ведь именно по нему не приступали к активной войне, защищая свои страны, но не более того? – прикусив губу, поинтересовался Димитр. Ядвига покачала головой. - Не это, - голос ее прозвучал чуть хрипло. – Применение вами Инг-Ша к Луи Ивзу. Говьер отдала распоряжение после нашего визита во Францию. Их очень впечатлило случившееся, - она едва уловимым движением сняла капюшон, открывая молодое лицо в обрамлении темно-русых, чуть вьющихся волос, и голубые глаза под густыми ресницами. Еще одно легкое движение и собранные зеленой лентой волосы рассыпались по ее плечам в черной мантии. Ядвига убрала ленту для волос в карман. – Сработало это поистине ужасно, даже мне стало не по себе при его виде. К слову, - она повернулась к Бутти. – Ты подходишь под его описание того, кто вложил ингатус, - заметила она. Элеонора ухмыльнулась, поднимая руку ладонью с крошечным, не больше яблочного семечка, черным шариком вверх. Взгляды присутствующих против их желания обратились на шарик, поглощавший, казалось, сам свет. Даже отблески факелов, падавшие на руку Хранительницы, не освещали крохотную вещь с ужасными свойствами. Бутти сомкнула пальцы над шариком, сжала кулак. Когда же она снова разжала руку, ингатуса на ней уже не было. - Я, вроде бы, не похожа на самоубийцу, - усмехнулась она. – И навлекать на себя скорую смерть мне не хочется. Это было Оборотное Зелье. Мне в тот момент хотелось, чтобы на материке меня посчитали находящейся под проклятьем ингатуса. - А разве тебе не больно его держать? – искренне изумилась Ядвига, с долей уважения посмотрев на молодую немку. – Он ведь причиняет ужасную боль! - Мне – нет, - хмыкнула молодая женщина. – Это мой ингатус. Вот если я возьму в руку ингатус Димитра или Виктора, или они мой – это действительно принесет чудовищную боль. Свой ингатус лишь слегка обжигает, - улыбнулась Элеонора. – Если он один у тебя, конечно. Если два и больше, ты их вообще не чувствуешь. - Почему? – заинтересовалась Ибис. - Каждый ингатус убивает в тебе частичку души. Хранитель получает свой ингатус при приеме в Орден, - пояснил Димитр, расправляя складки своей мантии. – У него появляется неразрывная связь с ингатусом. Вот почему применив последний, или единственный ингатус, Хранитель обрекает себя на смерть. Ингатус утягивает его в загробный мир. Когда ты отдаешь этим шарикам две и больше частички души, ты перестаешь принадлежать миру живых. Ты становишься сам… В какой-то мере как ингатус. Не причиняешь боль при касании, но отталкиваешь любой свет. - Димитр единственный сейчас, у кого не один ингатус, - заметил Виктор, кашлянув. – У него их три. - Три?! – удивилась Элеонора. - Мне достался ингатус Мэтта. Он его не применил, - пожал плечами Матей. – И, полагаю, с разрезанными животом и грудью он ему больше не нужен, - эти слова вызвали у остальных мужчин хриплый злой смех. - Ясно… - пробормотала себе под нос единственная среди Хранителей в этой комнате девушка. - Кстати, Джинджер изолирована от остальных до момента «расплаты»? – поинтересовался Верховый Хранитель. Ватли усмехнулся. - С Джинджер покончено, я лично руководил этой операцией, - грубым хриплым голосом поведал казавшийся старше всех присутствовавших ифрит. Строго говоря, он и был старшим из всех, ему было почти сорок. Новое командование Ордена Хранителей было почти в полном сборе, плюс все-таки не входившая в него по объективной причине Ядвига. Не входила она потому, что не являлась ни Хранителем, ни ифритом, а никто иной (тем более Ибис) войти туда не мог. - К слову, у меня более важные новости, чем то, что Оливия отдала приказ об активной с вами борьбе, - всполошилась Ибис. – Реддл применяла Круциатус. - Что?! – от возбуждения, вызванного ее словами, Димитр настолько подался вперед, что чуть не соскользнул со своего кресла. – Применяла Круциатус?! К кому?! Ты в этом уверена?! - Мы судили ее за это, - взглянула на него Ядвига. – К… Кажется, его фамилия Долохов. Я, к сожалению, не запомнила точно, когда мы получили от Анны сообщение о необходимости суда. - И каково же наказание?! – вперед подался уже Виктор, тревожно глядевший то на своего правителя, то на Ибис, сообщающую такие вести. - Предупреждение. Я настаивала на наказании, но нас таких было только двое. Я и бразильянка. - И все? А лишение дара там, способности… Разделение тела и сущности… - хлопая глазами, осведомилась немало удивленная Элеонора. – Я наслышана о суровости первых правил Кодекса! - Ее ифрит выступил в ее защиту и показал, что Реддл под влиянием твоих чар, - Ядвига бросила на Димитра мрачный взгляд. – Те, что ты наложил на нее на Дне Ягнят. Думаю, это была с ее стороны не первая попытка Круциатуса. Они ищут так же способ снять с нее эти чары, - понизила она и без того негромкий голос. Ватли и Виктор нахмурились, Бутти тщательно скрывала тот факт, что очень насторожилась. Димитр же расслаблено откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. - Пусть ищут дальше, - злая улыбка появилась на его губах. – Я лично знаю лишь один способ их снять, и два – заглушить. Первый – убить меня самого. - Не думаю, что им это удастся, - заметил Ватли. – Ты уже сейчас на порядок могущественнее Влада. Даже я сильнее, чем он. - Ты не думал о том, что Реддл в общем-то я по силам? – Элеонора облизнула пересохшие губы. – А она все-таки не одна, у нее есть еще ифрит, и, уверена, не один. - А теперь и Оливия с остальным Советом об этом знают. – прорычал Виктор. Один из факелов, освещающих зал в замке Хранителей, погас. Бутти щелкнула пальцами и пламя вспыхнуло вновь. - Думаю, Ядвига не откажется от чашечки моего травяного чая? – мило улыбнулась женщина. Молодая Ибис скромно кивнула. Хранительница посмотрела на своего начальника, одарившего ее едва заметным кивком. - Еще новости о Реддл у тебя есть? – в то время, как Элеонора в глубине комнаты делала гостье чай, поинтересовался Димитр. – Как она выглядела? Насколько вы ей помогаете? - В случае сражения с Хранителями и ифритами Федерация Сов прибудет вся, возможно, Трансильванский аврорат. Выглядела подавленной и напуганной, хотя на суде была довольно спокойна. Она явно переживает из-за этих чар, - коварная улыбка мелькнула на губах Ядвиги. – Не переживайте так из-за нее, как только она снова применит Круциатус или Империус, или еще что-то в таком духе, против Кодекса, ей конец. Я лично буду требовать самого сурового наказания, - подмигнула она Виктору. Но слова ее возымели неожиданный эффект. Димитр вскочил на ноги, молниеносно подлетел к Ибис и с силой вжал ее в кресло за плечи. - Если она снова сорвется из-за этих чар, - прорычал он в самое лицо Ядвиги, - Ты лично будешь настаивать на мягком наказании, ты меня слышишь? - в его руке мелькнул кинжал с рунами чернокнижника. Женщина почти напугано следила за его движениями. – Никаких строгих наказаний, никаких разделений… Реддл нужна мне целой и в добром здравии. - Но мой Повелитель… - влез было Виктор, осторожно положив руку на плечо разъяренного Верховного Хранителя. И тут же взмах руки отбросил его спиной на ближайшую стену. Ватли благоразумно предпочел молчать. - Она должна будет командовать Диадемой и для этого осталось совсем немного. И мне нужно, чтобы она была в тот момент сама собой. Тебе ясно, Ядвига? – угрожающе рычал Димитр, склонившись к самому ее лицу и сжимая ее плечи с нечеловеческой силой. Кинжал уперся ей в горло. Ядвига в ужасе зажмурилась. - Димитр, - взмах палочки и его руку, сжимавшую Ибис за плечо, слегка обожгло. Верховный Хранитель отпустил жертву. – Я сделала нашей дорогой Ядвиге чай, - с поклоном поведала фройнляйн Бутти, извлекая из внутреннего кармана мантии флакончик с прозрачным темно-синим зельем и добавляя капельку его в чай на подносе. Матей слегка поутих, тяжело рухнул на свое место и одарил Ядвигу, обернувшуюся к Норе, взглядом, полным негодования и презрения. Элеонора с легким кивком и тщательно скрытой усмешкой подала Ибис чай. - Очень вкусно, - заметила та, прихлебывая напиток на травах, грея ладони о чашку. Она залпом выпила оставшееся содержимое и взгляд ее слегка расфокусировался. Виктор подался вперед. Ядвига потрясла головой, приходя в себя, и повернулась к Элеоноре. - Что желаете мне приказать? – с оттенком раболепия в голосе вопросила она красивую зельеваршу. - Забудь о том, что ингатус к Луи применяла не я, - начала ровным и холодным голосом молодая женщина. – И запомни: твое личное отношение к Розалине, к Кэтрин, к Ирме и к Вирджинии никаким образом не должно влиять на то, как ты отнесешься к Реддл в случае суда. Ты будешь голосовать за мягкое наказание. Поняла меня? - Да, Госпожа, - Ядвига покорно кивнула, глядя прямо в глубокие черные глаза, похожие сейчас на бесконечные туннели. - А теперь подробнее расскажи мне о том, как прошел суд и о том, как себя на нем вела Кэтрин. Нас интересует любая мелочь, - все так же ровно и холодно продолжала Элеонора. Ядвига покорно кивнула, с обожанием во взгляде осмотрела всех Хранителей, включая пришедшего в себя Виктора, и начала подробное описание суда над Реддл… …Час спустя, когда Ядвиге уже просто нечего было сообщить нового, Элеонора наконец позволила Ибис уйти. Действие зелья же, делавшего Ядвигу уязвимой для гипноза Хранителей, должно было продолжаться еще почти сутки. Элеоноре стоило девяти лет бесконечных опытов одно только то, чтобы его разработать. И еще почти два года ушло на испытания. Ядвига стала первой, на ком его применяли уже не в лабораторных целях, и относительно успешно. Имелся побочный эффект – Ядвига, к которой это зелье применяли уже не раз, начинала с каждым разом все больше и больше привязываться к Бутти, что походило уже на рабское почитание. И молодую немку это никак не радовало… - Что ж, по крайней мере все было не бесполезно, - заметил Димитр, когда Ядвига скрылась за дверью. – Реддл купилась на мою аферу, к несчастью, Мальто все испортила, - скрипнул он зубами. - Долохов исправил это обстоятельство, - заметил Ватли. – Что ни говори, спасение Реддл было всем на руку. Интересно только, как она умудрилась от него отбиться без маховика? Очень плохо, что память стерта. Думаю, там было что-то интересное. - Гипноз не помог? – бросил на него взгляд второй помощник Димитра. – Ватли, ты глава ифритов. Неужели не сумел? - Память стерла Ибис, - пожал плечами ифрит. – Наше счастье еще, что она неопытная. Он и так порядочно помнит. - Когда я туда пришла, там были еще Влад и какой-то… не помню, какой-то ее родственник, - Элеонора нахмурилась, припоминая. – Полагаю, они и пришли ей на выручку. К несчастью, у меня были дела, их было трое, а Долохову я разрешила уйти. - Зачем это? – удивился Виктор. - Думаю, после Круциатуса, нескольких парализующих, допроса и Обливиэйта тебе бы не слишком хотелось сражаться, - вздохнул Матей. – То, что Круциатус был, мы установили, связанным его видела лично Нора, ну и без допроса обойтись не могло… - пояснил он в ответ на почтительный взгляд второго помощника. – И мы по крайней мере знаем, что мои чары действуют, что она в Британии. Думаю, где-то там и прячутся. Найти ее должно стать приоритетом. Ватли, - ифрит вскочил на ноги. – Розыск ее, Поттера или старшего Реддла поручен тебе. Если их сторожат ифриты, исключая Влада, убить. Ибис тем более. - Влад? – прохрипел Ватли. Димитр облизнул губы. - Я сам хочу с ним разобраться. Приказ ясен? – ифрит кивнул и трансгрессировал выполнять распоряжение. – Нора, тебе я поручу сварить то же, что мы даем Ядвиге, но в больших количествах. И да, если удастся найти Реддла, она об этом узнает и будет упрямствовать, примените к нему Инг-Ша. Война уже началась, а я не намерен играть по правилам Ибис. Ватли находит, ты же осуществляешь «захват», - произнес он. Нора кивнула. - Куда вложить ингатус? Кто это должен будет сделать? - Кто угодно. Вложить в руку, крайнее – в рот. Не торопиться с ушами. Если не найдешь подходящего кандидата, - зловещие нотки мелькнули в его красивом голосе. – Инг-Ша применишь ты, - в глазах девушки промелькнуло странное выражение, подозрительно похожее на усмешку. Оставляя Димитра и Виктора наедине, Бутти коварно улыбнулась, быстрым шагом направляясь в свои покои в замке. - Я приберегу свой ингатус для твоего уха, Димитр, - хмыкнула женщина. – Это лучше и эффективнее… Души у тебя нет, а вот мозги пока еще остались. Еще десять минут спустя Виктор и Димитр вместе покинули кабинет, причем Верховный Хранитель на прощание коснулся губами щеки своего помощника со словами: - Славная работа, Викки. Полагаю, на это Рождество тебя ждет неплохой подарок, дорогой мой! – едва за ними закрылась дверь, как бело-рыжая кошка с горящими желтым глазами вылезла из-под одного из кресел с длинными покрывалами и с наслаждением чихнула, взмахнув хвостом. Прижав ушки, она внимательно огляделась, на мордочке ее при воспоминании о том времени, что Матей и Виктор провели наедине, проявилось сильнейшее отвращение. - Значит, Ядвига, - Милли покачала головой и крепко зажмурилась, что-то бормоча себе под нос. Громкий щелчок, погасшие факелы, взметнувшаяся с пола пыль. Когда пару мгновений спустя факелы вновь зажглись, кошки в помещении уже не было.

"И все-таки я за тебя боюсь..." (Снейп)

И кто хранит тебя с небес? не знаю, ангел или бес. В герои всех твоих чудес я не гожусь. Но тот, кто так тебя хранит, Я знаю, никогда не спит. И все-таки, я за тебя боюсь... Би-2. Кого ты ждешь

Первые дни зимы принесли снег, мелкими сырыми хлопьями покрывавший двор и крыши замка. Холодные ветра же пришли уже давно, и особенной разницы я не замечал, тем более что в Хогвартсе было терпимо жить, впрочем, я к жизни в замке вполне даже привык за много лет. Куда хуже была другая атмосфера – отношение окружающих ко мне. Ученики и преподаватели меня откровенно недолюбливали и тайно, видимо, опасаясь гнева Беллы или мести моей и Кэрроу, ненавидели. Во взглядах многих студентов других факультетов читалось явное желание меня убить, во взглядах слизеринцев, не всех, но большой их части – недоверчивая напряженность. Возможно, однако, что дело крылось в том, что наши указы касались и их. Попытки возрождения Армии Дамблдора были вполне предсказуемы в сложившейся ситуации, и эти дети, школьники, едва ли осознавали степень опасности такого поведения. Я запретил собираться больше, чем по три человека, как в свое время Амбридж, но это едва ли могло сильно воспрепятствовать зарождению оппозиции… А прикрывать ее существование от Кэрроу, не зная толком, что именно планируют юные «герои», было крайне нелегким занятием. Но к началу декабря мне это вполне удавалось… Джинни Уизли же «порадовала» меня еще больше прочих. Я ума не мог приложить, зачем им это понадобилось, но они попытались стянуть из моего кабинета меч Гриффиндора, точнее тот его вариант, что лежал на виду. Настоящий меч, само собой, им было не достать. Кэрроу же явно ждали, какую меру наказания я им за это определю, что только подкрепило мою уверенность в том, что Беллатриса намекнула моим помощникам, что за мной неплохо последить. Но, по всей вероятности, отработку в Запретном Лесу с лесничим (что давало мне уверенность в безопасности Джинни и ее приятелей) общество моих «друзей» сочло достаточно подходящим для этой ситуации и «бунт на корабле» не возник… Более явного проявления ненависти к новому режиму пока не было, что безмерно меня радовало – проблем мне хватало и без этого. Портрет Альбуса, подумав над расспросами Кэтрин, решил, что меч Гриффиндора мог бы помочь им совладать с крестражами из-за яда Василиска, несомненно, впитавшегося в волшебную сталь. Добраться до самой змеи же нам не представлялось возможным, для это нужно было открыть Тайную Комнату, а змеиным языком я не владел. Кэтрин, которая могла на нем разговаривать, хотя при мне этого никогда не случалось, с нами не было и встречи с ней не предвиделось… И все же я ждал возможности узнать, где они, чтобы отдать им меч – крестражи нужно было уничтожить, это был единственный шанс на победу хотя бы в одной войне. Пока они существовали, Беллатриса была могущественна, опасна и бессмертна. Я отложил в сторону номер «Пророка», который освещал события в стране, внушая людям, что все по плану и все у нас хорошо, что Министерство идет выбранным курсом и никуда не сворачивает, и отошел к окну своего нового кабинета. За ним царила ночная темнота, несмотря на то, что было всего лишь часов восемь вечера. В черном небе сгущались тучи, предвещавшие новые снегопады. Тусклые звезды зажигались среди этих облаков, своим холодным светом угнетая только сильнее… Мои мысли же находились сейчас далеко-далеко от Хогвартса, где-то там, в неведомых мне местах, где находилась моя Кэтрин… При мысли о ней сердце глухо екнуло и замерло. Мы не виделись уже больше месяца и на этот раз у меня не было о ней никаких вестей. Раньше мы тоже могли подолгу не встречаться, но хотя бы знали, где находится каждый из нас и грозит ли ему что-нибудь. Теперь же я не знал даже примерно, где они с Гарри… И хотя она отличалась крайней удачливостью, ведь до сих пор ей успешно удавалось избежать смерти, да даже и просто серьезных проблем, что порой смахивало на то, что ее неусыпно хранит кто-то свыше, я ужасно боялся за нее. Кэт искали мы, искали Хранители, на нее ополчилась немалая часть самых обычных волшебников. Долохов так и вовсе на последнем совещании просил Темную Леди поручить охоту на Кэтти именно ему, что та вполне могла сделать – все Упивающиеся прекрасно знали, что сильнее, чем Антонин, ее никто не ненавидит. Однако в тот момент Беллатриса была разгневана и зла на него, и возглавить эту операцию Антонину не довелось – он провалил слежку за особняком, и именно появление и уход Кэт и стал одной из повесток собрания…

***

Мы все собрались в Малфой-Мэноре, я по левую руку от Беллы, Долохов – напротив меня, как обычно. А рядом с ним сидела чуть более бледная, чем обычно, Анжелика. Девушка удивила меня, да и всех прочих, придя в юбке до колена и с волосами до плеч. Причем словно бы на тон-два посветлевшими. Раньше она никогда не изменяла своей привычке носить джинсы и не стриглась… Хотя, казалось, Антонина ее новый облик более чем устраивал. Люциус же, Нарцисса и Драко сидели примерно в середине стола, ближе даже к другому его концу, что на столь официальных совещаниях означало их достаточно немилостивое положение. Хотя Нарцисса, я был в этом уверен, могла сесть гораздо ближе к сестре, ей Белла недовольна была куда меньше, чем Драко и Люцем. Цисси не доводилось не то что провалить, но даже получить столь же важные задания, как ее мужу и сыну, и причин отправить ее в немилость у Темной Леди попросту не было. Кэрроу сидели слева от меня, после Яксли и Ранкорна. Такое положение дел меня в какой-то мере даже радовало – я по-прежнему оставался одним из приближенных Беллы, ее фаворитом, пусть и наравне с Антонином. Значило это то, что мне она доверяла. Анжелика и раньше сидела неподалеку, но это место заняла после недавней свадьбы с Долоховым, потеснив ранее сидевшего там Родольфуса. Как относится супруг Беллатрисы – официально их брак никогда не прекращал своего существования, тем более что и вдовцом Род никогда не числился, Белла ни фактически, ни юридически до конца не умирала – к тому, что он в иерархии располагался после меня, Долохова и с некоторых пор Яксли, я не знал. Хотя когда-то давно, вспомнилось мне, он сидел напротив Долохова, а я – за Антонином, напротив Люца. Но с тех пор утекло много воды и единственный, кто никогда, ни разу за все годы существования нашей организации, не менял своего места с того мига, как туда влился – Антонин. По крайней мере, когда я пришел на свое первое собрание, он сидел уже там… Однако это собрание началось с небывалого – Белла, дождавшись, пока прибудут все более-менее важные члены нашей организации, поднялась со своего места во главе длинного стола, обошла всех, постукивая палочкой по ладошке, остановилась за спиной Антонина и указала на него. - Прежде всего я хочу поздравить своего дражайшего помощника, своего соратника и ближайшее ко мне лицо с успешным, фантастическим, непревзойденным, - в ее голосе слышались обычные для нее истерические нотки, а кудрявые волосы, по обыкновению торчащие во все стороны света, были растрепаны больше обычного. Глаза же зловеще сверкали. Мне вдруг подумалось, что не далее, чем прошлым вечером Лестрейндж пребывала в ярости, и даже сейчас ее недовольство было просто нескрываемым... – провалом! – она осторожно, чтобы не уронить палочку, похлопала в ладошки. - А что случилось? – поинтересовался Яксли. Люциус и Родольфус переглянулись и хмыкнули. Кэрроу жадно навострили уши. Но почти все сидели в недоуменном шоке. Даже летом, после провала Яксли и Антонина на Корт-Роуд, наказан был только первый, да и то это было больше похоже на то, что Белла его мягко «пожурила». - Слежка за особняком Реддлов провалилась! А девчонке удалось оттуда сбежать прямо из-под носа у этого… - она стиснула зубы, окинув Долохова негодующим взглядом. – Больше они туда явно не придут! И это благодаря нашему милейшему Антонину! - Он провалил задание?! – искренне удивился я. – Как?! - На Реддл охотится кто-то помимо нас, из-за ее сущности, полагаю, - с достойной зависти выдержкой отозвался Антонин. – Я уже объяснял вам, Миледи, вчера, что если бы не мое вмешательство, нам некого было бы сейчас ловить. Кажется, способ беседы со мной просто обязан был подчеркнуть истинность моих слов… - скрытое значение этой фразы мне было более чем ясно, Беллатриса применяла к нему Круциатус. Судя по взгляду Малфоев и тому, как нервно Нотт прикусил губу, это было понятно не только мне. – Насколько я помню, моя Госпожа, нам всем не раз было напомнено о том, что Реддл нужна живой, - закончил Долохов. - К Антонину применили обездвиживающее, к сожалению, удачно. Что было до него, я не могу сказать, - влезла Анжелика, положив свою руку поверх руки Долохова. – Но тот факт, что он не мог бы сопротивляться, когда я его нашла, налицо. Нам с трудом удалось уйти. Там была не только Реддл… - она переглянулась с Антонином, облизнувшим губы. - А кто еще? – полюбопытствовал Кэрроу. – Поттер? - Блэк. Я не знаю, был ли там кто-то еще, но этих двоих я лично видела. И кажется, был кто-то третий… - неуверенно пробормотала девушка. – Я могу биться об заклад, но То… я уверена, что провал Антонина едва ли полностью его вина. К тому же, - она сглотнула. – Когда там была я, Реддл была с маховиком на шее. - Антонин, - заинтересовался окончательно Ранкорн. – А до прихода твоей жены что происходило? - Это очень интересно даже мне! – заметила Беллатриса, потрепав Долохова по щеке и усевшись, наконец, на место. – Я так и не услышала подробного рассказа! – недовольно добавила она. - Я обходил дом по периметру, - буркнул Долохов, сжав руку Анж в своей. – В окнах появились какие-то странные тени, женская фигурка в окне холла, из окошечек подвала повалил дым… Не знаю, из чего, это скорее по части Снейпа, - бросил он взгляд на меня. – Мне подумалось, что это кто-то из тех, кого мы ждем, но это была какая-то девчонка. - Была? – перебил его Кристиан Смарт, молодой Пожиратель, допущенный недавно к подобным официальным собраниям в полной мере. Я искренне его ненавидел и удивлен был тому, что он не пытается сдать меня Белле. Хотя парнишка вообще смотрел на меня так, словно я всегда был ему просто преподавателем и ничего больше он обо мне не знал. Иногда мне казалось, что это походило на применение к нему заклинания, стирающего определенные воспоминания или всю память в целом. – Мастер Долохов, вы хотите сказать, что… - Была, - с усмешкой подтвердил Антонин. – Она убита. Мне просто пришлось спасти Реддл, эта девчонка пыталась ее убить. Не думаю, что такой вариант был бы нам хоть в какой-то мере полезен, - с тщательно скрываемым сарказмом в голосе заметил он. Смарт с благоговейным уважением посмотрел на него, Белла слегка успокоилась. – Когда я уже собирался отвести Реддл сюда, и маховик ее был со мной, произошло две вещи. У меня внезапно выскользнула палочка и кто-то, думаю, - он посмотрел на Анж и чуть заметно ей улыбнулся. – Блэк, пришел Реддл на выручку. Дальше я ничего не помню, и я тебе об этом вчера уже говорил, - обернулся он к Белле. – Ничего иного я не скажу, Миледи, потому что больше мне нечего сказать. Если бы не этот провал, вызванный отнюдь не мной, нам некого было бы искать. Теперь же мы знаем, что она в стране и действует, хотя я ума не приложу, что именно она делает. И, полагаю, у Блэка есть с ней какой-то способ связи, коль скоро он прибыл ее выручать. А еще, - он с торжеством посмотрел на Анжелику, погладив ее по руке. – Она напугана и взволнована. - Я видела ее лицо. В глазах были страх и недоуменное волнение, - улыбнулась девушка. – Реддл боится. Явно боится. – В ее чуть хрипловатом голосе прозвучало что-то, смахивающее на торжество. - Боится? – вкрадчиво поинтересовался Родольфус. – Чего же? Нас? – он мило улыбнулся Анжелике, но одарил ее при этом таким уничижающим взглядом, что та вздрогнула. – Или чего-то еще? - Полагаю, не только нас, но и тех, кто еще на нее охотится и кто, думаю, ее туда и заманил, - пришел на выручку супруге Антонин. – Кроме того, вся сложившаяся ситуация не может ее не пугать. А напуганный человек способен будет совершить какую-то глупость и та может стать провальной! - Постойте-ка, - внезапно сообразила Нарцисса. – Она не применяла к нему Обливиэйт? – леди Малфой воззрилась на Анжелику, на что та ответила достаточно спокойным и холодным взглядом. Родольфус напугал ее не только взглядом и голосом, но и тем, что вообще к ней обратился. Он, как правило, не открывал рот и хранил молчание, всех слушая и на всех глядя. С Нарциссой же Блаттон общалась и раньше… - Применила, причем при мне. Но не слишком умело, как мы можем судить. Антонин ведь немало что помнит. - В таком случае мне понятно, почему она ушла от Антонина и Анжелики, - влез я. – Это объясняет, почему такое произошло, Миледи, - я учтиво поклонился. – Антонин не мог какое-то время с ней драться, а Блаттон все же новичок, она менее искусна во владении темной магией. Реддл была не одна. Вины Антонина здесь немного, - добавил я. Долохов как-то странно мне улыбнулся. - А не могла она колдовать без маховика на шее? – пискнул Драко. Люциус покачал головой, едва заметно. – Сама разоружить До… Ант… Долохова… - наконец определился он с тем, как называть правую руку Беллы и с недавних пор главного редактора «Пророка». – Она же Ибис, - пожал он плечами. - Это невозможно, - на губах Антонина заиграла снисходительная улыбка. – Им нужны или маховик, или палочка. - Антонин у нас специалист по Ибисм, - насмешливо заметил Родольфус. – Все-то он у нас о них знает, - добавил супруг Беллы. - Тому есть некоторые причины, - оборвала его Темная Леди. – Не забывай, что именно Антонин в свое время описал нам все способности Розалины, благодаря чему мы знали, как с ней бороться. Он действительно знает о Ибисх больше, чем мы. - Ну, может быть, кто-то еще о них что-то знает, а, Северус? – подмигнул мне Долохов, окончательно, видимо, успокоившийся. – Ты что-то о них знаешь? - Откуда мне знать их особенности? Я учил Реддл, но только как обычную студентку, - стараясь хранить невозмутимость, отозвался я. Хотя внутренне это и вызвало напряжение. Каждый раз его намеки становились все прозрачнее и тем опаснее для меня. И все же Долохов словно играл со мной, не сдавая окончательно и не давая расслабиться. - И все же мне бы очень хотелось узнать, - задумчиво процедила Беллатриса, - что происходило там после прихода Блэка и до прихода Долоховой. - К сожалению, я не помню, - превосходно скрывая раздражение, которое у него несомненно было, заметил Антонин. – Но если бы я не вмешался, ловить было бы некого. - И все же я очень попросила бы тебя впредь быть осмотрительнее. Тем более что ты, а не кто-то еще, готовит новичков. Им нужен хороший пример! – выразительно, но тихо вещала Темная Леди. - Госпожа, позвольте нам возглавить поиск и поимку Реддл! – попросил внезапно Долохов. – Мне и Анжелике, - уточнил он. – Мы сделаем все возможное, чтобы ее найти! – пообещал он наконец. Но мольбы эти были отклонены. Беллатриса, еще злая и разгневанная, отказала этому его намерению и сказала, что подумает. Посмотрит, дескать, на его поведение. Отчего-то эта фраза вызвала в рядах Пожирателей помоложе смешок и перешептывания. Однако разговор шел дальше, касаясь дел более насущных, чем очередное грядущее назначение Долохова на новый пост. И уже достаточно поздно вечером, а собрание это происходило вечером субботы, причем Долоховы чуть задержались, под предлогом покупки Антонину новой палочки в Америке, мы наконец закончили и разошлись. Люциус поинтересовался, не останусь ли я у них на ужин, под предлогом того, что давно уже со мной не общался. Антонина попросила задержаться окончательно его, видимо, простившая Белла. Мы с Люциусом сидели в гостиной за разговором ни о чем, Драко ушел к себе, явно чем-то недовольный, Цисси тоже скрылась в глубинах дома. Анжелика со скучающим видом прохаживалась по этажу, где-то там бродил и Хвост… Как вдруг мужской крик боли привлек наше внимание, а еще один, следующий, заставил нас с Малфоем поспешить в маленькую гостиную, откуда он и доносился. Кричал Макнейр, на которого прищурившаяся Блаттон, ныне Долохова, направляла палочку. На лице девушки проступили пунцовые пятна гнева. - Так кто я? – то ли не заметив нас, то ли сделав вид, спросила она. – Крошка? Детка? – мужчина тяжело дышал, сжавшись. – Мне сказать Антонину? - О чем? – поинтересовался над моим ухом грубоватый мужской голос. Я нехотя посторонился, пропуская освободившегося Антонина. – В чем дело, Макнейр? - Мы… Немного… - Он назвал меня деткой и заявил, что не прочь поразвлечься с такой крошкой, когда Темная Леди разберется с тобой, - не сводя с жертвы палочки, поведала Анжелика. Новый крик боли был еще страшнее предыдущего… Макнейра буквально трясло в воздухе, а по щекам от испытываемого покатились слезы. Антонину не было равных в области пытки. В том числе и сейчас. - Надеюсь, он не распускал руки? – вкрадчиво поинтересовался Долохов, приобняв жену за плечи. Макнейр отчаянно помотал головой. Анжелика улыбнулась. - Нет. Иначе тебе было бы уже некого мучить, - негромко заметила она. - Лика, дорогая, подожди меня в гостиной, - улыбка Долохова стала почти нежной. – Я сейчас. – Девушка кивнула и направилась в гостиную, туда, где еще недавно сидели мы с Малфоем. Мы же остались поблизости, на всякий случай. Макнейр исподлобья глядел на Антонина, изредка осматривая и нас с Люцем, за компанию. - Ты рановато списал меня со счетов, дружок, - покачал головой Долохов. – Я, к несчастью для тебя, очень хороший отзыв получил от Госпожи. Досадно, конечно, что слежка провалена, но пользы это ведь принесло куда больше. – Новый крик боли, новая пытка, новые слезы на щеках Макнейра… Антонин убрал новую палочку только тогда, когда его жертве с трудом хватало возможности дышать. – И запомни, Макнейр, что Анжелика носит фамилию Долохова. Надеюсь, когда тебе снова захочется развлечься, ты об этом вспомнишь и хорошенько подумаешь, - подмигнул он. – Очень хорошенько подумаешь, - голос звучал вкрадчиво, но интонации его не предвещали ничего хорошего… - Антонин, - пробормотал мужчина, поджав ноги в коленях. – Что ты творишь? Я не говорил, что от тебя должна избавиться. Просто… Сам ведь знаешь, семейные традиции у нас подчас нарушаются! – новый крик боли прервал его речь. Закончив с пыткой, Долохов стремительно подошел к нему, грубо тряхнул за плечо и процедил: - Не эта традиция. Если ты позволишь себе еще одно вульгарное полуслово в адрес моей жены, в палате Лонгботтомов появится еще один обитатель. Мы с Алисой (1) тебе обещаем, - в его глазах полыхал до странности осмысленный гнев. Макнейр сжался еще больше. - Я понял… - буркнул он. Поднялся на ноги, чуть дрожа, бросил взгляд на Малфоя. – Люциус, мне пожалуй пора. До встречи! До встречи, Снейп! – проходя мимо Долохова, он процедил скорее себе под нос: - я донесу до ее сведения, что ты творишь… - К несчастью, - еще один грубый голос донесся до нас из коридора. В комнату заглянул Родольфус. – Она уже поняла, что происходит, и ее это позабавило. Передает, Антонин, что удивлена тем, что Макнейр еще в здравой памяти, - улыбнулся он. – Но удивлена приятно, Макнейр еще пригодится. – Последний, полыхнув от гнева, быстрым и нервным шагом дошел до холла и скрылся из виду. Долохов тоже засобирался уходить. - Антонин, - окликнул его я, когда мы оба почти дошли до гостиной. Сценка с Макнейром была весьма красноречива. – Очень странное поведение для просто, как ты сказал нам с Люцем, фиктивного брака. – Он усмехнулся. - Кое-что с того момента изменилось, - пожал плечами заместитель Беллатрисы. – Эта девочка стала для меня чуть больше значить. И включать ее в игры Макнейра и ему подобных я не собираюсь, - сообщил мне мой «друг». Он все еще проявлял ко мне дружеское расположение, но, словно играя с огнем, регулярно пытался вывести на чистую воду. Вообще я давно замечал это, а теперь убеждался все сильнее, что Долохов – двойственный человек. Ему могли быть присущи в адрес одного и того же лица несколько разных, полностью противоречивых чувств… Раздвоение личности? О нет, эти два чувства явно жили в нем одновременно. Причем все больше мне казалось, что начались эти проблемы еще до пожирательства и предательства Розалины… - Ты ее любишь? – он покачал головой и снова направился к гостиной. Но не дойдя буквально пары шагов, оглянулся и негромко отозвался: - Не люблю, - он покачал головой. – Но она мне дорога. Ей не нужно объяснений, чтобы понять, что мне тяжело или… Она меня понимает. - Разве это так уж ценно? – удивился присоединившийся к нам Малфой. Долохов почти презрительно одарил его взглядом. - Для меня это значит даже больше, чем то, что вы называете любовью. Полагаю, что уж это-то вы оба в силах понять. Любовь к Ибис – любовь достаточно извращенная, и она не проходит. Ее нельзя убить, - он с все той же осмысленностью взгляда посмотрел на меня. – Даже если этого сам же очень сильно захочешь, любить ее будешь все равно, - он взялся за ручку двери. – Лика любит меня. На большее, и вы оба это знаете, в моей жизни рассчитывать невозможно. - И все же ты хотел бы ее любить? – подмигнул мне Люциус. Антонин всегда был нашим «другом». По крайней мере, мы двое допущены были к нему ближе, чем прочие. Но сейчас я едва ли понимал, что затеял Малфой. Долохов крякнул, оборачиваясь к нам. - Это невозможно. Но будь этому хоть какой-то шанс…- он осекся на полуслове, помолчал и отрезал: - Она мне дорога. - Только осторожнее с Беллой, - посоветовал я. – Она не в восторге от твоей идеи жениться, опасаюсь. - Она не в восторге от того, что брак заключен был не при ней. Мы разговаривали с ней об этом, - улыбнулся Долохов. – Ничего больше и ничего меньше. - Нам пора, - по всей видимости услышав его голос, Анжелика сама вышла к нам, расправляя юбку. – То… Антонин, я вполне готова идти, - девушка начала застегивать наброшенный на плечи плащ. Долохов вновь посмотрел на нее почти нежным взглядом. - Идем, - кивнул он. И оглядел нас. - Надеюсь, история с Макнейром не выйдет далеко за пределы Мэнора, - с нажимом на каждое слово произнес он. Это был не вопрос, не просьба, и ответа не требовал. Это был приказ. - Я знаю, где он сейчас, - кивнул Люциус. – Обливиэйт уже в пути, Антонин. - Я не про Обливиэйт, он и сам ничего не расскажет, это для него унижение. Я к тому, что если кто-то из вас двоих пикнет, вас ждет даже не Круциатус. А Авада, - он мило улыбнулся, взяв жену за руку. Тихий хлопок сообщил нам, что они трансгрессировали. Я попрощался с Малфоем и отправился в Хогвартс. А уже там, растянувшись прямо в одежде на своей кровати, я наконец сумел дать волю мыслям, которых в голове роился миллион. Прежде всего я думал о том, что услышал о Кэтти. Она побывала в особняке, что едва не стоило ей жизни, и на выручку ей пришел отчего-то Блэк. Его, к слову, решив, что Реддл с ним как-то связана, решили искать активнее. Но Кэтрин была достаточно адекватной девушкой для того, чтобы прийти в столь опасное место без веской причины. Какой была эта причина? Что привело ее туда? Этого я не знал, но это делало все в моих глазах только страшнее… Что бы или кто бы не берегли мою любимую женщину свыше, этого явно недоставало. Опасность, сгущавшаяся над ее головой, становилась все больше и яснее… Напуганная и взволнованная. Перед глазами возникло ее серьезное, повзрослевшее личико с усталым и измученным взглядом. Такой я и видел ее в прошлый раз… И в общем-то я прекрасно понимал, чем этот страх для нее вызван. Кэтти жаловалась на вспышки гнева, что она порой не контролирует себя. И это, судя по всему, было поистине страшно – рассказывая мне про них, она внезапно расплакалась… Мелькнула мысль о том, почему она стерла Долохову память. Кэтрин не одобряла это заклинание, ни раз в жизни его не применяла сама, и вдруг – стерла ему память. Что же ей хотелось скрыть? Внезапное озарение заставило меня резко подскочить, до боли в пальцах стиснув кулаки. Непростительное. Такому ее поведению я мог найти лишь одно объяснение. Она применила к нему Непростительное, неважно какое. Вполне возможно, что без палочки и маховика. Этим-то и вызван был ее шок, о котором говорила Блаттон, скорее всего. Я не знал, могут ли Ибис колдовать без маховика, но давно подозревал такую возможность – однажды ночью Кэтрин, снявшая маховик, да и палочка лежала у нее на тумбочке, видимо, в силу ночного кошмара – они часто ей снились – довольно сильно меня обожгла. Магически. Я всего лишь коснулся ее руки и ладонь опалило огнем… Сознательным применением магии это не было, но у меня тогда возникли смутные подозрения, что даже маховик ей не так уж принципиально для волшебства нужен. Теперь же они только усилились… Но факт использования магии без маховика еще не вверг бы ее в такой страх и шок, какой был описан. А вот Непростительное, вырвавшееся под влиянием гнева, вполне. И тут же мелькнула новая мысль, страшнее предыдущей. Ее ведь за это накажут. Голова от мыслей о том, что она сейчас в самом центре неприятностей, а я ничем не могу ей помочь, я даже не могу ее найти и отдать меч, пошла буквально кругом. Однако почти сразу же у меня вдруг появилась еще одна мысль, не утешившая, но слегка отвлекшая меня от тревоги за то, что теперь будет с Кэтти. Я вспомнил собрание, вспомнил то, как легко Беллатриса простила Долохову его промашки, и в то же время… Его никогда еще не отчитывали при всех нас. И я не был уверен в том, что Лестрейндж применяла к нему Круциатус при каждом удобном случае… Это могло обнадежить – его влияние на нее слегка уменьшится и опасность того, что он меня разоблачит – тоже. И насторожить в то же время. Если уж доверие, пусть и совсем немного, пошатнулось к правой руке, что уж говорить об остальных. Включая меня, разумеется. А еще настораживало то, что Родольфус внезапно начал проявлять активность. Беллатрису выдали за него сразу после школы, две чистокровные семьи породнились. Но пламенной любовью ни один из них к другому явно не пылал. И очень странно было видеть супруга Беллы, которого она явно после возрождения ставила еще ниже, чем никак, рядом с ней и проявляющим активность. Времена, что называется, поистине менялись. Да и ее отказ Долохову в столь важном поручении был вполне красноречив. Наверное? именно это и дало Макнейру основания так повести себя с Анжеликой. Однако что-то мне говорило, что Долохов – не тот человек, в котором Беллатриса быстро усомнится и быстро избавится. Скорее наоборот, он среди Пожирателей рисковал меньше всех, что бы он ни сделал. Я никогда не понимал причин столь высокого доверия… Но теперь прояснилось и это. Именно Долохов был тем, кто сдал информацию о сущности Розалины. Для Лестрейндж, вне всякого сомнения, это имело огромную значимость. Отсюда-то и произошла его ценность в ее глазах… И все же теперь я мог слегка воспрянуть духом. Я был для нее почти столь же ценен, как и Антонин, и доверие ко мне должно было быть на той же высоте. А если это было так – это здорово обнадеживало… - Я боюсь за тебя, Кэт, - я провел пальцем по щеке девушки на колдографии. Она улыбалась, а на губах настоящей Кэтти я не видел улыбки уже давным-давно. – И ужасно скучаю… - в памяти вспыхнули ее школьные еще дни, когда кучи забот и проблем у нас не было. Ее смех, озорной блеск ее глаз, теплые нежные руки. Ибис невозможно разлюбить… Антонин был в этом тысячу раз прав, что было неудивительно. Вот только мне этого и не хотелось, что и отличало меня в данной ситуации от него. – Мы обязательно сделаем все, и справимся, - прошептал я снимку. В ушах внезапно прозвучал родной голос: «Конечно!»... Было ли это галлюцинацией или еще каким-то следствием ее дара, я не знал. Но даже услышать ее голос, живой, хрипловатый, тихий, было в тот момент настоящим счастьем. Он внушал хотя бы надежду на то, что она жива и если и наказана, то не слишком страшно…

***

- Рыжее чудовище, отстань от меня! – истерический крик Анжелики заставил меня, только-только вышедшего из кабинета, удивленно замереть. Девушка же, ругая какого-то монстра рыжего цвета, показалась из-за угла. На лице Блаттон красовались глубокие кровавые царапины, а в руках шипела и извивалась бело-рыжая рассерженная кошка. Последняя ударила лапой с выпущенными когтями по руке вскрикнувшей от боли девушки. – Профессор Снейп, - Анж огляделась, шмыгнула носом и подтащила кошку ко мне ближе. – Северус, угомони, пожалуйста, свое чудовище! – прошептала она, в то время как кошка снова принялась раздирать когтями ее кисти рук. - Милли! – позвал я. Та повернула ко мне морду с прищуренными глазами желтого цвета. Выглядела она вполне упитанной, но взъерошенной и грязноватой. Я никак не мог найти ее в Школе. Как это удалось Блаттон?! - Так вот ты где, заботливый мой! – такой злости в голосе кошки я не слышал еще никогда. Милли вырвалась из рук Анжелики и прыгнула уже на меня. Чтобы удержать ее на безопасном расстоянии от лица, пришлось применить немалую силу. – Хозяин, называется! Бросил меня, сбежал, потом и девушка твоя тоже. А я тут одна должна была сидеть! Подлец, негодяй, упырь! – извивалась Милли, пытаясь укусить меня за пальцы. - Ты где ее нашла? – поинтересовался я у Блаттон, критически осматривавшей глубокие царапины на руках. - На третьем этаже. Узнала, решила отнести к тебе, Кэтти летом жаловалась, что не может ее найти… А эта как вцепилась в лицо. Не кошка, а монстр какой-то! – девушка стерла с щеки проступившие из самого свежего на вид пореза капли крови. – Не везет мне с животными, - вздохнула девушка. – Да, кстати, я… сказать… он знает, - она внезапно вскрикнула, прижав руки ко рту, и замолчала. - Кто знает? Что знает? – не понял я. Милли постепенно успокаивалась, хотя и продолжала осыпать меня всеми ругательствами на английском, какие только знала. - Муж. Простите, я не могу больше ничего сказать… - девушка поморщилась. – Больно, однако же, - пробормотала она себе под нос. - Тебе нечего сказать или не можешь по иной причине? – посмотрел я на нее. Анжелика с широко и красноречиво раскрытыми глазами, качая головой, произнесла: - Мне нечего сказать. Я просто принесла Милли. До свидания, профессор! – она ушла, я взглянул на сердитую кошку. Та уже замолчала. - Ты ее понял? – посмотрела на меня Милли. Я горько вздохнул. Взгляд и жесты Анж красноречиво показали, что фразы ее действительности не соответствовали. Муж, то есть Антонин, знает… Знать он мог только одно. О чем она хотела бы сообщить, само собой. Наши с Кэтти отношения… Я и раньше понимал, что он о них догадывается. Теперь же ситуация прорисовалась четче и ужаснее. Антонин не догадывался. Антонин знал. И я прекрасно понимал, откуда… "Вот поэтому Смарт нас и не выдает. Он уже выдал. Другой вопрос в том, зачем Антонину все это скрывать?". Хотя тут же вспыхнула и еще одна мысль… Я призадумался о том, что толкает Долохова на странное подчас поведение. И мелькнула мысль о том, не затевает ли и мой «товарищ» какую-то опасную игру? И если так, какую роль в ней может играть Анжелика? «Но будь этому хоть какой-то шанс…» - прозвучал в ушах его голос, договоривший недосказанную фразу. Он, показалось мне, хотел бы ее полюбить… И какое влияние это окажет на него, предсказать было невозможно… - Понял, - я зашел обратно в кабинет, Кэрроу пока были на занятиях, «свобода»… Милли выслушала мои соображения и мрачно кивнула. - Ситуация не из приятных. Долохов на меня не произвел впечатления милого человека. Судя по тому, что я о нем слышала. - А где ты была, к слову? В Школе? – кошка помотала головой, сворачиваясь клубочком на моих коленях. - До августа. Кормили домовики. Потом пришел Влад, забрал меня… В общем, выполняла мелкие поручения ифритов, типа принеси это, понаблюдай за тем-то. А потом меня забрала еще одна дамочка кое-куда, чтобы я посмотрела на жизнь и деятельность этих уродов изнутри… - Ты сейчас-то откуда? - Из замка Хранителей. И у меня для Кэт крайне неприятная новость. Сказать я ее могу только тебе и ей, сам знаешь, почему. Но Кэт найти мне не удалось… - Что за новость? – я погладил ее взъерошенную шерстку. Ответ Милли только усугубил мою тревогу и сгустил тучи происходящего… Среди Ибис, причем, судя по всему, Совета, была как минимум одна предатель… Это значило, что удар мог быть нанесен не только снаружи. Но и изнутри… Однако дальнейший рассказ кошки еще сильнее меня неприятно «порадовал». Кэт действительно, что та слышала в том же разговоре, применила к Долохову Круциатус. И, что пугало еще сильнее, Хранители начинали добираться до окружения Кэтти, притом причиняя тем ужасный и непоправимый вред. - Я вернулась в силу того, что пока ифарито рядом, Хранителям ты не подвластен. А, думаю, Кэт не слишком обрадует то, что с тобой что-то случится. Но на тебя, - она махнула хвостом и прищурилась. – Я крайне зла. - И как мне вернуть твое доверие? – улыбнулся я. Милли коварно рассмеялась. - Холить, любить и лелеять. Может через годик и прощу! – ее слова и выражение лукавой мордочки вызвали у меня слабую улыбку. Через годик… Несмотря на все сгустившиеся тучи у меня вдруг родился слабый лучик надежды на то, что годик этот мы проживем… Точнее, переживем. Кэтрин не наказали, ей, можно сказать, снова повезло. И все же… Я боялся за нее, и чем дольше шла эта странная война, тем сильнее становился мой страх…