Цвет страсти

Вино должно удовлетворять и гедонистическое, и интеллектуальное удовольствие. Попросту, быть с одной стороны – вкусным, приятным, и, скажем честно, пьянить; с другой стороны – интересным, комплексным. У него должны быть нюансы, оно должно меняться в бокале. «Роберт Паркер»

      Ей едва исполнилось двадцать лет, как она стала миссис Лестрейндж. Она была молода, безмерно красива, имела сейф с галеонами и чистую родословную длиной в века. Являясь, наследницей боковой ветви Благородного и Древнейшего рода Блэк она не нуждалась в ни в чем, что может повлиять на ее благополучную жизнь. После окончания школы Хогвартс, родители отправили ее во Францию, где она жила и развивала свои таланты под руководством преподавателей, по дисциплинам, запрещенным в Англии.       Уже давно было, оговорено о свадьбе младшей сестры и Беллатриса не смела даже задумываться, что ей осталось форы от силы в год-два, а потом она возьмет фамилию какого-нибудь чистокровного и уважаемого мага.       В вопреки всеобщему мнению юная Блэк не была помешана на темных искусствах. Родившись в семье, не чуравшейся темной магии, она знала много о ней и могла ее применять, но не интересовалась. Тогда нет.       Девушка ходила на благотворительные вечера и балы, устраиваемые уважаемыми волшебниками Франции. Она была желанной гостью и всегда имела толпы поклонников. Дамы и молодые, и в возрасте, завистливо смотрели ей в след, когда она принимала приглашении от очередного красавца на медленный танец. На лице Беллы всегда была маска безграничного счастью, лицемерия и заинтересованности к партнеру по танцу. Только далеко внутри она кипела, вспоминая уроки матушки, не показывая свое призрение всем, что пытались получить от нее улыбку. Ее тошнило от всей мишуры, которой посыпали французы-аристократы себя. Они все видели в ней лишь оболочку. Красивую и покорную куклу с богатыми родителями и горами золотых монет.       – Мадемуазель Блэк, как приятно видеть вас вновь, – слащавая улыбка озаряла молодого колдуна. – Вы как всегда выглядите прекрасно и величественно в своем шарме английской аристократии!       – Вы мне льстите. И только ради этого я сегодня приму ваше приглашение на танец.       Беллатриса Блэк мило улыбалась, пряча хищный оскал, она знала, им всем ничего не светит рядом с ней. Если родители и согласятся выдать наследницу за француза, они знали, брак продлится хорошо, если год, а потом Беллатриса окажется молодой вдовой. Она не была ангелом и ей невозможно угодить одним комплементом.       Ей было двадцать, когда она впервые после отъезда заграницу вернулась на родину. Ее сестра Андромеда готовилась к свадьбе. Беллатриса была рада тому факту, что у нее есть две сестры. Еще чуть-чуть и милая Цисси также станет носить приписку «миссис» к новой фамилии. И Белла может жить для себя. Она так думала.       Но все изменилось, когда дорогая сестренка сбежала из-под венца от Нотта-младшего. Это был большой удар для обеих семей, позорящее клеймо на гобелене Блэков. Андромеда сбежала, сбросив фату и кинув букет невесты в ошеломленного жениха.       Когда Беллатриса только вернулась из Франции, она узнала о позорящем имя семьи поступке Меды. Все дело было в том, что, не смотря на помолвку и активную подготовку к свадьбе, она легла под какого-то грязнокровку. Об этом знали семьи, как жениха, так и невесты. И не смотря на это, Ричард Нотт согласился на брак с неверной девушкой.       – Нет, я не хочу, я люблю другого, – отчаянный шепот наполнял спальню девушки.       Беллатриса стояла у окна, наблюдая, как красная жидкость в бокале омывает его. Внешне спокойная она кричала в душе. Сейчас было решительно плевать, что чувствует сестрица. Ведь она может все испортить и тогда жизнь самой Беллы перевернется, сделает резкий кувырок в сторону семейной жизни. Они всегда все портят, ее сестры, две глупые наивные девчонки. Нарцисса Блэк – настоящая фарфоровая дорогая кукла. Ей всего шестнадцать лет, тот возраст, в котором хочется верить в любовь, не смотря на то, что знаешь, что твое мнение не будет учитываться. Беллатриса знала, сестренка с кукольной внешностью по уши влюблена в скользкого хитреца Малфоя-младшего. И только за это она была благодарна Циссе, ей самой не придется носить фамилию этого напыщенного белобрысого павлина. Даже из-за чистоты крови и объема сейфа Люциуса Малфоя она, Белла, ни за что бы, ни приняла его предложение руки и сердца. Он был тот человек, который вызывал омерзение за свои поступки. Что уж можно говорить о его идеально платинных волосах?       Андромеда – яркое доказательство, что в Черном озере черти водятся. Как она смогла затесаться со своим характером на Слизерин, было не понятно. Но оставалось ясно одно – если эта подобие на Беллатрису решит все сделать по-своему, то старшей Блэк придется думать о своей будущей и скорой свадьбе.       Сама черноволосая считала себя одиночкой. У нее было все, чтобы жить для себя любимой и судьба жены/матери не прельщало от слова «совсем». Беллатриса была всегда свободным человеком, она считала себя лучше многих, всех, если быть точнее, и жизнь среднестатистической ведьмы из приличной семьи ее не задевала.       – Дура, – констатировала Блэк, отпивая вино и краем глаза наблюдая, как маленькая Цисси успокаивает Меду. – Что тебе даст этот грязнокровка? Ни-че-го! Ты должна быть благодарна Ричарду за оказанную тебе честь. Ты даже не можешь представить, как тебе повезло, что он не разорвал помолвку. И слава Мерлину, что ты не успела стать девкой в тяжести! Кому тогда ты бы нужна была, а?       – Замолчи, Белла! Ты ничего не понимаешь!       Андромеда тогда подлетела к ней, выбивая бокал из тонких пальцев. Хрустальный фужер разбился о стену и красный напиток богов, оставляя на стене дорожки, впитывался в обои постельных тонов. Беллатриса даже не вздрогнув, повернулась лицом к сестре.       – Если ты посмеешь сломать мне жизнь из-за этого вонючего грязнокровки, я сотру тебя вместе с ним в порошок, soeur pre`fe`re`e.*       – Не считай себя лучшей, чем ты есть, Трисси! Я знаю тебя, поверь, ты будешь несчастна, потому что не умеешь любить. Потому что ты не встречала никого, кто мог бы полюбить твою холодную, пропитанную тьмой душу. Ты станешь такой же, как тетушка Вальпурга, ибо не способна на другие чувства кроме ненависти и самолюбия!       Всего пару секунд стояла оглушительная тишина, а потом раздался громкий звук пощечины. Беллатриса Блэк вышла из комнаты сестры под изумленный возглас маленькой Цисси. До дня свадьбы девушки не пересекались, но Белла, повинуясь обиде, задевшей сердце, посоветовала Ричарду Нотту взять у своей новоиспеченной супруги Непреложный обет. Она подозревала, что непокорная Меда может выкинуть новый фортель.       Так и вышло. Когда пришла пора дать клятву жениху, невзирая на присутствующих гостей и журналистов, Андромеда сбежала, сбросив фату и кинув букет невесты в ошеломленного жениха. Ей вслед неслись окрики матери, проклятия семьи жениха, но она не оборачивалась, бежав через кусты, рвя дорогое белоснежное платье о шипы белых роз, посаженных специально на свадьбу, к воротам из родового поместья Нотт.       На следующий день на первой строке Ежедневного пророка была статья о позоре Блэков. Беллатриса не читала, ей было достаточно взглянуть на колдографии, где ее сестра бросает букет в Нотта, и колдография сделанная тем же днем, но уже в маггловской церкви с грязнокровкой Тонксом. На Андромеде было обычное ситцевое платье в маленький цветочек. Эта было последнее упоминание о средней дочери Сигнуса и Друэллы Блэк.       Как и предсказывала Белла, уже через месяц родители заключили помолвку с Родольфусом Лестрейндж. Он был старше ее на десять лет. Белла была с ним знакома с детства, но никогда не общалась, будучи взрослой. Родольфус был темноволос, красив, богат, являлся наследником. Они хорошо смотрелись вместе, так считали все и сама мисс Блэк тоже. Но она не могла смериться с тем, что за нее все решили. Что она станет миссис Лестрейндж. Этот брак – не ее воля, когда она узнала, что скоро выйдет замуж, она по-настоящему возненавидела некогда любимую сестру. Андромеда Блэк навсегда умерла для Беллатрисы, хоть в глубине души девушка понимала, что никогда не сможет ее убить, как обещала ей перед церемонией бракосочетания с Ноттом.       – Белла, ты уверена, что хочешь стать Лестрейндж? – прошептала Цисси, единственная из всей семьи, знавшая о том, что творится в душе у старшей сестры. – Я знаю, что у тебя нет выбора, но Лестрейнджи – сторонники Темного Лорда. Я боюсь за тебя. Тем более все Лестрейнджи первоклассные боевики, а у тебя взрывной характер. Даже не могу, вообразись, что останется от Лестрейндж-холла, если вы не поладите.       – Цисси, ты же в курсе, что твой павлин Малфой, любимый песик Темного Лорда, а между тем, родители с подачи дяди Ориона, планируют заключить вашу с ним помолвку. – Беллатриса сидела перед туалетным столиком, собираясь с духом.       – Конечно, сестренка, но это другое. Я люблю Люциуса, а ты Рудольфуса…       – Я уважаю его! Этого должно быть достаточно, Цисси. И прошу, никогда не говори мне о незабываемой любви!       Слова сказанные Медой были правдивы, но сама Белла не хотела верить в них. Она никого никогда не любила, кроме сестер и, возможно, кузенов. Родители были за ледяной стеной, не переходящей личных границ. Она не любила свою мать, и это было аналогично, причем ко всем трем дочерям.       Друэлла ненавидела Беллу за то, что та не родилась мальчиком, которого так ждал Сигнус. За этим последовало рождение еще двух девочек, и миссис Блэк не собиралась заниматься нежеланными детьми, потому что ее мужу нужен был наследник. А отец с каждым годом разочаровывался в своей жене. И та старалась вернуть расположение мужа, но это ей удалось только после четвертого зачатия. Но наследнику мужского пола боковой ветви Блэков не суждено было родиться.       Все случилось в доме на площади Гриммо 12, где они все вместе гостили в рождественские дни. Обрадованная Друэлла, после визита целителя, осмотревшего ее и подтвердивший, что, да, у Сигнуса Блэка родится долгожданный сын, сбегая по крутой лестницы в главную столовую, где были все домочадцы, споткнулась о ворсовую дорожку, которой были устелены ступеньки. Беллатриса смутно помнила, что происходила потом, девочек отправили в их комнаты. О том, что их мать потеряла плод, детям говорила бабушка Мелания.       На самом деле маленькой Белле было все равно, будет у нее брат или нет. Она точно знала, что отец, в отличие от матери, даст своим дочерям все, что необходимо, не смотря, есть у него сын или нет. А через три месяца они узнали, что их тетя Вальпурга ждет ребенка и предположительно это будет мальчик. Друэлла грызла локти, стараясь забеременеть, срывалась на дочерей и домовиков, но ей этого не удавалась. После рождения Сириуса – наследника Ориона Блэка, отец переехал в отдельную спальню.       – Иногда этого не достаточно, сестренка, – философски заметила Нарцисса, оглядываясь на открывающуюся дверь.       – Тебе пора, Белла, не стоит заставлять ждать себя жениха. – матушка придирчиво осматривает свадебное платье.       Несмотря на традиции, Белла выбрала платье красного цвета – цвета страсти, цвета вина, цвета любви – и с пышной юбкой. Это был не протест, нет, просто Беллатриса Блэк не хотела быть, как все, не хотела выглядеть, имеяя, что-то общее с остальными волшебницами. Она сама занималась своей свадьбой. Лучшие декорации, лучшие музыканты, лучшие цветы, лучшие напитки… И она должна быть лучше всех.       – Рассчитываю на твое благоразумие, дорогая, – скупое пожелание и нелюбимая мать уходит, оставляя дочерей одних. Она так и не услышала, что ее старшая дочь адресовала ей. «Ты всегда была дешевкой,» – слетело с алых губ девушки. Тогда она пообещала, что сделает в этот важный для любой девушки день, что-нибудь безрассудное, чтобы ее дражайшая мать разочаровалась в своих расчетах.       И она сдержала свое слово. Ее свадьба была великолепна. На следующий день Ежедневный пророк назвал их свадьбу «Свадьбой десятилетия!» и посвятил ей три первых страницы выпуска. На ней присутствовали все уважаемые маги, как Англии, так и других европейских стран. Музыканты играли музыку композиторов, таких как Шуберт, Бах, Моцарт, Бетховен и других мировых классиков. И в тот день Беллатрисе было абсолютно плевать, что это были магглы. Ей нравилась их музыка.       Она дала клятву верности мужу, но не чувствовала себя ущемленной. И прежде, чем сорвались с ее губ слова клятвы, она подумала, что все-таки приглашение Меде стоило того, чтобы нагадить матери. Но Меда не пришла, хоть приглашение и было отправлено. В тайне. Хотя Белла предполагала, что об этом знали Цисси и Родольфус, так как портал настраивали его домовики на Лестрейндж-холл и были предупреждены кому он будет выдан. Но молчал и даже не задел эту тему перед свадьбой. За это Белла была благодарна ему.       В тот вечер она пила только красное вино и Родольфус вторил ей. Она танцевала свадебный вальс и не думала ни о чем. Это не было свадьбой ее мечты, но она сделала ее такой, чтобы она превзошла все остальные. Она выходила замуж не по-любви, как сестра, но была довольна всем. Беллатриса была свободным человеком, и Родольфус обещал не давить на ее личное пространство.       Уже миссис Лестрейндж сделала безрассудный поступок на глазах у семьи. Она пригласила на белый танец почетного на своей свадьбе гостья. Он был почетней многих министерских шишек и чистокровных аристократов, которые только считали сколько невеста потратила золотых галеонов на свое платье. Этого человека боялись и уважали. Ему преклонялась чистокровки-аристократы. Она пригласила на танец самого Темного Лорда. И если кто-нибудь бы сказал, что она нарушает только что данную клятву мужу о верности, Белла бы рассмеялась в лицо этой лицемерной твари: Родольфус был не против.       В ту ночь она отдавалась своему мужу, не жалея не о чем. Родольфус был с ней нежен, шептал на ухо, что она очень красивая и ему несказанно повезло. Беллатриса так не считала. Она не ангел, но как оказалось, Руди не нужен был ангел. Ему нужен был демон. Один на двоих. Белла была не против стать одним целым.       Она жила не задумываясь о чувствах, как и он, им просто было хорошо вместе. Это не была любовь, про которую говорила Меда, не была зависимость, как у Цисси, не была покорность жены мужу, как у родителей. Нет. Это было другое. Пожар, в котором они могли гореть часами вместе, забывая о всех остальных. У них у обоих был взрывной характер и после ссор брат мужа, Рабастан, возмущался о разгромленной в дребезги гостиной, а они сидели на полу посередине обломков мебели и осколков сервизов со стола, и пили красное вино прямо из бутылки. Она лишь думала потом, что лучше так, чем, как Меда. Лучше сгорать от единого желания, чем ценить моменты одиночества с любимым человеком, ради которого приходится идти на уступки. В тандеме Беллатриса – Родольфус не было компромиссов, не было границ дозволенного. Беллу устраивала свобода данная с фамилией Лестрейндж. Родольфуса устраивала красивая жена.       На следующий день после свадьбы, разбирая подарки, она нашла в букете бордовых пионов небольшую коробочку, оббитую красным бархатом, и открытку. Серебряный браслет с гравировкой «Б. А. Л.»** и запись на открытки, сделанная ровным каллиграфическим, знакомым до каждой завитушки, почерком:

« Счастливой семейной жизни, сестренка. Не знаю, как сложится твоя жизнь, но очень хочется думать, что все будет у тебя хорошо. P.S. Матушку бы хватил удар при моем появлении. Ты не меняешься, Трисси.

А. Э. Т.»

***       Это было последние известие от Андромеды. В первый момент Беллатриса хотела сжечь ее подарок, вспоминая обидные слова, но едва ее палочка хотела выпустить сноп огненного пламя, как девушка остановилась. Она не знала и не могла объяснить странный порыв. Вот только открытка и браслет остались лежать в отдельной шкатулке на туалетном столике в спальне. Букет пионов был единственным букетом со свадьбы, который остался в спальне, не смотря на аллергию мужа. Родольфус не препятствовал и пил противоаллергические зелья.       Следующую весть от сестры она получила через два года. У нее появилась племянница-метаморф. Миссис Лестрейндж боролось со своими принцами ровно до шести вечера, а посоле все-таки отправила совой фарфоровую куклу и букет цветов лилии.       Ей кто-то сказал, что любовь зла!