Чёрный дым

      Кэтти очнулась. Первые несколько секунд — или минут; время расползлось безвкусной жвачкой в сознании — девушка очень медленно переводила затуманенный взгляд с одной детали пространства на другую, пока не узнала в них обстановку своей квартиры. По стенам и потолку плясали чёрные тени, рождённые мягким золотым свечением где-то слева, там, где пальцы чувствовали плотное пульсирующее тепло, и Кэтти первым делом подумала, что кожу ей грела не выключенная лампа.       «Электричество, что ли, скачет? Моргает…»       Она шевельнула рукой. Ночник заморгал интенсивнее, свет поднялся выше, и девушка не без труда осознала, что всю левую кисть кто-то очень заботливо держит в своих ладонях. Именно в них — а не в лампе, которой в доме никогда не было — пульсировало янтарное приглушённое сияние, осыпаясь мелкими искрами на постель, и ресницы Кэтти волнительно затрепетали в желании сбросить туманную плёнку с глаз.       — Ну, тише, тише, — раздался над ней мягкий бархатный полушёпот, и зажатое между ладонями маленькое солнце на секунду очень ярко вспыхнуло, выхватив из темноты лицо незнакомого парня. Безумно красивого, почему-то по пояс голого и по-настоящему встревоженно смотревшего на Кэтти. Та в ответ что-то едва различимо прокряхтела; она приникла всем ещё не пришедшим в себя существом к удивительной радужке, мерцавшей, как золотая акриловая краска, и взгляд опустился на руки, лишь когда свет от них опять рассыпался фонтаном искр по белью.       — Я сплю? — пролепетала девушка и не узнала осипшего слабого голоса.       — Нет, — покачал головой красавец. Кэтти вознамерилась подняться и сесть, и кто-то справа очень бережно придержал её за плечи. Она дёрнула ими от неожиданности, повернулась, чтобы взглянуть, кто это, — кто ещё занял её совершенно непривычную реальность, от которой стало страшно, — и мгновенно промёрзла, казалось, до самых костей. Всё внутри сжалось; это было неописуемое чувство, как будто случилось что-то судьбоносное, и вселенная щёлкнула пальцами, запретив отворачиваться.       — О… — растерялся парень. Кэтти пальцами свободной руки закопалась в его молочно-белых волосах, длинных, собранных в аккуратный восточный хвост и заколотых на затылке двумя деревянными шпильками. Кожа у второго незнакомца была очень холодной, бледное лицо — напуганным, и глаза напоминали крупные чёрные жемчужины.       — Ты бы знал, о чём она думает, — сказал первый гость, и Кэтти отдёрнула руку. Она почувствовала, как что-то незримое, вязкое отпустило её, и девушка стыдливо отвернулась.       — Можно я не буду знать? — грустно улыбнулся второй. — Я не хочу.       — Кто вы? — тяжело выдохнула Кэтти. — Что со мной? Что происходит?       — Блин, я даже не знаю, как это объяснять, — беспомощно отозвался парень с ладонями в солнечном свете.       — Я тоже, — проговорил сидевший справа и обратился к девушке: — Что ты последнее помнишь?       — Удар в спину, — сказала Кэтти после долгих усиленных попыток собрать воедино разрозненные мысли. — Я помню. Очень сильный удар, а потом… Потом так холодно стало, когда ты меня коснулся, вот так же холодно. И в дыму ещё всё было.       — В таком? — уточнил парень, вытянув руку, чтобы её хорошо было видно в янтарном свете, и бледная тонкая кожа закурилась чернотой.       — Да…       — Давай так, — сказал он и окончил жуткое шоу. — Я — Нико. Это не псевдоним такой, меня реально так зовут. Это, — незнакомец указал на первого, кто заговорил с девушкой, — Макси.       — Максимус, — поправил его парень. — Макси — это моё сокращение для сцены. Кэтти заинтересованно уставилась на него.       — Ты артист?       — Я танцор в ночном клубе. Меня дёрнули прямо со смены, и я вон даже ни смыться не успел, ни переодеться.              Девушка присмотрелась и увидела, что на матовой коже парня, более тёмной, чем у Нико, волшебно переливались очень мелкие частицы шиммера, а на бёдрах без ремня держались кожаные чёрные брюки в облипку.       — Ты сказал, что я не сплю, — проговорила Кэтти, глядя на струящийся через пальцы танцора свет. — Но тогда объясни мне, что это такое происходит, — кивнула она на ладони парня, — и что вы двое делаете у меня дома?       — Трое, — раздался ещё один голос откуда-то из темноты самых дальних углов комнаты. Кэтти попыталась разглядеть его владельца, но тот не спешил показываться на глаза и превращаться из мутной тени в осмысленный облик. — Это я принёс тебя домой. Меня зовут Даниэль, и, наверное, как раз я буду объяснять, что здесь вообще творится. Ты же — Кэтти, верно?       — Катрин, если по паспорту, но можно и Кэтти, да.       — Кэтти… — посмаковал он милое прозвище. — Как кошка. Такая ирония получилась, хотя ситуация совсем не радостная.       Он сделал шаг вперёд, потом второй — неторопливо, задумчиво; постепенно из сумрака проявилась его фигура, высокая и плечистая, девушка всмотрелась в жёсткие черты светлого нордического лица и поняла, что перед ней — далеко не молодой парень, как Нико или Макси. Даниэль был взрослым мужчиной лет тридцати, может, чуть больше, и Кэтти обратила внимание на тонкое помолвочное кольцо, висевшее на цепочке поверх тёплой водолазки. Затем подняла взгляд выше и упёрлась в такие же, как у танцора, медовые глаза.       — Я включу свет?       Хозяйка квартиры кивнула. Мужчина вернулся в дальний угол комнаты, где была распахнутая дверь в маленькую прихожую, и щёлкнул выключателем. От яркого света лампочки в зеркальной люстре Макси скривился и болезненно прищурился. Нико остался таким же встревоженным и внимательно наблюдавшим за каждым движением Кэтти. Та лишь опустила голову, чтобы глаза привыкли и перестали разбавлять окружающее пространство оттенками синего, но заметила на руках венозную сетку и замерла в ужасе.       — Господи…       Под истончённой, высохшей, как пергамент, кожей разветвились чёрные сосуды. Будто вместо крови в них потекла смола, и девушка испуганно заметалась, блуждая перепуганным взглядом между гостями.       — Эй-эй-эй, тихо, тихо… — горячо заговорил Макси, прижав Кэтти к себе. Та заплакала. — Дан, я не знаю, как это снимать. Если я сейчас развернусь на максимум, у неё тело не выдержит.       — Не надо на максимум. Держи так. — Даниэль напряжённо вздохнул и прошёлся по комнате от стены к стене. — Самое страшное, что нам даже обратиться не к кому, потому что у нас из демонов только Нико и твой напарник, а они тоже не знают ни хрена.       — Спроси у Сэнри́, — посоветовал Нико. — У него с Седьмым очень хорошие отношения, поэтому…       — Твой дорогой Сэнри, — перебил его мужчина, — вместе с Седьмым со дня на день без голов останутся, так что давай не впутывать их ещё и сюда.       — А что тогда делать? Может, ты на неё хотя бы своё кольцо нацепишь? Пусть оно держит, пока мы не разберёмся. А то Макси её до утра сторожить не будет, ему ещё на смену надо вернуться.       — Я знаю, — отрезал Даниэль. Кэтти на него измученно посмотрела; она потихоньку начала осознавать, что всё действительно не сон, что ей по-настоящему холодно, что венозный узор не сотрётся водой в уборной, и гости в её квартире — не персонажи очередного реалистичного кошмара. Она не проснётся. Она и не засыпала.       Мужчина несколько минут провёл глубоко внутри себя в мрачных раздумьях. Кэтти невольно прижалась к танцору сильнее, когда Даниэль аккуратно присел возле них, и Макси опустил горящие солнцем ладони ближе к запястью.       — Я рядом, — заботливо прошептал парень, — всё хорошо.              Девушка нервно покивала. Её поддерживал на плаву густой сладкий запах его духов, и пока она его вдыхала, страх не возвращался и не сжимал до боли ослабшее тело. Даниэль расстегнул цепочку и снял с неё неприглядное кольцо. На нём не было ни рисунков, ни гравировки — с виду отлитый в классику благородный металл. Мужчина взглядом примерился, на какой из худых пальцев оно бы лучше село, и кратко сдержанно хмыкнул.       — М-м-м, — промычала Кэтти, согнув безымянный палец, который хотел украсить Даниэль.       — Не бойся. Это не помолвочное кольцо. Это оберег. Или как его ещё назвать…       — Ирония номер два, — хмуро прокомментировал Нико.       — И не говори. И вообще, это левая рука, а замуж когда выходят, кольца на правой носят.       Кэтти закрыла глаза и уткнулась носом в грудь Макси. Прохладное золото крепко село под первой фалангой, и девушка вся напряглась до предела, ожидая чего-то невыносимого. Но ничего не случилось. По руке вверх от ладоней поднялось тепло; Кэтти приподняла трепетавшие ресницы и заворожённо проследила, как чернота в венах очень плавно потускнела. Она не исчезла совсем, но паутина сосудов под кожей перестала быть такой пугающей, и грудь открылась для свободного дыхания.       — Отпусти-ка, — сказал танцору Даниэль. — Потихоньку.       Макси послушно отнял сначала одну руку от запястья Кэтти, потом вторую. Чёрный узор не вернулся. Девушка отстранилась от Макси сама, чтобы тот не отсаживался и не уходил, и некоторое время просидела так неподвижно, молча, глядя на то, как остатки тьмы внутри неизбежно гаснут.       — Получилось? — спросила она, не веря себе до конца.       — Получилось, — улыбнулся Даниэль. — Но мы тебя после такого одну оставить не можем. Кто-то из нас должен остаться здесь.       — И это точно не я, потому что у меня работа, — откликнулся Макси. Кэтти поникла.       — Давай я, — сказал Нико, откинув волосы за спину. — Всё-таки это моя вина в том, что случилось. Мне и брать на себя всю ответственность.       Хозяйка квартиры подарила ему затяжной изучающий взгляд и снова, не отводя глаз, откинулась на подушку.       — Ладно. Значит, на вопросы тоже тебе отвечать.