Командир бригады скоя таэлей

* * * Деревенька скукожилась под холодным унылым дождем. Уже несколько часов, эта бесконечная морось непрерывно размывала и без того плохую дорогу. Крыши невысоких покосившихся домов топорщились мокрым корьем, а в глазницах окон мерцали трепещущие огоньки свечей и лучин. По сторонам от дороги, которую и дорогой то теперь назвать язык не поворачивался, сгрудились разномастные заборы и ограды, многие были высоки и крепки, но встречались и покосившиеся с зияющими дырами на месте выломанных досок. Обычно за ними стояли сгоревшие или просто полуразвалившиеся остовы домов и хозяйственных построек. В одном из таких заброшенных подворий, на чердаке покосившегося сарая, на ворохе соломы сидел, немного раскачиваясь из стороны в сторону, скрючившийся человек. Замызганная тряпка накрывала его голову и плечи, старая штопанная во многих местах куртка, напоминала скорее одежду пугала изодранного когтями птиц, на ногах у оборванца были сшитые из разноцветных лоскутов штаны и кожаные дырявые ботинки. Темные глаза пристально наблюдали за главной деревенской дорогой, именуемой «Старой». Правда ничего особенного там не происходило, жители все сидели по домам, выходить в такую погоду, да еще и поздним вечером, на улицу никому не хотелось, а путников не было. Только мокрая курица жалась к высокому забору иногда вяло кудахтая. Внезапно оборванец замер, различив сквозь водяную дымку темный силуэт, а через некоторое время до чуткого слуха донеслось хлюпанье шагов. По деревне шел высокий мужчина. Зеленый шерстяной плащ с кожаным капюшоном насквозь промок, высокие походные сапоги уверенно месили дорожную грязь. На руках он нес хрупкую девушку с безвольно откинутой головой. Ее длинное вишневое платье было перепачкано и разорвано. Темно медные волосы мокрой гривой облепили бледное лицо и плечи. Девушка казалась еще сражающимся за жизнь угольком, из последних сил противостоящим обволакивающей мир моросящей смерти. За воином, а это без сомнения был именно воин, внимательный взгляд нищего отметил край плаща приподнятый ножнами, шёл мальчик, на вид лет десяти. От льющейся с неба воды, малыша укрывала кожаная жилетка с заклепками, висящая на худых плечах как мешок. Из-под нее выглядывали разноцветные суконные штаны и рубаха, на голове, немного набекрень, сидела глубоко нахлобученная шапка с рожками и бубенчиками. Половина лица у мальчика опухла, а левый глаз превратился в узкую щелочку. В скором времени ушиб почернеет и надолго украсит юное лицо некрасивой татуировкой. Мальчик вел в поводу высокого гнедого коня, с притороченными к седлу сумками, свертками, парой подстреленных кролей и кожаным чехлом для лука и стрел. Мужчина остановился около крепко сколоченного забора. Обернувшись к мальчику, он попросил: - Малыш, постучи в ворота этим железным кольцом, мой друг Граин поможет нам, - мальчик подбежал к дубовой, потемневшей от времени створке ворот, но в самый последний момент, когда рука уже коснулась массивного бронзового кольца, худенькая ножка соскользнула с приступки и малыш растянулся в коричневой грязевой жиже. Вскочив на ноги, весь перемазанный, он с удвоенной силой громоподобно бухнул кольцом в стальную пластинку. Резкий звук разорвал завесу дождя. Девушка, до того момента находившаяся без сознания, вздрогнула и тихонько застонала. Мальчик, прекратив бесполезные попытки себя отряхнуть, взял девушку за руку и что-то тихо зашептал ей. Через некоторое время из-за забора послышались скрип петель, чавканье шагов по раскисшему двору и неразборчивое бурчание. Когда шаги стихли, суровый и хрипловатый мужской голос произнес: - Кого там еще нелёгкая принесла в такую погоду? - Это Де Рео, друг мой, и если ты сейчас же не впустишь нас в тепло, то девушка на моих руках умрет, так и не дождавшись помощи! Скрипнул засов и створка ворот приоткрылась, в образовавшуюся щель высунулся сначала внушительных размеров топор, а следом за ним пышная бурая борода с торчащим из нее носом, больше напоминающим картошку. - Чтоб меня черти забодали, да что же случилось? – В проеме ворот появился коренастый широкоплечий краснолюд в кожаном плаще, кроме носа из обширной растительности на лице краснолюда торчали ухо и два маленьких глаза, венчала же этого могучего бородача обширная лысина с четырьмя длинными шрамами идущими от макушки к щеке. Граин опустил оружие и было подался вперед, как вдруг взгляд его наткнулся на перемазанного мальчугана. Округлив глаза краснолюд замер, лысина на его голове резко побледнела. Он раскрыл рот, что бы что-то сказать, но получившийся звук забулькал и затих где-то глубоко в бороде. Мальчик испуганно ойкнул и спрятался за спину мужчины, с недоумением взирающего на своего друга. - Граин, да что с тобой, а ну-ка живо помоги мне и хватит тут стоят, говорю же, она очень слаба! - Краснолюд встряхнулся и недоверчиво спросил: - А кто это там у тебя за спиной прячется? - Это ее младший брат, ты что, пьяный, пугаешься мокрых и замерзших детей? Давай быстрее в дом, а то я уже рук не чувствую! - Де Рео уверенно оттеснив все еще мнущегося друга, направился в глубь двора к крепкому дому, срубленному из дубовых хорошо промасленных брёвен и накрытого надежной черепичной крышей. - Так ты не черт? - обращаясь к мальчику, недоверчиво спросил Граин. - Дяденька краснолюд, я артист и шут - Тонкий мальчишеский голос дрожал от холода, - и с темными силами не имею ничего общего! - Мальчик замер вжавшись в шею коня, вздрагивая то ли от страха, то ли от холода и сырости. - Ох уж да, турум-пам-па, вот это мне привиделось… Так что же мы тут стоим, - Засуетился бородач -, а ну-ка марш в дом, а я пока поставлю эту животину в сарай. - Граин взял коня за повод и направился во двор, вслед мальчику. Когда ворота захлопнулись, наблюдавший за этой сценой оборванец легко поднялся на ноги, подхватив сучковатый посох и замызганную сумку, слез по приставной лестнице в пустой двор и растворился в вечерних сумерках накрывших засыпающую деревню своим сырым пологом. * * * Рикард вылил себе на голову последний ковш теплой, пахнущей ромашкой воды. Блаженно постоял, смакуя накатившее ощущение безопасности и дома. Омовение притупило боль от многочисленных ушибов и позволило на время забыть о случившемся. «Как давно я не был дома, эти вечные странствия так утомили меня», подумал он, вытираясь большим льняным полотенцем. «Вот бы найти такое место, где никто не станет презрительно кривить губы, узнав, что ты полукровка. Где не будет этих жестоких мальчишек, оскорбительно злословящих о родителях и готовых унизить тебя каждый раз, когда на их стороне сила. Вот бы кто из них посмел со мной схлестнуться по честному, так нет же, вечно нападают сворой, как позорные шакалы. Сестра рассказывала мне о таких созданиях, живут они где-то на юге, дурно пахнут и всегда накидываются на жертву стаей - в одиночку трусят. Гадкие и подлые твари!». Рикард с силой саданул кулаком в бревенчатую стену и прикусил губу, чтобы не взвыть от резкой боли в костяшках, к тому же эта внезапная вспышка гнева разбередила ушиб на лице. Малыш закончил вытираться и натянул на себя беленую льняную рубаху и подпоясался крученой конопляной веревкой. Длины рубаха была подходящей, а вот в обхвате позволила бы свободно себя чувствовать троим таким как он. Мысль о сестре пробудила в нем тревогу. «Ой, как там Бель», подумал мальчик, «я бесчувственное бревно, а она там страдает», с этими мыслями он вышел из купальни, легкой тенью прошлепал к приоткрытой двери в другом конце коридора и тихонько проскользнул в небольшую, освещенную свечами комнату. Там на кровати без сознания лежала Изабелла, тонкие губы были бледны, а кожа приобрела болезненно-сероватый оттенок. Из-под широкого ворота свободной рубахи были видны повязки, туго перехватившие грудь и левое плечо сестры. Руки безвольно покоились сверху теплого шерстяного одеяла. Правое предплечье было аккуратно перевязано, на ткани проступили багровые разводы. Рик подошел и взял сестру за руку. Перед глазами промелькнули страшные события этого несчастливого дня. Юный артист замотал головой, отгоняя наваждение. Ещё раз посмотрев на лежащую без чувств сестру, он всхлипнул и слёзы покатились по юношеским щекам. Мальчик вздрогнул, когда скрипнула дверь и на пороге возникла почтенная Ребекка. Эта дородная краснолюдиха с постоянно смеющимися карими глазами, была, по мнению мальчика, идеалом женщины. Ее полнота была гармонична, а доброта просто не имела границ. - Иди ка сюда малыш, - сказала негромко Ребекка – нужно обработать твои ссадины и ушибы специальным кремом. - Рикард поднялся, украдкой вытер мокрые глаза рукавом рубахи и несмело, улыбнувшись, подошёл к Ребекке. - Ты не обращай внимание, - ставя на столик небольшой глиняный горшочек с плотно перевязанным горлышком, продолжала рассказывать хозяйка – что оно немного смердит, в основу целебного зелья легли самые лучшие и тщательно отобранные ингредиенты, - женщина сняла промасленную тряпочку и по комнате разнесся терпко-едко-зловонный запах чего-то давно и безнадежно испортившегося. Рик нехотя подставил свое опухшее лицо, тщетно стараясь поменьше дышать. Его чуть не стошнило, когда Ребекка, продолжая что-то говорить, обрабатывала его ушиб на лице. - Так… - довольно рассматривая свою работу, произнесла хозяйка дома, – вот теперь хорошо! Скоро ты и сам увидишь, как быстро у тебя всё заживет, – женщина улыбнулась, взяла Рикарда за руку и тоном, не принимающим возражений, произнесла, - иди скорей в трапезную, тебе нужно набираться сил, подкрепись хорошенько. - Спасибо вам госпожа Ребекка! - мальчик церемонно поклонился улыбающейся женщине и вышел. «Во имя вечно смеющегося», подумал Ребекка, «Пусть они забудут свои невзгоды и поскорее выздоравливают». Женщина положила ладонь на лоб Изабеллы и что-то тихонько зашептала. Но что именно Рик уже не услышал. В трапезной было тепло и светло, пахло сушёными травами, горячим молоком с медом и выпечкой. За столом сидели двое мужчин. Очень разные, но чем-то неуловимо похожие. Один высокий и стройный как ясень, широкоплечий, с тонкими чертами лица, узким вздернутым носом и изумрудными, глубокими как омут, глазами. Второй, на первый взгляд – его абсолютная противоположность, был коренаст и могуч как лесной тур, и «лыс как пень», подумал Риккард и сам устыдился своей шутке, его руки не сильно уступали по толщине его же ногам и, казалось, способны были завязать узлом подкову. Мальчик разглядывал беседующих, не решаясь войти, он так и не мог избавиться от ощущения схожести этих двоих. Рик, подглядывая через приоткрытую дверь, видел как Коиннеах Де Рео неторопливо взял очередной кусок пирога и отправил его в рот. У мальчика сразу забурлило в животе, а рот наполнила слюна, намекая, что уже давно в нём не было ничего, кроме жухлой листвы, которой он наелся, борясь с разбойниками на дороге. - Не стесняйся, малыш, - позвал Коиннеах. - Давай, давай заходи скорей, а то этот прожорливый эльф, скоро уничтожит весь пирог в одиночку! – хохотнул краснолюд, хлопнув похожей на сковородку ладонью по столу. Посуда на столе от такого обращения подпрыгнула и жалобно задребезжала. - Уффф, пусть защекочут мою лысину черти, чем это от тебя пахнет? – громогласно вопросил Граин. Рик смутился, он уже успел привыкнуть к запаху и практически перестал его чувствовать. - Это лекарство госпожи Ребекки, милсдарь Граин, - ответил мальчик. - Да уж, ей бы только намазать кого-нибудь своими снадобьями! А ты знаешь, малыш, из чего она их делает? – краснолюд подался вперёд и хитро прищурил один глаз. Мальчик отрицательно помотал головой, немного настороженно глядя на Граина. - Например, один из любимых ингредиентов Ребекки - зелёная плесень, - продолжил бородач, - это из-за неё ты пахнешь как мёртвый утопец, - краснолюд хохотнул и подтолкнул к юному артисту тарелку с пирогом, - ладно, лопай давай поскорей! - Маленькие герои должны хорошо кушать, в особенности, если подвиги выпадают на их долю так внезапно, - улыбнувшись, сказал Коиннеах, - а синяки и ссадины, увы, это постоянные спутники тех, в ком живёт честь и отвага. Когда пирог был окончательно уничтожен, а молоко с мёдом выпито, эльф всё это время молчавший попросил: - Рикард, расскажи нам вашу историю с самого начала, если конечно у тебя ещё остались на это силы, - мужчина опустил свою руку на плече мальчика и тепло посмотрел ему в глаза. Рик поёрзал на стуле, глубоко вздохнул, зажмурился на секунду и заговорил. - Мы с сестрой – бродячие артисты. Труппа - небольшая, главный у нас милсдарь Дюк. Он оказался к нам добр и взял к себе, когда мы остались одни. Бэль танцует и показывает разные акробатические трюки, а я зазываю на представления зевак и прохожих, веселю их шутками и жонглирую, могу даже ножи подбрасывать. Вчера мы давали представление в селении «Ближний Крумлов», всё было как обычно, отработали стандартную программу и Дюк распорядился собирать повозки, так как погода начинала портится и вскоре должен был пойти дождь. Вот тогда-то Изабелла и попросила разрешения проведать старую знахарку, живущую на северном краю деревни. Я пошёл с сестрой. Идти было не далеко, но тут чёрт меня дернул попросить Бэль зайти в трактир и немного поесть. Денег у нас было мало, милсдарь Дюк регулярно выдаёт нам нашу долю, но в этот раз доля оказалась слишком мала, ему пришлось удержать с нас деньги за то, что из-за меня мы слишком задержались в пути. Дело в том, что у меня разболелся живот, и повозки все время приходилось останавливать, чтобы я проверял кустики. – Мальчик смущенно покраснел, - в итоге мы опоздали к воскресному вечеру и представление пришлось давать в понедельник, то есть вчера, а, как известно, в понедельник много не заработаешь… * * * На совесть сколоченная дубовая дверь, с красивыми коваными петлями, поддалась легко. Внутри заведения, носившего чопорное название «Под золотой подковой», практически не было посетителей. В правом дальнем углу хорошо одетый господин уничтожал внушительный кусок мяса, насаженный на маленький вертел. При нём было двое вооружённых охранников, которые довольствовались кашей и дешёвым пивом. Здоровенные лбы регулярно бросали жадные взгляды на свиное колено и бутылку цинтрийского вина, к которой их господин то и дело прикладывался. Слева от входа сидел мужчина в военной одежде. На столе рядом с ним лежала внушительных размеров сумка и длинный меч в ножнах. Он торопливо ел, явно не желая задерживаться здесь дольше необходимого. «Королевский гонец», - подумал Рикард и шагнул в глубину трапезной залы. - Добрый день! – поздоровался лысоватый и немного тучный трактирщик, - чего желают молодые особы? Могу предложить гуляш с бараниной и шкварками или омлет с помидорами и чесночком? - Благодарим вас уважаемый, но нам будет достаточно хлеба и простокваши, - ответила хозяину таверны Изабелла. - Простокваши так простокваши, - хмыкнул трактирщик и вышел через небольшую дверь на кухню. Юные артисты уселись за свободный стол, стоящий недалеко от любителя мясных блюд. - Я есть барон Гульберт. Я видеть, как вы танцевать сегодня! Ваш манера меня очень радовать. – неожиданно произнес вельможа, с сильным южным акцентом, улыбаясь блестящим от жира ртом и откровенно разглядывая юную танцовщицу. Изабелла повернулась к говорящему, смущённо улыбнулась и ответила, - благодарю вас милостивый господин, вы очень добры. - Да-да, я очень добр и я хотеть чтобы вы ещё танцевать для меня здесь, я буду платить, - он достал толстый кошелёк, и вытащил из него пару золотых нильфгаардских флоренов. Для бродячих артистов это была внушительная сумма. Тучный трактирщик с двумя запотевшими глиняными кружками, накрытыми сверху горбушками хлеба, вошёл в трапезную. Он поставил кружки на стол перед Изабеллой и сказал, - станцуй красавица, порадуй нас всех своим мастерством! Девушка посмотрела на брата, тот кивнул и, достав из-за пазухи губную гармошку, продул её. Бэль отвязала от тонкого плетёного пояска маленький бубен, встряхнула медной гривой волос, гордо подняла голову и звонко топнула каблучком по деревянному полу. Весёлая мелодия гармошки подхватила заливистый перезвон бубенцов, червлёные сапожки выбили пыль из дощатого пола, а руки взметнулись вверх и задорно замелькали. Танец был великолепен. В нем была гибкость и сила, страстный огонь и завораживающее изящество. Одним словом это была магия. Мужчины замерли на своих местах не смея отвести взгляд от стройной фигуры танцовщицы. Рик же, видевший это представление не одну сотню раз, на сестру не смотрел, вместо этого он плавно переводил изучающий взгляд с одного мужчины на другого. Когда взгляд мальчика упал на барона, ему очень не понравилось, как богатый вельможа пялится на Изабеллу. Барон Гульберт весь подался вперед, покрытые сеткой красных прожилок глаза, были выпучены и, казалось, чуть не вываливаются из орбит, широкий рот был приоткрыт, а с нижней губы свисала, нервно подрагивая, ниточка слюны. Рик даже на мгновение запнулся, но тут же продолжил играть мелодию, теперь не сводя с Гульберта глаз. Бубен в последний раз наполнил комнату своим весенним перезвоном и Бель замерла, эффектно глядя на зрителей. Она немного запыхалась. В повисшей тишине было слышно, как часто она дышит. Буря аплодисментов обрушилась на Бэль со всех сторон: королевский гонец громко выкрикивал «Браво!»; Трактирщик, широко улыбался, а один из охранников, пихнув второго локтем воскликнул, - ох, и хороша же чертовка, как же хороша! – Изабелла склонилась в реверансе, явно смущённая такими бурными овациями. Барон хлопал дольше всех. Встав, он подошёл к танцовщице и, подбрасывая в руке кошелёк, проговорил, - я хотеть тебе сказать, что ты очень хороша собой и как ты танцевать мне очень нравится, - он взял Бэль за руку и настойчиво притянул к себе. Бель попыталась отстраниться, но вельможа удержал девушку. - Я хотеть взять тебя с собой, ты будешь танцевать для меня и будешь любить меня, я тебе очень хорошо платить за это! – он попытался поцеловать Изабеллу, но девушка вывернулась из его рук и залепила борону звонкую пощёчину, прямо по его отвисшим от похоти губам. Гульберт схватился за лицо, из нижней губы брызнула кровь. Указав на девушку, барон прорычал, - A d’yeabl aep arse, сaemm a me! - Оба мордоворота поднялись из-за стола и неторопливо двинулись к испуганно пятящейся танцовщице. Рик вскочил на ноги. Схватив со стола кружку, он швырнул её в надвигающегося громилу и попытался заслонить собою сестру. Но тут же полетел кубарем, получив увесистую затрещину от перепачканного простоквашей охранника. Изабелла отшатнулась назад, но, споткнувшись, упала, больно ударившись об угол стола. В этот момент прозвучал громкий хрипловатый окрик, - Не сметь её трогать, ублюдки! – на середину залы вышел королевский гонец, держа обнажённый меч в правой руке, а ножны в левой. - Не лезть в это дело, отойди, если ты любить жить, - Гульберт зло смотрел на внезапно появившуюся помеху. Королевский гонец отшвырнул в сторону ножны и, взявшись за длинную рукоять своего бастарда двумя руками, встал в угрожающую стойку. – Убить этот дурак! – взбешённо выкрикнул барон и указал на неожиданного защитника пальцем. Мордовороты, с гнусными ухмылками, вытащили из ножен короткие кацбальгеры и, оставив девушку в покое, развернувшись стали медленно обходить неожиданного заступника с двух сторон. - Уходите отсюда! Скорее! – выкрикнул гонец и схлестнулся с ближайшим противником. Обеденную залу наполнил визг скрежещущей стали, крики, хруст опрокидываемой мебели. Побелевший от страха трактирщик упал на колени и на четвереньках заполз под ближайший дубовый стол. Рик, схватил оцепеневшую сестру за руку и, распахнув дверь, вывел её за собой во двор. Перед трактиром возле коновязи под покосившимся навесом на маленьком бочонке, спасаясь от мелкого дождя, сидел еще один охранник барона Гульберта. По всей видимости, он был тут оставлен сторожить лошадей. От нечего делать неприятного вида морщинистый с больным цветом лица мужичок затачивал кривым ножом подобранную с земли палочку. Крики и шум в трактире привлекли внимание скучающего Сморчка, как его уже окрестил про себя Рикард, а когда перед ним оказали встрепанные брат с сестрой, нехорошо улыбнувшись, встал и двинулся к ним. Рик поднял с земли увесистый булыжник и угрожающе замахнулся. - Ты что, Мозгляк, собираешься остановить меня этим камушком? Кишка ещё тонковата, отвали с дороги - и Сморчок, злорадно хохоча, двинулся дальше. В этот момент, дверь в трактир распахнулась, на улицу, в уже порядком раскисшую грязь, кубарем выкатился один из громил. Тут же, вскочив на ноги, он с утробным рыком ринулся обратно. Сморчок резко обернулся на шум, а Рикард с силой метнул свой снаряд, попав негодяю точно в голову. Сморчок охнул и осел на землю. Воспользовавшись моментом, Изабелла отвязала пегую кобылу от коновязи и, подсадив Рикарда, вскочила в седло. Нужно было срочно уносить ноги, так как Сморчок, придя в себя и выкрикивая крепкие ругательства, уже бежал к ним через двор, а звуки яростного боя в таверне стихли. Изабелла ударила пятками лошадь и та понеслась галопом сквозь придорожный кустарник, стрелой вылетев на узкую лесную дорогу, ведущую прочь от посёлка. Бешеный галоп быстро утомил лошадь. Пегая кобыла сначала перешла на рысь, а потом и вовсе остановилась. Попытки сдвинуть её с места, не увенчались успехом. В это время, за поворотом дороги послышался зловещий топот копыт. - Оставь её, Бель! Скорее! Бежим в лес! – с испугом воскликнул Рикард, спрыгнув на землю. Брат с сестрой устремились прочь от дороги. Вокруг замелькали оранжево-белоснежные пятна, но вскоре, стволы сосен и берёз расступились перед ними, открывая широкое пространство болотистого поля. Торчащие тут и там полусгнившие останки деревьев как бы намекали, что дальше идти не следует. Это был конец. В лесу, позади них, уже слышался треск ломающихся веток и громкие восклицания, переговаривающихся преследователей. Издевательски улыбаясь, из леса вышли барон Гульберт и все трое его охранников. Правда у одного из громил была наскоро перемотана голова. Набухшая от крови тряпка сползала ему на один глаз и он вынужден был её постоянно поправлять. Второй бугай порядком прихрамывал на левую ногу, видимо схватка с королевским гонцом недёшево обошлась этим ублюдкам. Перевес сил, в любом случае, был не на стороне юных артистов. Внезапно Рикард, издав душераздирающий крик, устремился к барону. В душе мальчика клокотала неудержимая ярость питающаяся отчаяньем. Но добежать до Гульберта и впиться зубами ему в горло Рикарду не дали, стаявший на пути мальчика Сморчок резко ударил героя кулаком в лицо. Удар, отбросил Рикарда назад и оставил неподвижно лежать у ног сестры. - Нет! – воскликнула Бель, падая на колени возле распростёртого брата. - Ты быть хорошей девочкой и я сохранить вам двоим жизнь, - сказал Гульберт, расстёгивая изрядно вымокший камзол и направляясь к Изабелле. Двое помощников барона схватили Бэль за руки и оттащили от приходящего в себя стонущего Рикарда. Сморчок бесцеремонно уселся на мальчика верхом и принялся выкручивать назад и туго перетягивать руки Рика за спиной. А после, вцепившись в волосы на затылке, резко потянул голову мальчика вверх и шипящим голосом произнёс, - это чтобы ты ничего не пропустил, защитничек недоделанный! Гульберт, оставшись в одних панталонах, приказал – Держать крепко! - мордовороты переглянулись, явно предвкушая потеху. Бэль взвизгнула и начала брыкаться, но у Гульберта явно в подобных делах была немалая сноровка, он навалился на девушку и принялся разрывать на ней платье. Внезапно из леса вырвалась молния стрелы и, прошив горло барона навылет, воткнулась в дерево рядом с сидящим на Рикарде Сморчком. Барон упал на Изабеллу, заливая ее платье брызгающей из раны кровью. Вторая стрела ударила громилу с перемотанной головой в бок, тот охнул, отпустил девушку, и осел на землю. В это мгновение на поляну ворвался стальной вихрь. В центре этого вихря находился высокий мужчина, одетый в кожаную охотничью одежду с металлическими заклёпками. В его правой руке жила непрерывной жизнью длинная узкая сабля. В левой же лесной спаситель держал длинный узкий стилет. Первым на него с ревом бросился хромой громила, нанося сокрушительные удары своим коротким «кошкодёром». Он старался пробить защиту оппонента, но это было не просто. Заступник мастерски парировал все атаки, двигаясь широкими дугами. Внезапно из-за дерева на него выпрыгнул Сморчок, подло ударив кинжалом в спину. Но споткнувшись, о вкатившегося ему под ноги Рикарда, промахнулся и лишился сначала кисти руки, а после и жизни. Бель, прилагая все свои силы, спихнула, наконец, с себя тело барона и поднялась на четвереньки. Внезапная боль в плече заставила девушку вскрикнуть. Недобитый охранник с торчащим из бока оперением ударил Бель кинжалом, но убить первым ударом не получилось, кинжал проткнул девичье плечо. Второй удар Бель приняла на скрещенные руки. Платье девушки стремительно потемнело от крови. Третьего удара не последовало, тонкий стилет, брошенный умелой рукой пробил сердце подонка прерывая его попытки расправиться со своей жертвой и спас Изабеллу. В меркнущем сознании измученной девушки, отчётливо проступил образ высокого стройного эльфа, который при помощи Рикарда, перематывал ей раненное плечо и успокаивающе что-то говорил, своим уверенным сильным голосом. А потом тёмное ничто утянуло девушку в глубокую пропасть беспамятства. * * * Какое-то время все молчали. Потом, глубоко вздохнув, Граин пробасил – И как только такую мразь земля носит? Правильно Коин, что ты их всех порешил! А ведь этот барон был нильф, совсем что-то эти чёрные оборзели, раз уже посреди белого дня вот так на простых людей нападают. - Думаю в этом конкретном случае, - возразил Коиннеах, - просто человек такой попался, не нужно судить о стаде по одному оленю. Но ты прав, когда я понял, в чём там дело, сомнений не осталось, таким один приговор – смерть. - Дядя Коиннеах, а можно будет посмотреть ваш нож? – заглядывая в глаза эльфу, спросил Рикард. Де Рео достал из-за пояса сверкающий в отблесках свечей клинок и вручил его мальчику. – Только это оружие называется «стилет», Граин тебе может многое рассказать о нем. - А как же, можно и рассказать – поддержал друга краснолюд, - это настоящая махакамская сталь, «синий булат». Оружие исключительного качества. Такие зубочистки, в своё время, делались специально по заказу эльфов. В то время у остроухих была мода тыкать друг в друга тонкими, что твоя удочка, мечами в купе с вот такими смертоносными игрушками. - Не слушай Граина, Рик, - расхохотавшись, сказал эльф, - в нем говорит прирождённая любовь к топорам и боевым молотам, тонкое искусство бретёров не для него, как впрочем, и не для меня. Я предпочитаю в бою саблю, она способна справиться с любым соперником, будь то меч, копьё или топор. - А вы покажете мне пару приёмчиков? - спросил Рикард продолжая любоваться стилетом. - Все приёмчики будут завтра, - прозвучал, не терпящий возражений, голос Ребекки, - Мальчику пора спать, у него был очень тяжёлый день! - Как чувствует себя его сестра? – поинтересовался Граин. - С его сестрой будет всё в порядке, - успокаивающе сказала женщина, - но она очень слаба, думаю, поднимется не раньше новолуния. – Она собрала со стола пустую посуду и, выходя из комнаты, сказала, - А вы, мальчики, не засиживайтесь! Рикард вздохнул, вернул стилет Коиннеаху и, пожелав всем спокойной ночи, вышел следом за Ребеккой.