Мой дорогой Бог

I

Black flies on the windowsill. That we are, That we are, That we are to know. Winter stole summer's thrill, And the river's cracked and cold.

На самом деле первое, что замечает Игорь, просыпаясь после очередной почти бессонной ночи, это пустота. Пустая комната, в дальнем углу которой примостилось три коробки, две из которых совсем маленькие, с голыми стенами, обои для которых так и лежат, свёрнутые в рулоны, не распечатанные с момента покупки два года назад, с абсолютным отсутствием мебели, если не считать за мебель надувной матрас, купленный пару месяцев назад в замен обычному. И Игорю глаза обратно закрыть хочется — там сон, от которого всё ещё какой-то теплотой веет — а не подниматься, собираясь ехать в, порядком уже доставшее, кафе, снова видеться с покупателями, выполнять привычные, давно заученные движения. Правда, если совсем уж честно, монотонная, почти не изменяющаяся работа изо дня в день спасала от ненужных мыслей, в основном атаковавших голову по утрам. Как он вообще до такого докатился? — изредка спрашивает себя Игорь, так привычно не находя ответа. — Когда это стало привычкой? Телефон вибрирует, переведённый на виброрежим ещё пару лет назад, и Акинфеев тяжело вздыхает, даже не пытаясь прочитать имя набиравшего. — Здравствуйте, могу я поговорить со своим Богом? Вот только голос на том конце не знаком. Игорь на секунду теряется, замирает, едва ли дышит, стараясь, чтобы человек на том конце его не услышал. Может просто ошиблись номером? Если молчать он сам сбросит вызов. — Мне пару часов назад, сказали что он простужен, а сегодня перенаправили сюда, — объясняет парень — да, это точно парень, — мягким, даже каким-то тёплым голосом. Игорь думает, что никогда раньше не слышал такого голоса. — Нет никакого Бога. — грубо отрезает Игорь, желая поскорее сбросить назойливый вызов, а не давать воображению лишний повод додумать эту дурацкую ситуацию. — Извините, вы ошиблись номером. — Что? — голос парня на том конце кажется расстроенным. — Но как же так?.. Игорь отстранённо думает, что ему не помешало бы купить таблетки от нервов — вон и пальцы уже подрагивают, и терпение к концу подходит. — Я ещё раз Вам повторяю— Вы ошиблись номером, так что, будьте так добры, пожалуйста, положите трубку и больше сюда не звоните. — цедит сквозь зубы Акинфеев, сдерживая порыв ругаться отборным русским матом. — Извините, — голос на том конце делается виновато-пристыженным, — доброго дня. Игорь молча сбрасывает вызов. А потом плюёт на всё и просит у менеджера выходной, что-то он нехорошо себя чувствует.

II

See the sky is no man's land, A darkened plume to stay. Hope here needs a humble hand, Not a fox found in your place.

Кашель, появившийся тем же вечером, никак не желал покидать лёгкие, прочно обосновавшись там. Игорь попытался выдохнуть как можно медленнее, чтобы не спровоцировать новый приступ сухого кашля, царапающего горло мелкими камешками и осколками стекла. Однако ничего снова не получилось. Он схватился за грудь, прислоняясь непомерно горячей ладонью к нижним рёбрам другого бока, и согнулся пополам, пытаясь привести дыхание в порядок. С каждым разом получалось всё хуже и хуже. Вновь раздавшаяся вибрация от телефона, привела только к тому, что Игорь едва не швырнул смартфон в стену. Собираясь болеть в гордом одиночестве, он как-то незаметно за прошедшие три дня разговаривал по телефону с таким количеством человек, с каким не проговорил за весь прошедший год. Однако сейчас Игорь совершенно не чувствовал себя готовым к какому-либо разговору, и поднял трубку, мельком отметив неопределившийся номер, с одним единственным желанием — послать звонившего в такие ебеня, какие ему бы и в кошмарном сне не приснились. Однако к осторожному голосу того самого мальчишки, спрашивавшего у него Богу пару дней назад, Акинфеев оказался совершенно не готов. — Вы не могли бы передать моему Богу, чтобы он выздоравливал? — спросил он, не размениваясь на этот раз на приветствия, видимо хорошо запомнив предыдущий раз. — Тот терафлю, что сейчас лишь ждёт кипятка из вашего чайника, Вам совершенно не поможет. — Что? — Игорь слегка опешил от такого заявления, сказанного мягким, осторожным голосом, с лёгким, но неизвестным Акинфееву акцентом. — Откуда вы… — Извините, что потревожил снова. Таблетки от кашля, были в вашей аптечки, посмотрите не истёк ли срок годности. На этот раз Игорь только удивлённо хлопал глазами, не зная что ответить на это, определённо странное заявление, пока его снова не скрутил приступ кашля, а телефон не повалился из рук. Короткие гудки донеслись до Игоря будто с заднего плана.

III

No man is an island, this I know, But can't you see or…? Or maybe you were the ocean, when i was just a stone.

Игорь, сколько помнил свою жизнь, всегда предпочитал оставаться наедине. Не то, чтобы он некомфортно чувствовал себя рядом с людьми, или совсем не умел общаться. Просто бывали моменты, которые обычные люди старались разделить с кем-то близким, он же о таком привычно умалчивал, лишь иногда даря тяжёлые вздохи опустевшей квартире. Наверное, скажи она тогда «да» всё было бы иначе и его жизнь не напоминало бездумное существование. Однако сделанного не воротишь, сказанного не вернёшь, да и гнаться за убежавшей с собственной свадьбы девушкой Игорь не стал. Тогда он просто отпустил, принял тот факт, что она на глазах собравшихся людей, сказала нет, а потом рассказала ему о чудесном любовнике, бывшем, наверное, в сто раз лучше самого Игоря. Плевать, — думает Игорь, — бывает и хуже. А так, даже кашель наконец прошёл. Таблетки, отыскавшиеся на самом дне, и правда помогли снять этот ужасный кашель, и теперь о болезни напоминали только пропавший аппетит и общая слабость. Это было почти нормально, и потому Игорь решился выйти на работу. Вот только его планам, видимо, совершенно не хотели потакать. И бесцеремонный звонок телефона, наконец-то переведённого в звучный режим — Нет, Игорь точно не ждал звонка этого незнакомого парня, — заставил его изменить своё мнение в самый последний момент. — Вы же спите на ходу, мой дорогой Бог, — бесцеремонно, но не без присущей ему мягкости, заявил парниша, стоило только Акинфееву поднять трубку. И вот это уже не то что настораживало, это уже откровенно пугало. — И что ты предлагаешь? — скептически поинтересовался Игорь, не заметив даже, как перескочил с такого официального, уже въевшегося в подкорку, и привычного языку «вы», на бесформальное, абсолютно точно усталое и высученное «ты». — Кто ты вообще такой? Игорь уточнил так, без какого-либо интереса, или попытки получше узнать неведомого собеседника, просто чтобы потянуть время и в очередной раз пропустить смену. В конце концов он прав — спать и правда пиздец как хочется. — Меня зовут Марио, — спустя паузу, и намного тише пробормотал парнишка. — Я — Игорь. — Я знаю. — Что ещё обо мне ты знаешь? — Люди, как бы они ни старались, не могут вечно быть одинокими.

IV

Black flies on the windowsill. That we are, That we are, That we are to hold. Comfort came against my will, And every story must grow old.

Марио. Игорь, если честно, и сам не понял, когда его мысли заполонил этот неизвестный парень, знавший про него гораздо больше, чем желал показать. Просто несколько раз за день, что бы он ни делал, где бы ни находился он ловил себя на мыслях о нём. Какой он? Откуда так много знает? Почему всегда говорит так тихо и мягко? Вопросов всегда было много, в то время как ответы не желали находится. Номер, с которого звонил этот неизвестный — Марио, — никак не сохранялся. А сам он не спешил больше звонить, после того самого дня, когда он раскрыл своё имя. На самом деле выкинуть из головы Марио, казалось настолько невозможной задачей, что временами из-за таких мыслей, он пропускал заказы клиентов мимо ушей, прося их повторять раз за разом, пока до мозга не доходил смысл. Это начинало волновать его коллег, постоянно твердивших, что это всё из-за переутомления, и недельного отпуска, невольно устроенного Игорю болезнью. Акинфеев кивал, соглашался, не лез и не припирался — давно уже усвоил, намного легче просто согласиться, а не выслушивать потом целую лекцию о вреде чрезмерных нагрузок на организм. Какие тут чрезмерные нагрузки, если он только-только вернулся к работе, Игорь не понимал. Вот только заявление по собственному желанию, всё равно легло на стол менеджера в первый понедельник нового месяца. А к концу этого месяца, Акинфеев продал свою шикарную, но абсолютно пустую «трёшку» и переехал в двушку на другом конце города.

V

Still I'll be a traveller, A gypsy's reins to face. But the road is wearier, With that fool found in your place.

Игорь даже попытался измениться. Начал больше времени проводить в парке около дома, устроился на более престижную работу, и подружился с молоденькой соседкой с нижнего этажа, разводившей кошек. Вот только новая квартира тоже не заполнилась какими-то безделушками, а стены здесь казались такими же чужими как и там, в той квартире. Наверное, — думает Игорь, — дело тут вовсе не в месте или обоях в цветочек. Дело тут в Марио. Да, именно в Марио. Почему-то от одного воспоминания о его мягком голосе, с этим очаровательным акцентом, с этой его заботой непомерной, привычкой называть кого-то — Игорь отрицает, что его самого, — своим личным Богом. Марио просто не хватало. И Игорь совершенно не в силах восполнить эту нехватку. День сегодня выдался пасмурный. Мелкий дождик то и дело смачивал улицы, но к вечеру по-настоящему крупные капли застучали по крыше его авто, пока Акинфеев обычной дорогой возвращался домой. Он не успел затормозить. Когда Игорь вылетел из машины, на грязном асфальте лежал человек. Сбитый им только что человек. Он лежал на спине, и Игорь хорошо видел, как неестественно раскинулись его руки, как кудри разметались по грязному асфальту. От одной только мысли, что он может быть мёртв, у Акинфеева подкашивались ноги и к горлу подступал отвратительный комок. Однако, грудь незнакомца отчётливо вздымалась. И это помогло придти в себя — самое главное, что он сейчас жив.

VI

No man is an island, this I know, But can't you see or…? Or maybe you were the ocean, when I was just a stone.

Марио пришёл в себя в тепле. Вокруг было темно и тихо, только за стенкой кто-то разговаривал по телефону, довольно тихо, слов разобрать не удалось. Он сел на кровати, тут же испытав желание провалиться обратно в сон, или хотя бы прикоснуться затылком к чему-нибудь очень холодному. Голова просто раскалывалась. Последний месяц вообще выдался непростым. Марио будучи ангелом-хранителем, не имел право произносить своё имя, однако он посмел ослушаться приказа и был отправлен сюда. Он мало что помнил, из того времени, что прожил на улице, питаясь чем попадётся, в основном спав, на промокшей картонке в какой-то глухой подворотне. И потому тепло, что окутало его тело сейчас, казалось таким невозможным, а обыкновенная кровать под спиной — самым мягким из всех облаков на свете. Вот только, где он всё-таки находится?.. Или это Верховные смилостивились, позволив ему вернуться обратно? Осторожно поднявшись на ноги, Марио пришёл к окончательному выводу — болит только голова, а потому можно и осмотреться. Он за дверь осторожно выскользнул, практически сразу взглядом на фигуру давно и хорошо знакомую, натыкаясь. Неужели Боги и правда смилостивились?.. — Игорь?

VII

And I don't wanna beg your pardon, And I don't wanna ask you why, But if I was to go my own way, Would I have to pass you by?

Если дороги двух влюблённых должны пересечься — значит они обязательно пересекутся. И совершенно не важно, кто при этом будет ваш возлюбленный — ангел, бог или человек. Ничто не может помешать двум сердцам обрести друг друга. Никто не имеет на это права. Даже Высшие Боги бессильны перед Ангелом, смевшем полюбить Человека, и Человеком так бережно принявшим Ангела. Игорь просто держит Марио в своих руках и понимает — больше он никогда его не отпустит. А Марио, голову осторожно на плечо Игоря укладывает, и уже одним своим появлением вносит в эти стены капельки света, а в душу Игоря такой долгожданный уют…