Свобода

— Боже, как же тут хорошо, — с восхищением произнёс Кайл, оборачиваясь к друзьям. — Ребят, посмотрите на это! — Он распростёр руки в воздухе, имитируя крылья. Внизу раскинулся уставший ночной город, который вновь доживал свой очередной день. — Так бы и остался здесь до утра, — вздохнул он, пытаясь подавить нарастающую грусть, — не людей, не надоедливой сестры с родителями. Никого.  — Мне кажется, ты тут и половину ночи не продержишься. — Тами слегка пихнула его в бок. — Тут уйма разных насекомых и прочей живности, мы же на спуске горы. А вдруг тебе в нос что-то заползёт, что мы потом делать будем? — Девушка засмеялась и подошла к поручню на окраине обрыва. — Ладно-ладно, я тебе это еще вспомню, — завопил Кайл. Однако также быстро перевел тему. — Джес, а ты как думаешь? Я смогу прожить ночь на свободе? — С пауками и ужами, — перебила его Тами. По её голосу было понятно, что она пытается воссоздать тот ужас, который ему предстоит пережить на природе. — Тами! Да хватит уже! — Воскликнул парень, пытаясь как можно дальше отстраниться от подруги. — Я думаю, это не свобода, а простой самообман, — иронично произнес Джес. Его холодные голубые глаза пустынно блуждали по яркому небосводу, усыпанному звёздами. — Как только мы рождаемся на свет, одновременно надеваем оковы, но иногда они спасают нас от падения. — Джес, не будь занудой. Признайся, ты ведь не всегда был таким идеальным покладистым мальчиком. Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты в средней школе был еще тем не слухом. — Кайл был доволен тем, что в кой-то веке сумел подколоть друга. Но тут же услышал шипение Тами в свой адрес. — Джес, забудь, он просто пошутил. — Тами одарила Кайла самым колким взглядом, который только смогла воссоздать. — Так и было. Я не ценил того, что имел, и поэтому потерял всё. — Джес поймал на себе жалостливый взгляд Тами, но всё же продолжил. — Тами, перестань. Он тоже должен знать всю правду обо мне. Даже ту, после которой прекращают общение с человеком. — И что же ты такого натворил, чтобы я перестал с тобой общаться? — Недоверчиво спросил Кайл. — Я убил человека… 5 ЛЕТ НАЗАД Это был один из самых солнечных и ветренных дней августа. Когда жара не могла властвовать всесильно, ибо прохладные порывы воздуха растворяли её.  — Как долго мы еще будем находиться в этом месте? — Недовольно вопил Джес, закидывая голову на быльцу скамейки в парке. — Да ладно тебе, ты же давно хотел попасть на корт? — Мужчина средних лет почесал проглядывающую, местами седоватую, щетину. — Я думал, ты оценишь. — Его тёплая улыбка заставляла появиться ямочкам на щеках. А измученные глаза излучали лишь теплоту, которую он пытался подарить своему сыну. — Неужели снова мимо? Альберт знал, что Джес не воспринимает его всерьёз и, наверное, никогда не будет. Но всё никак не мог понять причины такой враждебности. Мужчина всегда пытался помогать своему сыну, а в некоторых ситуациях и поддерживать. Однако все попытки заканчивались одинаково – недовольством Джес. Мужчина скучал за теми беззаботными днями, когда они могли часами напролет играть в шахматы, ходить в кино и вместе наблюдать за звёздами. Джес тяжело вздохнул, поднимаясь с лавочки.  — Послушай, я хотел на корт. Без. Тебя. — Парень сделал намеренно препинания перед последними двумя словами. — Ну, а вдруг твоему старику тоже хотелось погонять с молодыми? — Он проследовал примеру сына, поднимаясь следом. — Может тогда в кино? Твой дядя говорил, там крутой блокбастер показывали. — Альберт свёл пальцы, будто держит пистолет. — Мой дядя, в отличие от тебя, знает, что я хочу провести свой день рождения без тебя. А ты иди в своё кино один! — Джес злобно рыкнул и направился прочь по аллее, параллельно набирая кого-то по телефону. Джес никогда не чувствовал себя свободным. Его угнетал ничем не обоснованный интерес отца. Порой он сам не понимал, почему так агрессивно реагирует на все его выходки. Парень не мог доверять Альберту, ведь где-то в глубине души он таил сильную обиду на него. С каждым днём она всё сильнее росла и росла, а отец попросту не признавал свою вину. Джес показалось, что он никогда не будет свободен от этих болезненных оков. Как же он хотел просто уйти от проблем, прекратить чувствовать то, что затаилось где-то в сердце. Альберт остался один среди пустынных лавочек. Он томно вздохнул и присел обратно, поднимая голову на чистый небосвод. — Мари, что же мне делать? Он совсем меня не воспринимает всерьёз. — Ветер гнал листья и пыль в ноги мужчины. — Возможно, я что-то упустил? Или что-то делаю не так? — Он ухмыльнулся и встряхнул брюки. — Ты права, пора сделать для него что-то особенное, 16 лет уже как-не-как. Джес сильно изменился после того, как его матушка ушла из жизни из-за несчастного случая. Он замкнулся в себе, остерегаясь всего мира, а в частности отца. Затаил обиду, пытаясь спрятать её в самые дальние уголки своей души. Но у него ничего не выходило, и он попросту срывался. Его убивал тот факт, что отец никогда не обижался на него и вёл себя как ни в чём не бывало, а со временем он начал этим пользоваться. Через некоторое время Джес уже встретился со своим лучшим другом — Бимом. Но парня всё ещё никак не отпускал гнев на отца. — Он вообще не понимает, что такое свобода, ч#ртов старик. Только и умеет таскаться за мной по пятам и нести какую-то чушь. — Джес массировал себе виски пальцами, пытаясь нормализовать своё самочувствие и унять головную боль.  — Почему не уйдешь на время? — Бим сделал такое лицо, будто это было очевидно. — Если бы я мог уйти, я бы с радостью это сделал, — вспыхнул Джес. — Не знаю, я пару раз ушёл из дома и теперь всё как по маслу. Не обязанностей, не контроля, сущая свобода. — Он с гордостью достал из своего кармана пачку сигарет и протянул Джес. — Бери. Джес на мгновенно вспомнил своего отца, но, отогнав все свои надоедливые мысли, всё же взял сигарету из упаковки. После чего Бим поджег её зажигалкой. Пустынный дым поднимался в покрасневшее небо. Наконец закат. "Как же его любила мама", - подумал парень, но тут же услышал позади свист и крики с поздравлениями. Он обернулся и увидел всю свою компанию друзей. А затем его взгляд метнулся к большим пакетам в их руках. Это было спиртное. В это время Альберт бегал по всему дому, пытаясь найти свечи. Роясь по всем шкафам и переворачивая всё с ног на голову. Пока Эмма и Анжелика украшали торт. В его душе царил такой же бардак. Как же он волновался. Всё должно было пройти идеально, ведь утро и так не задалось. Джес должен был скоро вернуться, а торжественный стол и особый подарок должны были всколыхнуть его, чего так и ожидал отец. — Дорогой, что ты ищешь? — Эмма с улыбкой смотрела на происходящее, пытаясь понять, как долго её супруг собирается переворачивать весь дом вверх дном. — Может тебе нужна помощь? — Нет, я помню, что доставал свечи, но так и не могу их найти. Ты не видела их, случайно? — Голос мужчины был приглушён, ибо половина его головы, буквально, находилось в очередном ящике. Анжелика хихикнула, наблюдая за мирно лежащей пачкой праздничных свечей на краю стола. — А это случайно не они? — Она развернула его к себе, тепло улыбаясь. — Не волнуйся, ему однозначно понравится сюрприз, который ты приготовил. Не нервничай так. — Эмма поправила галстук мужчины. Он, краснея, рассмеялся, почёсывая затылок. — Да, я знаю. Просто его так сложно удивить. И… — Он отстранился от женщины и закрыл лицо руками. — Я попросту уже не знаю, кто я для него, и как он отреагирует на всё это. — Вы что, снова поссорились? — Женщина в недоумении смотрела на растерянного мужчину, Анжелика полностью затихла, прекратив работу с тортом, не издавая ни единого звука. — Да нет, это сново моя вина. Ты же знаешь, какой я бываю иногда тугодум. — Альберт убрал руки и измученно улыбнулся. — Нет! — На лице Эммы виднелся гнев. — Неужели вы не можете сесть и обо всём поговорить? Прекрати во всём винить себя! — Женщина не заметила, как уже перешла на крик. В комнате повисла тишина. Она томно вздохнула — Послушай, я тоже устала от этого всего. И если бы ты знал, как же я хочу нормальную счастливую семью. Поэтому если ты сегодня или завтра не поговоришь с ним, то это сделаю я. — Анжелика взволнованно металась взглядом от отчима до мамы и обратно. Эмма резко притянула мужчину за галстук к себе и прижала его массивное тело. В ответ он обнял её. — Обещай, что поговоришь с ним, — еле слышно потребовала женщина, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Обещаю. Этот вечер должен был стать решающим в жизни Альберта и Джес. Ведь пришло то время, когда отец должен был передать сыну нечто ценное, что оберегал все 16 лет. Солнце уже давно зашло за горизонт, уступая место месяцу. Это была звёздная ночь, чистая, без единого облачка, и такая же светлая. Млечный путь расплывался по небосводу, а рассыпанные звёзды манили своей загадочностью. Джес всё ещё праздновал своё шестнадцатилетие. Компания ребят дружно направлялась на набережную, откуда был очень хорошо виден весь город, который не мог не манить своим величием.  Холодало, но алкоголь приятно согревал Джес, а надоедливые звонки отца с каждым разом всё больше выводили его. И в один прекрасный момент Кира застала подобное зрелище и, обняв сзади парня, выхватила телефон. — Хэй, тебе папочка звонит, ответишь? — Её дыхание обжигало кожу от выпитого ею алкоголя. — Не твоё дело, — буркнул Джес, скидывая её руки со своих плеч. — Просто отключись, или ты уже домой собрался? — Она с насмешкой посмотрела на Джес, как на ненормального. — Нет, конечно. — Он отклонил звонок Альберта, отключая телефон. — Он мне не указ. — Развернул потухший экран к девушке, гордо демонстрируя его. — Ох, какой плохой мальчик, а теперь пойдём к остальным праздновать! — Девушка схватила парня за руку и потянула к остальным. Джес до жути стеснялся своего нелепого улыбчивого отца, поэтому редко с ним говорил при друзьях. А на данный момент парню совершенно не хотелось слушать нотации старика и покидать компанию. Но что-то внутри холодно обжигало сердце, будто предчувствие неладного. Джес всеми силами отмахивался от подобных мыслей, предпочитая свободу. Джес полностью потерялся во времени, он больше ничего не понимал. Всё плыло перед глазами. Какие-то люди возле него, Кира, смех Бима, битые бутылки. Но парню было всё равно, он цеплялся за это чувство независимости и свободы, которую дарил ему алкоголь. Как только он вернулся домой, его встретил отец. Альберт неподвижно сидел за столом в гостинной, не отводя взгляд от настольных часов, которые были повёрнуты к нему. Столовые приборы всё ещё лежали на своих местах, а вывески "С днем рождения" и разноцветные ленты тускло виднелись позади в полумраке. Джес бросит кроссовки, понимая, что не сможет уже избежать встречи с отцом. — Ты почему ещё не спишь? — Парень недовольно посмотрел в направлении Альберта. Но тот ничего не ответил, а лишь отодвинул ногой стул напротив себя. — Садись. — Он поднял свои бездонные глаза. Их полностью окутала печаль, а бликов, казалось, и вовсе не было. От увиденного Джес рефлекторно вздрогнул и почти протрезвел, но всё же присел. — Почему ты не отвечал на мои звонки? — Голос мужчины был спокойным и непоколебимым. — Я не обязан перед тобой отчитываться!  — Нет, обязан! Я твой отец! Если ты не уважаешь меня, то уважай статут нашей страны! До 18 лет я твой опекун, "черт бы его побрал"! — Джес сильно удивился, он никогда прежде не слышал ругательства в исполнении своего отца. Но даже не думал покоряться ему, задев по самому больному месту. — Ты маме тоже так говорил? Поэтому то она и ушла в тот день?! — В гостиной повисла гробовая тишина. — Она умерла из-за тебя! Если бы ты в тот день не заставил её идти за своими лекарствами, она, наверное, сейчас была бы жива! Мужчина приоткрыл рот, будто намереваясь что-то сказать, но также быстро закрыл его. Уголки его губ растянулись в грустной улыбке. — Теперь я понимаю, почему между нами были такие разногласия. — Он слегка ухмыльнулся. — В тот день мы с тобой должны были встречать маму с работы. Она зашла в аптеку, а мы её ждали на стоянке. Я отвлёкся и не уследил за тобой, когда ты вышел на проезжую часть; не успел среагировать, когда твоя мама бросила все медикаменты на землю и побежала спасать тебя. Она оттолкнула тебя – ты потерял сознание и ничего не помнил, а через 2 дня она скончалась.  — Ты лжёшь! — Солёная вода продолжала капать на лакированную столешницу, размывая поле зрения. Он с силой стукнул по столу сжатыми в кулак руками, а после ещё и ещё. Повторяя: "Ты лжёшь". Боль ноюще растекалась в области сердца, будто бы распространялась от него по венам. И тогда гнев и ненависть к своим же слабостям захлестнули парня с головой. — А знаешь, что? Мне плевать, ты никогда не пытался дать мне то, чего я на самом деле так сильно желаю. Никогда не пытался понять меня! — Кричал Джес, попутно задевая и сбрасывая рукой хрустальный бокал с поверхности. — И чего же ты хочешь?! — Альберт рассерженно стукнул по столу, мгновенно вставая с места, больше не в состоянии терпеть всё это. — Чтобы ты исчез! — Он схватил кроссовки и выбежал на улицу, наспех надевая их, даже не утруждаясь на шнуровку. — Как же я тебя ненавижу, — шептал Джес сквозь зубы. Небо затянулось грозовыми тучами, чего, возможно, точно никто не ожидал, и уж точно не планировал Джес. Он вынул телефон из кармана и после пары движений пальцами по экрану набрал Бима. 5 часов утра. Время пролетело незаметно для Джес. Как же он не хотел возвращаться домой, но не мог поступить иначе. Не спать же ему на улице с перегаром? Авось в участок заберут. Он как можно тише открыл входную дверь, которая предательски скрипнула. Пробравшись внутрь, он никого не обнаружил, вообще никого. Это было очень странно, ибо на столе стояли 2 чашки недопитого кофе, по всей видимости, еще тёплого. Отец никогда бы не оставил недопитое кофе. В этот момент он слышит знакомый рингтон, достаёт свой гаджет и отвечает на звонок. — Джес, — в трубке послышались всхлипы Анжелики, — приезжай быстрее, твой папа в больнице. — Джес замер, будто обрабатывая информацию, по телу прошел озноб, из-за которого действия алкоголя, буквально, отступили. Сердце рвано ёкнуло. «Как долго может тянуться время?» – задавался вопросом Альберт, ожидая своего блудного сына; спрашивал себя Джес, сидя в кожаном кресле такси, жаждая побыстрее добраться до больницы. Открываются двери стерильного помещения – в нос мгновенно ударил запах хлорки и дезинфектора. Нелепая беседа на регистрации и длинный белый коридор. Казалось, он никогда не закончится. Слезы сводной сестры, плач Эммы и крики Джес, которого схватили доктора, чтобы он не помешал операции.  Тринадцать часов лучшие хирурги боролись за жизни Альберта, а после его перевели в реанимацию. К мужчине никого не пускали, ибо его состояние было всё ещё нестабильным. А сознание пока не возвращалось. Из палаты Альберта вышел пожилой, полностью седой мужчина, который и проводил операцию. – Доктор! – воскликнула Эмма, привлекая внимание остальных. Следом за ней поднялись Анжелика и Джес. – Что с ним? – Заплаканные глаза женщины и её трясущиеся руки заставили мужчину остановиться. – Вы только не волнуйтесь, всё, что было в наших силах, мы уже сделали, и… – Он окинул взглядом подростков, стоящих позади, – мы можем пройти ко мне в кабинет и провести конфиденциальную беседу? Спустя пятнадцать минут Эмма вернулась. В её глазах не было абсолютно ничего, Анжелика вздрогнула в порыве ужаса и шока. Подобного она со своей матерью еще не видела. Складывалось такое чувство, будто она не спала целые сутки.  – М-мам, что случилось? – Девушка схватила женщину за руки и посадила на скамью рядом с собой. – Он уничтожил его. – Эмма резко подняла взгляд на Джес. – Альберт, если выживет, то никогда не будет прежним. Ему буквально проломили череп, задев мозг. – Она сцепила челюсти, пытаясь сдержать слёзы. – Зачем ты всё разрушил? – Тихо шептала она. – Что мы все тебе сделали?! – Эмма неосознанно начала кричать на парня, и, подскочив, схватила его за грудки и с силой оттолкнула к стене. – Что же он тебе такого сделал? Зачем ты продолжаешь убивать его? – По её покрасневшим щекам всё продолжали течь слезы, она тряслась, но всё не отпускала парня. – Что, не можешь ответить? – Эмма не могла понять, почему он так поступает с Альбертом. Она устала терпеть постоянные выходки Джеса. – Ты хотел быть свободным? Так получай свободу. – Раздался шлепок, ещё и ещё, пока щеки Джеса полностью не горели. Анжелика вскрикнула, закрывая себе рот руками, из её глаз закапали слёзы. Это было уже слишком. Слишком много всего навалилось на их плечи.Тогда женщина отпустила парня и направилась к выходу с этажа. – Ты омерзителен. Ты останешься один и наконец поймёшь, что потерял. Анжелика с ужасом наблюдала за происходящим, не в силах что-либо изменить. Её жалость отравляла душу Джеса, заставляя всё сильнее чувствовать это надоедливое ощущение непонятной боли, которое он так давно таил в своём сердце.  Джес стоял неподвижно, смотря на удаляющиеся по длинному белому коридору фигуры мачехи и сестры. Он знал, что отец будет искать его, но ничего не предпринял. Он медленно обернулся к настенным часам. Стрелки всё медленнее и медленнее двигались, замедляясь и замедляясь. Он вспомнил своего отца, который каждый день ждал его до ночи и не прекращал улыбаться своей яркой ослепительной улыбкой, как прощал даже самые отвратительные вещи и продолжал верить после всей лжи и обмана. Зрачки сузились, а веки распахнулись; неужели это конец? Неужели это он был убийцей во всей этой истории? Ноги подкосились, звон в ушах от ранее полученных пощечин так и не собирался покидать юношу. Джес медленно сползал по стене вниз, пытаясь воссоздать в памяти всё то, что ему рассказала Анжелика. О том, как он страдал и продолжал искать его. – Куда ты собираешься? – пыталась остановить Альберта Эмма, хватаясь за его темный пиджак. – Ты не можешь сейчас уйти, слишком опасно!  – Могу и уйду. Мне нужно поговорить с Джес, я перегнул палку. Не стоило мне так с ним. – Мужчина схватил телефон с тумбочки и направился к входной двери. – И что ты сделаешь?! Будешь искать этого негодника по всему городу?! – кричала женщина, спеша следом. – Если нужно, то да. – Дверь захлопнулась и Эмму окутала тишина. – За что ты так с нами, Джес? – зарыдала она, закрывая лицо руками. В течении двух часов мужчина обошёл все клубы, нелегальные бары, кафе, и всё ещё не мог успокоиться. Милиция отказала ему, ведь допустимое время исчезновения еще не прошло. Отчаявшись, он принялся показывать прохожим фото четырнадцатилетнего мальчика – своего сына. Ведь больше он фотографий не имел, а эта хоть и была, но сделана наспех и не по воле Джес. Сердце разрывалось, а он всё продолжал спрашивать у каждого прохожего: «Вы не видели моего мальчика?».  Альберт продолжал корить себя за то, что был таким плохим отцом. О, как же он хотел бы немного больше проводить времени со своим сыном. Спрашивать, как у него дела, интересоваться учебой, увлечениями, но он не мог. Пошёл дождь, а неугомонный отец всё искал сына. И возле одного паба, буквально в сотне метров от самой набережной, он встретил ребят, которым когда-то давно помешал при ограблении, за что они отсидели срок.  Они избивали его периодически. Первый раз был самым сильным. Альберт пытался встать и продолжить искать Джес, но они вновь избивали его.  Он не мог говорить, даже толком видеть; мычал прохожим, пытался дотянуться до них, показать фотографию, но никто не помог, не остановился. А мужчины в это время наблюдали за происходящим и выпивали направив в пабе. А когда они вернулись к нему в очередной раз, он пытался что-то сказать им, просил, чтобы они отпустили его к сыну, но они лишь засмеялись и снова принялись избивать.  По щеке катились скупые слёзы, а сознание постепенно угасало. Он отключился, пытаясь дотянуться до фотографии Джеса, будто понимая, что это конец. Неизвестно, как долго Альберт мучился бы ещё, если бы одна женщина всё же не позвонила в полицию. Через пару часов их арестовали, а мужчину отвезли в реанимацию. Никто не знал, сможет ли он продержаться ещё хотя бы несколько минут. Он продолжал сидеть на месте, пока не сказали, что Альберт пришел в себя. Тогда Джес медленно вошёл в палату и взглянул на своего отца. Мужчина лежал совершенно неподвижно, весь в бинтах и гипсе. Его голова была плотно обмотана, а кроваво-красные бинты уже не спасали ситуацию; видеть он мог только одним глазом. Мужчина попытался обернуться, но у него ничего не получилось. Отец попытался улыбнуться своему найденному сыну, но не смог. Его улыбка была больше похожа на гримасу. Джес смотрел на него с широко распахнутыми глазами, слёзы , застилающие ему глаза, буквально застыли. Ужас охватил Джес, и он лишь обессилено открыл рот и опустился на колени перед койкой. Он смотрел, как течет поодинокая слеза по щеке отца. А его взгляд был направлен куда-то далеко. Джес ощущал немые страдания Альберта, но ничего не мог поделать.           Или… Всё же мог? Джес медленно шёл по белому коридору больницы, прокручивая у себя в голове то, как он в последний раз опустил руку своего отца и одернул рычаг подачи воздуха. Все куда-то бежали, толкали его в плечи, пока Джес медленно шёл по белому бесконечному коридору больницы. За окном была гроза, но это совершенно не остановило его. Он шел по опустевшим улицам, представляя, как несколько часов назад отец, как всегда после каждого скандала, искал его по улицам. А когда находил, то Джес высмеивал его перед друзьями. Осознание случившегося всё ещё не укладывалось в голове парня. Боль не прекращала пульсировать в висках и растекаться по венам, нанизывая каждый нерв в теле Джес. Но слез уже не было, будто они полностью высохли или же что-то сломалось? На следующий день Альберт Лин был погребён на свойском кладбище при церкви святой Анны. На его похороны смогли приехать немногие, ведь на самом деле они родом совершенно не из этой страны. Небо всё так же беспросветно и жестоко относилось к Джес. Лил дождь, а парень всё продолжал наблюдать за стекающими по фамильному надгробию Альберта Лин каплями. Всего несколько часов назад он был жив, улыбался, ругался с Джес. А сейчас уже ничего не исправить. И всё же, желание Джес исполнилось: он стал свободен. Больше нет ни единого человека, который бы держал его возле себя, в сердце, а также ни единой причины помнить о нём. Иными словами, Джес больше не существовало, как он и желал с самого начала Альберту. Он умер вместе с ним. Надоедливый старый “пень”, который в глубине души был самым дорогим человеком, наконец растворился. – Я наконец свободен? - С ноткой сумашествия спросил Джес у могилы своего мёртвого отца. И всё же, что такое свобода? Это любовь к одиночеству? Или пренебрежение правилами?  Что для Вас значит свобода?