Вопреки всем законам

      Большой зал с высокими потолками как всегда был почти пустым, поэтому звуки шагов отражались так ярко, словно шел не один человек, а сразу несколько. Здесь все так же царил мрак, горели лишь свечи, но от них не было никакого толку. В одном из кресел, стоящих перед окнами, сидел никто иной, как сам Учиха Мадара, Итачи не знал, зачем он позвал за ним, но ему это крайне не нравилось. Даже сейчас, когда все вокруг боятся ему и слова сказать против, он продолжает ощущать себя псом, выполняющим приказы хозяина. - Насколько важен этот разговор, что ты посмел отвлечь меня от собственных дел? - Итачи был холоден, но совершенно расслаблен. Мадара был Итачи как отец, не любящий, но уважающий. Сам Итачи прекрасно знал главу Учих, все его привычки, даже интонацию, с которой он говорил, Итачи мог предугадать любое его действие или даже слово, что сам Мадара открыто хвалил. Более того, старший вампир восхищался тем, кто стоит после него во главе клана, ведь именно Итачи он собирался сделать следующим главой, говоря, что тот станет идеальным лидером, мудрым и опасным. - Ты не меняешься. - Мадара весело усмехнулся его реакции, отпивая глоток от бокала с красной полупрозрачной жидкостью. Вино было любимым алкогольным напитком у вампиров, однако Итачи предпочитал кофе вместо алкоголя. - У нас тут намечается небольшое собрание между кланами и старейшинами из людей, даже Хаширама будет там со своими приближенными. - И причем здесь я? Я еще не глава, чтобы мое присутствие было там обязательным. - Да, ты прав, тебе не обязательно там быть. Но, я бы хотел, чтобы вы с Шисуи сопровождали меня, только я и вы из нашего клана, все таки вам я доверяю больше. - А как же Фугаку? - Итачи не смел называть своего отца отцом, просто не мог. Воспоминания о том, как он поступил с его матерью, были преградой для всего, что связано с родственными чувствами. - Он твой приближенный, можешь взять его, вы вдвоем прекрасно справитесь. - Ты же знаешь, что Фугаку никогда не был мне так близко, как ты. А Шисуи всегда был твоим верным другом, слугой и поддержкой, и когда ты займешь мое место, я хочу, чтобы именно он был твоей правой рукой. - Меня не интересует власть, поэтому я могу отказаться. - Можешь, но, разве не ты хотел изменить порядки нашего мира? Неужели забыл, как умерла твоя мать? - Итачи напрягся, глаза окрасились в красный, и Мадара резко ощутил холодное прикосновение его силы к своей коже. От этого он лишь шире улыбнулся, понимая, что именно так заставит младшего сделать все необходимое. - Никто не смеет говорить о ней. Эта глупая женщина сделала выбор, за что и поплатилась. Остальное - не моя проблема. - Как бы сильно он не старался скрыть чувства по отношению к собственной матери, его сущность сама отзывалась, не в силах себя сдерживать. Мама. Что значит это слово? Он одновременно был благодарен ей за ту любовь и жизнь, что она ему подарила, но в то же время ненавидел за ее выбор. Если бы тогда она оставила его, то сейчас была бы жива. Ей бы не пришлось отвечать за свои ошибки, а Итачи - за свои. - Ну, ладно, ладно, я все понял, не кипятись. - Мадара поставил опустевший бокал вина на стеклянный столик, затем поднялся и посмотрел на Итачи. - Собрание состоится через три дня в замке короля, я буду рад, если ты согласишься на нем присутствовать. Если нет, то я заменю тебя твоим отцом, но в твоих же интересах быть на его месте рядом со мной. Все, что касается законов и порядков, а также союза между нашим миром и миром людей, будет оговариваться именно там. Так что прими правильное решение. - Старший Учиха более не видел смысла продолжать разговор, он уже знал, что решит Итачи. Развернувшись спиной к младшему, Мадара направился прочь из зала, оставляя Итачи наедине со своими мыслями и неугасающей тьмой внутри него.       Рано утром Сакуру разбудила служанка, говоря о том, что завтракать она будет с семьей. Девушка совершенно этого не хотела. Несколько дней ее держали взаперти, а теперь вдруг позвали на семейную трапезу? С чего бы это? Что отец задумал опять? Делать было нечего, находиться под замком в четырех стенах становилось уже невыносимым, особенно для человека, который так ценит свободу. А теперь после ее ночной "прогулки" родители начнут замечать каждую мелочь, поэтому стоило быть осторожной в своих действиях, чтобы лишний раз не привлекать внимания и казаться послушной дочерью во избежания еще одного заточения. Однако стоило полагать, что второе такое лишение свободы продлится до самой свадьбы.       Войдя в обеденный зал, Сакура застыла, обнаружив уже сидящих родителей за столом, которые даже не обратили на нее никакого внимания. Опустив покорно голову и присев за стол по правую руку от отца, который сидел в середине с матерью по левую руку, Сакура положила салфетку себе на колени, приготовившись к трапезе. Кусок в горло не лез, было чувство, что отец постоянно на нее смотрит, но украдкой поглядывая, она замечала лишь его заинтересованный взгляд, направленный в тарелку. Он расправлялся с куском мяса так умело и так быстро, словно не ел несколько дней и только сейчас ему довелось отведать домашней еды. Мебуки ела медленно, но судя по скрежету, который она создавала вилкой, проводя по дну тарелки, было легко понять, что она так же нервничает, как и Сакура. Девушка все же взяла себя в руки и попыталась проглотить хотя бы маленький кусочек свежеприготовленной свинины, удостоверившись, что никто и в самом деле не наблюдает за ней. - Ты хорошо выспалась за эти дни? - Сакура вздрогнула от твердо прозвучавшего голоса отца и чуть не подавилась, еле как проглотив кусочек недожеванного мяса. Руки задрожали, отчего она аккуратно положила столовые приборы по бокам от своей тарелки, непрошенные слезы принялись атаковать девушку, которые она старательно пыталась сдержать. - Только это вас беспокоило? - Собрав все эмоции в кулак, она с каменным выражением лица и наполненными злостью глазами в упор посмотрела на Кизаши. Тот не отвернулся, стараясь удержать взгляд дочери и понять ее дальнейшие намерения. - Нет, не только. - Кизаши не стал врать, показывая свое истинное настроение. - Ты хорошо обдумала свои действия? Как долго ты будешь еще сопротивляться своему долгу? - Девушка вспыхнула, сжав кулаки так, что аккуратные ноготки до боли впились в нежную кожу. - А каком долге идет речь, отец? Неужели, я в долгу перед вами? В таком долгу, что вы продаете меня, как скотину, полностью лишая каких-либо привилегий? - Кизаши нахмурился. - Каждый ребенок своих родителей остается перед ними в долгу. Мы с матерью дали тебе жизнь и воспитали из тебя достойную женщину, чтобы потом ты заботилась о нас. - Я не просила давать мне жизнь. Если за жизнь надо платить неволей, то я лучше выберу смерть. - Более Сакура была не способна себя сдерживать. Глаза блестели от нахлынувшей ярости, и все, что она повторяла себе о выдержке и силе, словно испарилось. Мать девушки виновато опустила глаза, прекрасно осознавая сказанное дочерью. - Значит предпочитаешь смерть? Как тебе не стыдно, говорить такое при родной матери? - Мебуки вжалась в стул и сильнее опустила голову. - Она родила тебя, ночами не спала, когда ты болела, сидела у твоей кровати и молилась богу за твое выздоровление. И теперь ты хочешь умереть? - А чего мне желать, если вы собственноручно защелкиваете кандалы на моих руках? Что мне остается, если именно вы, кто дал мне жизнь и вырастил меня, садите в золотую клетку, не спрашивая, так ли я хочу прожить остаток своих дней? - Довольно. - Отец потерял какой-либо аппетит, более не желая общаться с дочерью и вообще заводить разговор на тему ее дальнейшей судьбы, понимая, что она не осознает всю важность этого брака. Но принимать во внимание ее слова о клетке он и не собирался, он лишь считал, что это просто возраст дает о себе знать, заставляя ее бунтовать против своего счастливого будущего. Кизаши всем сердцем хотел счастья для дочери, и сейчас он не просто хотел какой-то выгоды, он думал, что именно сын его хорошего друга сможет сделать девушку счастливой. Их семьи породнятся и узы станут крепче. Вот чего он желал с самого своего рождения. Большой и дружной семьи. Кизаши будучи ребенком не знал ласки матери и учений отца, он рос сиротой в небольшом приюте, который не мог прославиться хорошим бюджетом. Внутри приюта всегда была борьба. Даже за койку приходилось драться или выполнять приказы детей всего лишь старше его на несколько лет. Но он гордился тем, что смог выбраться из этой дыры, стать влиятельным и уважаемым человеком. Кизаши не желал такой судьбы для собственного ребенка и старался сделать все возможное, чтобы Сакура не жила в нищете и мире, полном жестоких людей. Но девушка не понимала и даже не пыталась понять планов своего отца, что очень сильно его огорчало и заставляло быть еще строже по отношению к ней, надеясь на то, что однажды она все же поймет его, простит и даже поблагодарит за принятое решение.       Посмотрев на дочь, непонятным для нее взглядом, он еще раз повторил про себя, что делает все возможное для ее счастья, словно сам пытаясь поверить в это. Девушка недоумевала, почему отец так на нее смотрит, когда она чуть ли не выплюнула все свои чувства ему в лицо. На какой-то миг ей даже стало стыдно, но она не понимала, откуда взялось это чувство. - Сакура. Послушай. Я не стараюсь закрыть тебя в клетке, я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Я искренне не желаю тебе судьбы, от которой приходилось бежать мне. - Девушка внимательно посмотрела в глаза отцу, стараясь увидеть настоящие его чувства, понять, лжет он или же говорит правду. Но никакого подвоха она в них не увидела, виновато опустив голову. Кизаши и Мебуки все таки заметили скатившиеся слезы по щекам дочери, после чего она резко встала из-за стола, извинилась и быстро ушла, оставив родителей наедине.