Нет бесплатных удовольствий

      Утром, досыпая недоспанное в маршрутке, Юля пропустила надвигающийся ужас по причине закрытых глаз. В университете её слишком занимали домашние задания, которые она дописывала на лекциях под видом конспектов. Даже когда они с Кариной после пар спускались к выходу, Юлю не смутило количество парней с цветами. А потом парадная дверь университета распахнулась — и в глаза Юле ударило Красным.       — Сегодня… четырнадцатое февраля, — севшим голосом сказала Юля и даже остановилась.       Карина посмотрела сначала на Юлю, потом на шеренгу магазинов через дорогу от универа. Окна, стены, ручки дверей — всё было увешано красным и розовым, ленточками, сердечками и фразой «I Love You». Торговый центр напоминал дом, где случились все свадьбы одновременно. Красные ленточки грустно обвисли, мокрые от слякоти: днём потеплело до плюс трёх, и на асфальте стояла лютая каша. В глазах Юли погода делала праздник ещё отвратительнее.       — Ну всё, пошли, — решительно сказала Карина. У Юли не было выбора кроме как плестись следом.       Мобильник показывал четыре часа, но уже как будто начинало темнеть. Мимо проплыла влюблённая парочка, крепко держась за руки (чтобы не поскользнуться) и не смотря друг другу в глаза (а смотря под ноги, и правильно). Девушка держала плюшевого медведя, а парень — какую-то хрень с бантиком. Юля резко отвернулась и, ища безопасную зону, остановила взгляд на Карине. Та улыбалась неоновым сердечкам над рестораном.       — Круто придумали, Юль, смотри!       — М-гм.       — Ух ты, специальное предложение: пирог ко Дню святого Валентина! С вишней! — тут же Карина помрачнела.       — И сколько он стоит? — спросила Юля мстительно, даже не думая смотреть на витрину.       Стипендия должна была прийти через неделю, а с предыдущей случился конфуз: так как после праздников Карина и Юля обе привозили в общагу кучу еды, счёт деньгам расслабился. Когда запасы из дома иссякли, вдруг оказалось, что от прошлой стипендии у обеих остались рожки да ножки: деньги ушли на фигню.       — Да он из золота сделан, что ли? — заскрежетала зубами Карина.       Теперь пришла очередь Юли хлопать её по плечу и говорить:       — Идём, — и, не удержавшись, добавила: — День Валентина — не наш праздник.       — То есть? — встрепенулась Карина.       — Во-первых, деньги. В любой другой день вот это, — Юля указала на вырвиглазное косматое сердце за стеклом, — не купил бы даже слепой. А цветы? Ты в курсе, что цены на них сегодня, наоборот, поднимают? Во-вторых, у нас никого нет. Мы тупо не целевая аудитория, нам ни холодно ни жарко, пользы ноль.       Карина посмотрела на неё долгим нечитаемым взглядом и сказала:       — Хм.       — Чего?       — А тебя-то реально корёжит, подруга. Знаешь, обычно люди, которые говорят на публику, что ненавидят День святого Валентина, на самом деле показушники. У-у-у, я такая нетакая, розовые сопли, фу! Но ты, — Карина расцвела в улыбке, — ты на полном серьёзе. Божечки-кошечки!       — Не надо сюда ещё кошечек, не повышай градус…       — Юля! — Карина схватила её за плечо. — А пошло оно всё, давай отпразднуем!       — Не пойду я снимать парней…       — Только мы!       Юля оценила нездоровый блеск в зенках Карины и её краснющие щёки. Вспомнила последний аргумент:       — На какие де…       — Оглянись! — Карина обвела рукой улицу, как актриса на большой сцене.       Отовсюду на них смотрели цифры скидок: минус пятьдесят, минус сорок, минус семьдесят.       — Всё равно дорого, — сказала Юля.       — А поищем, вдруг что найдём! Дава-ай же…       Юля оценила риски. С одной стороны, отказаться, уволочь Карину в общагу, где она поставит кино на компьютере. Кино какое? Ко Дню Валентина. Будто мало сердечек. С другой стороны, погулять и понаблюдать за очередным гениальным планом Карины. На это Юля велась всегда в силу спокойного характера — она так не умела, было интересно.       — Ну, хорошо.       В конце концов, без еды человек может прожить до сорока дней, а вода — она в сугробах и кранах.       По очереди выдыхая облака пара, они двинулись вдоль улицы. В первых магазинах скидки оказались либо пять-десять процентов, либо на вещи вроде дорогих конфет. Дальше стало лучше: тридцать процентов на морскую капусту.       — Нет, — сказала Юля. — Никогда не жрали такое, нечего начинать. И это трава, в траве мало энергии. Куда тебе худеть? Нет, я против.       Но Карина уже переключилась на что-то другое. Юля проследила за её горящим от голода взглядом и почувствовала, как брови ползут вверх по лбу. Надпись на витрине большими красными буквами гласила: «за французский поцелуй — один ролл БЕСПЛАТНО».       — Хочу суши, — сказала Карина, как под гипнозом.       — Да ну, — выдала Юля.       — За мной! — Карина с ноги открыла дверь в закусочную и потащила Юлю за собой.       У прилавка оказалось, что бесплатный ролл прилагался к покупке, отдельно его не давали.       — Что у вас самое дешёвое? — спросила Карина таким тоном, будто собиралась драться за халявную пищу насмерть и продавщица была последней преградой.       — Чай, — сказала бедная женщина за прилавком.       — Один чай, к нему бесплатный ролл, — на одном дыхании выпалила Карина, схватила Юлю за грудки — и пол ушёл у Юли из-под ног.       «Французский поцелуй», было написано в рекламе. Логично. Любой не дурак чмокнуть друга в щёчку и получить бесплатный кусочек, а так… У Юли в момент загорелись уши. Карина держала её лицо обеими руками, повернув для удобства, как надо, и целовала в открытый рот так, будто хотела сожрать. Возможно, пронеслось у Юли в голове, Карина сейчас представляла вместо её языка мармелад или там леденец — и поступала с ним соответственно.       Карина оторвалась, разжала руки — Юля осталась торчать, как истукан. Комната вокруг пошатывалась, под воротником вспотело.       — Спасибо, — голос у Карины был довольный донельзя. — Держи, — она всучила Юле бумажный стаканчик с чаем, а сама с победным лицом понюхала свой бесплатный ролл и надкусила. — М-м, вкуснотища!       Они вышли на улицу.       — Ты видела, какие у них были лица? — потешалась Карина, облизывая пальцы. Её губы по цвету перегнали уличные декорации. Это из-за поцелуя со мной, подумала Юля отстранённо. Запила мысль чаем.       — О, смотри! — воскликнула Карина.       Юля вскинулась — и застыла со стаканчиком на полпути. Похоже, в этом году на четырнадцатое февраля люди не просто вели себя по-идиотски — о нет, город охватила массовая истерия. Ничем другим Юля не могла объяснить, почему через дверь от жральни, где за поцелуй давали суши, была жральня, где за поцелуй давали кофе. Самый дрянной, в маленьком стаканчике, но кофе.       — У тебя есть чай, а я тоже пить хочу, — сказала Карина.       На этой витрине формулировка отличалась: «влюблённым парочкам — один кофе БЕСПЛАТНО». Тоже с уловкой: докажите-ка, граждане, что вы действительно парочка, а не просто хитрожопые голодные студенты. Как нарочно, перед Юлей и Кариной двое парней пытались отшутиться от продавца.       — Да ладно, — смеялся один, медленно пятясь. — Не надо.       — Ну-ну, ребята, либо целуйтесь, либо никакого бесплатно!       — Не-е, вы чего, — краснел второй. Вместе они совершили стратегическое отступление мимо Юли, которая отвлеклась на поухмыляться — и пропустила момент, когда к продавцу прорвалась Карина.       — Это надо чё-то купить и только тогда получим кофе? — деловито осведомилась она.       — Нет, не надо ничего. А вы, значит, тоже влюблённая парочка? — судя по голосу, продавец видел их насквозь.       — Ну, обижаете, — Карина сгребла Юлю к себе, потрепала по спине.       — Да, — сказала Юля. — Мы парочка.       Парочка кого, уточнять она не стала — за соседним столом сидела мать с детьми.       — Целуйтесь тогда! По-настоящему, — продавец смотрел на Карину с выражением «теперь-то уел». Он не знал, с кем связался. Юля предусмотрительно отвела руку с чаем в сторону.       — Без проблем!       Карина снова впаялась в неё — по-другому это назвать язык не поворачивался — только теперь зачем-то обхватила за талию и прогнула назад, как в кино. Чтобы не навернуться, Юля схватила её за плечо правой рукой — в протянутой левой она всё ещё держала драгоценный чай. Рот Карины на вкус был солоноватый, как суши, и настолько горячий, что Юлю прошибало теплом до самых ботинок.       — Достаточно? — спросила Карина с придыханием.       «С ума сойти, офигеть», — думала Юля, активно потягивая чай, пока впечатлённый продавец наливал Карине её кофеиновую бурду.       — Чокнемся, — сказала она.       Они чокнулись. Карина вышла с ней на улицу. Юля допила чай и выбросила стаканчик в мусорку, Карина опрокинула кофе.       — Залп номер три, — сказала Карина. Она пошарила в бездонном кармане зимней куртки и достала телефон. — Счас.       Через минуту в гугле обнаружилось, что в магазине за углом ко Дню святого Валентина происходила дегустация пирожных — но строго, исключительно для влюблённых.       — Что бы это могло означать? — удивилась Юля.       — На месте увидим!       На дегустацию они успели как раз — она длилась какие-то два часа и до конца оставалось двадцать минут. Карина шагала по тротуару семимильными шагами, таща Юлю за рукав на буксире. В глубине души Юля уже знала, что её ждёт, и даже подозревала, что увидит. Но вместо желания закатить глаза и проклясть всех маркетологов мира, её потряхивало от предвкушения.       Они взлетели по ступенькам, едва не сломав себе шею, и Карина с порога взяла быка за рога.       — О, смотри, дегустация! — крикнула она с наигранным удивлением, хотя на двери висело объявление.       — Пирожные? Ничего себе, — поддержала Юля.       — Эй, девушки, вы куда? — остановила их женщина в форме магазина. — Видите, написано: только для влюблённых, — она кивнула на стенд, установленный по случаю дегустации. На нём были парень и девушка, которые с разных концов ели длинное пирожное, нежно смотря поверх него друг другу в глаза.       — Его надо так есть? — уточнила Карина, расстёгивая куртку, чтобы не мешалась.       В отличие от ролла и кофе, на этот раз романтики было мало: Юля осторожно жевала, пытаясь не обляпаться кремом, и Карина встретила её на полпути лёгким касанием губ. Они отстранились, облизываясь. Было сладко и вкусно.       — Есть ещё конфета, девочки, — сказала женщина со странным умилением в голосе.       Конфета была в единственном вкусе, длинная, как лакрица, в форме цепочки из красных сердец. Последняя деталь, как ни странно, оказалась Юле побоку. Карина зажала кончик конфеты в зубах и поиграла бровями. А дальше как-то само получилось, что Юля одолела свою половину в один укус и потянулась дальше.       — М-мъо, ыай, — промычала Карина — то есть, «моё, отдай», но Юля не отдавала.       Карине пришлось идти в контрнаступление. Юля приоткрыла рот, чтобы Карина потянулась за кусочком конфеты, но в последний миг увела его языком дальше, и Карина впечаталась в неё, как положено. Придержала за шею: не дёргайся.       Через минуту Карина откинула голову назад, показывая отобранный огрызок конфеты, и с хитрой улыбкой проглотила. Юля рассмеялась.       — Спасибо, — зачем-то брякнула работнице магазина.       За дверью тем временем начался мерзкий мелкий дождик со снегом. Юля накинула капюшон и сказала:       — Так, всё, едем в общагу.       — Может, ещё походим? — спросила Карина без особой надежды, щурясь в небо. — Какой-то куцый праздник.       Юля облизнула губы.       — Карин, ты не обижайся, но у меня впечатлений сегодня и так выше крыши.       Карина стрельнула на неё глазами, спрятала руки в карманы и принялась разглядывать дом через дорогу. Резко выдохнула.       — Прости.       — Не надо извиняться, — сказала Юля. — Поехали уже.       В переполненном автобусе у Юли не было выбора, кроме как прижиматься боком к Карине. Даже через зимнюю одежду это было до мурашек по спине приятно. Как будто первым поцелуем Карина разблокировала что-то в мозгах, проставила нужную галочку в настройках — и всё, фиг отменишь. И сегодня же День святого Валентина. А в День святого Валентина возможно всё, пропела тщательно подавляемая часть Юли — та самая часть, которая с восхищением заглядывалась на выходки Карины и жалела, что с ней нельзя обниматься чаще и дольше.       Юля, нечаянно наступив кому-то на ногу, развернулась к Карине так, чтобы они стояли нос к носу, держась за один поручень. Автобусом мотало, толпа зажала их со всех сторон, никто на них не смотрел. Карина вздрогнула, подняла виноватый взгляд.       — Чего?       — Нет или да? — спросила Юля.       Кто-то из пассажиров собирался выходить, и ей в лицо вжался огромный мягкий медвежонок с красным сердцем в лапах. Юля прислонилась к нему затылком и выжидающе посмотрела на Карину.       — Что «нет или да»?       — Посмеяться и забыть или… — она мельком взглянула на губы Карины.       — Или.       — Ага.       Двери раздвинулись. Игрушечного медведя потащили сквозь толпу, расталкивая людей напором чистой любви. Чтобы не остаться без ушей, Юля качнулась вперёд, обнимая Карину. Щекой она чувствовала, как на её губах начинается широкая улыбка.       — А ты всё-таки показушница, — прошептала Карина. — Не любит она День Валентина, а как же. Я так и знала.       — Мы ещё не закончили праздновать, — заметила Юля и, прикрывшись капюшоном, увела Карину в поцелуй.