Задыхаясь

      Джессика никогда не думала, что выбирать комнату в общежитии на солнечной стороне — плохая идея. Ей казалось, что было бы здорово наблюдать за розовыми калифорнийскими рассветами перед парами под чашечку кофе, но не учла, что в дни, когда хочется спать до полудня, придется вставать, как только солнце начнет светить в глаза, ведь тонкая тюль ничем не помогает.       — Черт, сколько времени? — бурчит, пытаясь разглядеть часы сквозь слепящие лучи, — мне нужно встретиться с Рейч.       — О, да брось, давай еще поваляемся, — ее талию обвивает крепкая мужская рука, не позволяя предпринять попытки подняться.       — Нет-нет-нет, Финн, поднимайся, ленивая задница, — она ловко выбирается из его объятий и направляется к шкафу, чтобы хоть как-то прикрыть наготу, а следом и нормально одеться для встречи.       Парень что-то ворчит себе под нос, но тоже заставляет себя подняться и начинает собирать свою разбросанную по полу одежду, в которой вчера без предупреждения заявился в женское крыло общежития.       Джесс усмехается, когда замечает, как парень пытается понять, какие из вещей на полу его. Похоже, вчера он действительно перепил, раз плохо помнит, в чем пришел. Он тихо матерится себе под нос и не скрывает раздражения от раннего подъема и похмелья.       — Прекращай уже ходить сюда, Финн, — в очередной раз повторяет ему девушка, уже готовая к выходу, пока ее гость возится с джинсами.       — Ты же знаешь, что я не контролирую это когда выпью, — устало выкручивается он.       — Тогда бросай пить.       Эта фраза звучит смешно для них обоих, но вариантов, как отделаться от этого парня, у Джессики уже не осталось.       — Брось, если бы ты сама не хотела всего этого, то не пускала бы меня, — игриво улыбается Финн, почти закончив со сборами.       — Я не хочу проблем, а они определенно у меня будут, если ты перебудишь всех моих соседей. А орешь и долбишь в дверь ты знатно. Да и я была бы не против спать с тобой где-нибудь раз в месяц. Но просто спать. А у тебя же все еще чувства. Завязывай с этим.       Уильямс видит, что парень готов выходить, поэтому открывает перед ним входную дверь, чтобы пропустить вперед и закрыть комнату на ключ.       — Ты такая грубая, Джесс. Это ведь обидно.       — На то и расчет, — ей самой было неприятно говорить подобное, но тешил хоть какой-то шанс на то, что бывший парень разочаруется в ней и пойдет своей дорогой.       По лестнице они спускаются под бурное обсуждение общих пар и преподавателей, они всегда хорошо ладили и находили общие темы для разговоров, однако романтическими чувствами к парню Джесс, за их недолгие отношения в два или три месяца, так и не прониклась, поэтому и приняла решение расстаться. Но Финн все еще не мог так просто отказаться от нее, поэтому каждый раз на пьяную голову оказывался у двери своей бывшей.       — Джессика! — отвлекает от диалога вахтерша, — тебе за ночь четыре раза звонили. Говорили, что срочно. Я записала номер.       Уильямс прощается с Финном и широкими шагами направляется к пожилой рыжей женщине, протягивающей ей руку с клочком бумаги и последовательностью цифр на нем. Девушка без труда узнает этот номер. Он был записан на листочке, что лежал в доме ее семьи рядом с телефонной книгой, с аккуратной пометкой «Сьюзан Х.».       — Спасибо, — шепчет девушка, и с бешено бьющимся сердцем направляется к телефонному аппарату на стене.       Мысли одна хуже другой роятся в ее голове. Произошло явно что-то серьезное, раз ее пытались вызвонить посреди ночи. Она останавливается на полпути и резко оборачивается к старушке, чем немного пугает ее.       — А кто именно звонил?       — Не знаю, но голос был детским. Девчачьим.       Сердце девушки понемногу сбавляет темп. Облегчение, смешанное с неприятным разочарованием, наполняет грудную клетку.       Да, конечно же, ей хотелось, чтобы это был Билли. Но очевидно, звонила его сестра.       Джессика пыталась прорваться сквозь монотонные гудки раз пять, однако это ни к чему не привело. Тогда она решила позвонить Терезе и узнать, не рассказывала ли ей Сьюзан что-нибудь необычное о своих детях, но и эта попытка не увенчалась успехом. Трубку так никто и не поднял.       — Попробую вечером, — прошептала Уильямс сама себе и вылетела из общежития на встречу с подругой.       — Как же я рада, что этот год закончился. Первый курс прошел, а я уже как выжатый лимон, — сонно негодовала Рейчел, помешивая кофе маленькой ложечкой, что не имело никакого смысла, ведь сахара там не было.       — Брось. Вроде бы не так все плохо. Я почти не ощутила, — пожимает плечами и записывает в ежедневник напоминание «перезвонить Макс», подкладывая рядом листочек с номером.       — Что за «Макс»? — поднимает бровь подруга, подглядев в чужие заметки.       — Сестра Билли.       И наконец Рейчел выползает из своего уныния. Джессику всегда удивлял тот факт, что подругу так сильно это интересовало. Ей казалось, что сплетни интересуют людей более активных и открытых, таких как Ребекка. Но Рейчел Ридли была полной противоположностью Меннер, за исключением интереса к чужим секретам.       — И что она говорит? О том, как твоя любовь скучает по тебе? — Джесс даже жаль стирать с лица подруги игривую улыбку.       — Ничего. Она звонила ночью, а утром не взяла трубку. Да никто не взял. Будто все вымерли… — только сейчас внутри появляется некая тревога.       Вдруг случилось что-то серьезное. Не просто же так Максин пыталась дозвониться в Калифорнию посреди ночи, а сейчас не может взять трубку.       Ридли расстроенно хмыкает, отрывая девушку от неприятных мыслей:       — Ну и ладно. Но жду подробностей, когда свяжетесь.       — Обязательно.       Они достаточно быстро разбираются с завтраком в виде кофе и некоторое время проводят у входной двери заведения за парой сигарет. Примерно так они с Рейчел и начали свое общение. Еще в первый месяц обучения Джесс поняла, что самым ее нелюбимым предметом будет экономика. Возможно дело было в отсутствии интереса к разбираемым темам, а может быть в мисс Локанс, которая преподавала материал так, будто ее саму уже тошнит от всего этого, и она готова лечь в гроб прямо посреди пары. Поэтому Уильямс предпочитала выходить покурить перед экономикой, чтобы потом направиться в ближайшую кофейню и переждать эту вялую бурю. В один из таких побегов в курилке между корпусами она встретила Рейчел, что при появлении незнакомки начала вытирать мокрое от слез лицо рукавом свитера. Джесс предложила ей сигарету, которые как раз закончилась у Ридли, и рассказать о том, что случилось. Рейчел выдала все на одном дыхании, словно раньше никто и не интересовался ее жизнью. Она рассказала о том, как не хотела здесь находиться, но никто ее не слушал, о том, как ее любимая физика превратилась в самый ненавистный предмет из-за преподавателя, что постоянно в издевательской форме ставил под сомнение перспективы своих студентов. Так они и начали совместное прогуливание, ведь экономика Джессики и физика Рейчел в расписании стояли в одно время. И вот прогулы уже переросли в дружеские отношения. Уильямс была рада, что так быстро обзавелась новой подругой. Ей не нужно было много общения, но поделиться с кем-то переживаниями очень важно, иначе рискуешь в них захлебнуться. Девушке хватало одного человека рядом, поэтому план по социализации был успешно выполнен.       — А что там с Финном? Не думала, что стоит дать ему еще шанс? Хороший парень, и чувства у него к тебе есть. Не всю же жизнь сохнуть по школьной любви.       Джесс устало выдохнула:       — Завязывай. Я однажды уже дала шанс парню, к которому ничего не испытывала. Мы чудом остались в хороших отношениях. Это мозготрепка для обоих. Мне будет неудобно от того, что рядом нелюбимый человек, а ему будет недостаточно меня. Да и я не боюсь стать той самой сумасшедшей старухой в конце улицы, что завела сорок кошек и стремно пялится на прохожих из окна.       — Я тебе не позволю стать такой, — почти смеется Рейчел, — не хочу сидеть в доме престарелых в одиночестве и винить себя в том, что ты стала такой, а я ничего не сделала. Так что если не Финн, то я найду тебе кого-то еще. Одна ты не останешься.       Последнее предложение тут же закрепилось где-то на подкорке и вызвало ряд печальных воспоминаний. Уильямс пришлось потрясти головой, чтобы засыпать эту фразу другими.       Не останусь. Всегда кто-то появлялся, чтобы спасти меня от одиночества. Появится и снова.       Джессика возвращается в общежитие уже за полночь, когда почти все уже видят десятый сон, кроме тех, кто готовится к пересдачам. Даже вахтерша уже закрылась в своей каморке, как делала это всякий раз, когда ее сменщик не выходил на работу.       Сердце на секунду замирает, когда в холле раздается телефонный звонок. Уильямс почти смеется внутри себя, ведь таких совпадений просто не бывает, но не поднять трубку не имеет права. Вдруг кто-то ждал этого звонка неделю или кому-то из соседей нужно передать что-то важное.       — Алло.       — Джесс? Это ты? Ну наконец-то! — Воодушевление чувствовалось за сотни километров, и девушка была удивлена, как Максин узнала ее голос по одному слову, — ты должна срочно приехать! Это очень важно! Билли… Он… Я расскажу, когда приедешь.       Чувствовалось, что при упоминании брата весь ее боевой настрой пропадал, уступая место тревоге.       — Макс… — голос Уильямс почти дрожал, она не была готова к этому приглашению, — как я могу приехать? Да, лето, но…       — Джесс, еще раз: это очень важно.       Девушка глубоко вздыхает, потирая переносицу. Не готова к приглашению? Да она вообще ни к чему не готовилась, даже представить не могла, зачем до нее пытались дозвониться.       — Я точно никуда не поеду, если ты не скажешь, в чем именно дело.       Несколько секунд молчания заставляют Уильямс нервничать сильнее.       — Билли… Он… Сильно изменился… И не постепенно, а внезапно. Просто стал другим человеком. Что-то странное происходит. Мы пока не понимаем что, но что-то точно не так.       Паника немного отступает, позволяя опуститься на холодный пол и опереться спиной о стену.       — Макс, такое бывает. Люди меняются. И иногда это может произойти внезапно. А может он уже давно менялся, просто никто не замечал. Зная Билли…       Но Харгроув не дает ей закончить мысль, перебивая на середине предложения. И сердце резко уходит в пятки, а паника возвращается на прежнее место, сжимая горло своими ледяными руками.       — Мы думаем, он убил человек, — Макс прерывается, давая возможность Уильямс хоть как-то переварить то, что она услышала, — Джесс, пожалуйста… Я думаю, что только ты сможешь как-то повлиять на него или хотя бы узнать, что происходит.       — Я… Я не думаю… Что могу что-то сделать… — дрожащий голос прерывается из-за кома, подступившего к горлу, — Прости меня…       Уильямс бросает трубку, не удосужившись даже повесить ее на место, и та ударяется о стену, пока Максин на той стороне провода пытается докричаться до собеседницы.       Джессика забегает в комнату и запирает за собой дверь так, словно за ней кто-то гнался. Отчасти это было правдой. За ней гналось ее прошлое. Она понимала, что какая-то дверь не спасет ее от него, ведь оно уже сидит на ее спине и, словно капризный ребенок, просит поиграть. Ее спасло бы только не поднимание телефонной трубки. Но она подняла. И теперь испуганно пялилась на закрытую дверь, борясь с роем мыслей в своей голове. И сквозь эту беспросветную толщу соображений пробивался один единственный вопрос, который невозможно было удержать в пределах собственного мозга.       - Почему я?       Почему именно она должна была помочь ему? Почему они не могли справиться сами? Почему не предотвратили это? А самое главное: почему ей все еще не плевать? Почему желание сорваться и прямо посреди ночи ловить попутки в сторону Хоукинса, побеждало здравый смысл и мысли о том, чтобы остаться в своем настоящем?       Уильямс больше не могла держаться. Наружу рвалось то, что она хоронила в себе целый год. Это просто сметало с ног. Колени подкосились и встретились с ковром на полу. Она больше не пыталась сдерживать свои рыдания, когда они нашли выход из выстроенного ей лабиринта. Это больше не сработает. Сквозь всхлипы в темной комнате женского крыла раздавался тихий шепот:       - Я не могу его оставить… Не могу…       — Боже, как это романтично. Срываешься и несешься за сотни километров, чтобы помочь любимому. Об этом книги пишут, ты знала? — Рейчел была вне себя от радости, наблюдая за тем, как подруга собирает вещи в сумку, зная при этом причину происходящего. Естественно не полную.       Джесс рассказала лишь то, что сестра Билли попросила помочь ему. Плюс наплела сверху что-то о болезни их матери.       — Прекращай, это не так романтично, как кажется. Мы не виделись год. Будет чудом, если он поздоровается со мной.       — Из того, что я знаю, будет чудом, если вы не начнете трахаться, как только увидите друг друга.       Джесс закатывает глаза и тут же понимает, что закончила со сборами.       — Все, я готова.       — Я провожу тебя до остановки. Нормально попрощаемся. Кто знает, может ты и не захочешь больше сюда возвращаться, — Ридли игриво подмигивает, заставляя подругу лишь снисходительно качать головой.       Девушки совершенно не замечают дороги, хоть остановка находится не так близко к кампусу. Под разговоры о надоевшей учебе и Гордоне Скотте, на которого Рейчел пялится каждую пару, время летит достаточно быстро. Ридли прощается с Джессикой так, будто отправляет ее в последний путь, будто действительно верит, что подруга не вернется из этой поездки. И если бы Джесс не отгоняла плохие мысли и воспоминания о том, что периодически происходит в родном городе, она бы и сама поверила в то, что не вернется, ведь рискует быть сожрана каким-нибудь мерзким монстром.       После посадки девушка почти сразу же вырубается, пара бессонных ночей дают о себе знать. И хорошо. Ей абсолютно не хотелось всю дорогу мучать себя догадками о том, что ее ждет.       Как только Джесс поднимает веки, тут же замечает знакомые пейзажи. Вот только Хоукинс явно не рад ее появлению. Судя по капелькам на стеклах дождь уже закончился, но серое небо все еще не хотело отступать, а значит, она рисковала попасть под повторный ливень. Город словно умолял ее бежать отсюда подальше, вот только девушка уже расправилась с мыслями о побеге и была готова встретиться с тем, что здесь происходило.       На остановке ее конечно же никто не встречал. Семью предупреждать она не стала, решила сделать сюрприз. А при звонке в дом Харгроувов трубку взяла Сьюзан и сказала, что ее детей, как обычно, нет дома, поэтому Джесс лишь попросила передать, что принимает предложение Максин, чтобы собеседница не сболтнула лишнего подруге о приезде Уильямс.       Джессика ловит себя на мысли о том, что неприветливость Хоукинса ее совершенно не удивляет, даже не настораживает, ведь от погоды ситуация здесь никак не зависит, и лучше не акцентировать на ней свое внимание.       Уильямс почти дотаскивает свою сумку до родного дома, и уже издалека замечает какую-то возню возле крыльца. Брат с недовольным лицом вытаскивает из дома чемодан, пока отец под командованием матери укладывает какие-то сумки в багажник автомобиля. Вещей не так много, поэтому мысль о переезде тут же отпадает, остается лишь поездка.       — Что это у вас тут происходит? — с неподдельной радостью от встречи спрашивает девушка, как только оказывается в зоне слышимости.       Три пары глаз ошарашенно упирают свой взгляд в нее. И первой оправляется от потери дара речи Тереза:       — Боже, детка, как я рада тебя видеть! — она тут же обнимает дочь, но негодование рвется наружу, — почему ты не предупредила, что приедешь? Мы бы не стали уезжать…       — А куда вы? — спрашивает, приветственно обнимая мужскую часть семейства.       — Вообще-то в Калифорнию… Мы собирались съездить к морю, заодно с тобой повидаться…       Ситуация выходила комичной, хотя никому от нее смешно не было.       — А чего сами не предупредили?       — Хотели сделать сюрприз, раз ты не сказала, что собираешься сюда…       — Вот и я с сюрпризом…       Несколько секунд неловкого молчания, которые наконец прерывает глава семейства:       — Ну что теперь никуда не едем?       Джесс обдумывает этот вопрос лишь мгновение:       — Нет-нет, съездите отдохнуть, я останусь здесь на все лето, так что еще успеем повидаться.       Нет, ей безусловно хотелось провести побольше времени с семьей, но мысль о том, что в Хоукинсе вновь могло происходить нечто страшное, заставляла девушку попытаться отправить родных подальше отсюда и как можно скорее.       — Будто не рада нас видеть, — щурится Оливер, на что тут же получает сестринский подзатыльник. Девушка невольно отмечает, что теперь для этого приходится поднимать руку выше.       — Доболтаешься.       — Я и правда долго ждала этого отпуска… — мнется Тереза.       — Все в порядке, отдохните, я вас дождусь.       Спустя пару часов посиделок большая часть семейства Уильямсов покидает дом и отправляется на заслуженный отдых. Джесс же дожидается, пока машина скроется из виду и тут же срывается к дому соседей. Сердце бешено колотится, когда она стучит в знакомую дверь. И не от внезапной физической нагрузки, а от волнения, что открыть ей может сам Билли, и тогда она точно не будет знать, что делать. Но уже в следующий момент все меняется, и мысль о том, что на пороге мог оказаться Харгроув младший, становится не такой страшной, ведь перед ней предстает глава семейства.       — Чего тебе? — он явно не узнает ее, да и взгляд не особо трезвый.       Вообще Нил сильно изменился за прошедший год. Он уже не выглядит тем, кто внушает страх, скорее жалость. Весь его внешний вид кричал о том, что мужчине пора бросить пить.       — Я ищу Максин. Или Билли… Кто-то из них дома? — стараясь говорить, как можно уверенней, спрашивает девушка.       — Никого нет. Проваливай.       Дверь захлопывается прямо перед ее лицом, и Джесс с облегчением выдыхает. Не из-за того, что не нашла, кого искала, а по причине окончания разговора с неприятным собеседником. Вот только радовалась она недолго.       — И где же вас искать?       Новая идея не заставляет себя долго ждать. В ее комнате все еще где-то должна валяться рация Дастина. Возможно он знает, где можно найти Макс. И Уильямс снова бежит, но уже в обратную сторону. Ей почему-то казалось, что счет может идти на секунды. Так что, если произойдет что-то страшное, она сможет оправдать себя тем, что сделала все, что от нее зависело.       Джессика находит рацию под кроватью и, с трудом вспомнив на какую кнопку нажимать, пытается докричаться до младшего Хендерсона.       — Дастин! Дастин, ты меня слышишь?! Прием! Ну давай же, ответь!       Ей казалось, что она ничего не услышит, но на том конце почти сразу раздался знакомый шепеляво-картавый голос:       — Ну и чего ты орешь? Я прекрасно тебя слышу.       — Боже, Дастин, спасибо, что ты есть и все еще носишь ее с собой. Ты не знаешь, где сейчас Макс?       — Не знаю. Но она сейчас часто зависает с Диной, так что можешь поискать ее у Хоппера.       — Спасибо, малыш.       Она бросает рацию на кровать и в очередной раз срывается с места под крик «Джесс, ты что, вернулась?».       В конце концов ее поиски завершаются успехом. В доме шерифа она действительно находит младшую Харгроув.       Лица девочек тут же озаряет радость, словно у них появилась надежда, которой до этого не было.       — Прекрасно! Ты приехала! Едем прямо сейчас! — они проходят мимо Уильямс к единственному велосипеду.       — Стоп! Куда мы едем? На велосипеде втроем?       Девочки смотрят на Джесс пару секунд, оценивая шансы добраться до пункта назначения живыми на таком транспорте, и Макс подводит итог:       — Ладно, идем пешком. Но быстро.       Девочки наперебой объясняли Джессике, куда они идут, и что здесь происходит. С трудом, но девушке удалось уловить суть.       — Мы на месте. Дом Хизер.       Они стоят на месте, пялясь на особняк несколько секунд, словно не решаясь что-либо предпринять. Первой из бездействия выходит Дина и решительно направляется к входной двери. Она не стучит и не звонит в звонок, а использует свою силу, чтобы попасть внутрь.       — Ты уверена, что это правильный вариант? — волнуется Джесс за законность происходящего.       — Поздно, — отвечает Дина медленно проникая в чужой дом.       Они в тишине следуют по коридору, рассматривая фотографии на стенах. Девочки убеждаются, что попали в нужный дом, пока Джессика лишь следует за ними, не узнавая ни единого лица на снимках. Что они вообще здесь ищут? Труп девушки в ее собственном доме? Ее убийцу в этом доме? Если рассматривать худший вариант, и Билли действительно сделал это, то можно и подумать о том, что он не настолько глуп, чтобы переезжать сюда и проводить время в обществе своей мертвой жертвы.       Раздается громкий женский смех, и все трое тут же следуют к источнику звука. По мере приближения к людям становятся слышны музыка и разговоры в достаточно веселой атмосфере. Девочки преодолевают гостиную и замирают на месте, оказавшись в столовой и видя перед собой накрытый стол, за которым расположились пара взрослых и Билли.       — Макс, — слышит Джесс до боли знакомый голос и не находит в себе сил выйти из-за угла.       — Мы не хотели врываться… Мы стучали, но… Может вы не слышали из-за дождя, — попыталась объяснить Харгроув причину их внезапного появления в чужом доме.       — Что-то случилось? — Джесс слышит, как парень поднялся со своего места и приближается к девочкам.       — Мы хотели убедиться, что все в порядке, — пытается выкрутиться Макс, при этом намекая брату на происходящее.       — В порядке? Что может быть не так? — он словно понимает, о чем она говорит, но умело скрывает этот факт.       — Где она? — Дина прерывает попытки подруги ходить вокруг да около и задает вопрос в лоб, но Билли не намерен сдаваться.       — Извини, ты о ком?       В ту же секунду из кухни выходит та самая девушка, которую последние пару дней подруги пытались спасти.       — Хизер! — Билли словно насмехается над ними, представляя им того, кого они искали, — это моя сестра Максин. И…       И тут он замечает ее. Джесс медленным бесшумным шагом спиной вперед пыталась покинуть чужой дом, совершенно наплевав на то, зачем пришла. Ее сердце до этой секунды бешено колотилось в страхе, что он заметит ее, но, когда глаза молодых людей встречаются, оно замирает. Как и она. Словно пытается слиться с воздухом, и он подумает, что это галлюцинации или очередной сон с ее участием. Но понимает, что этот фокус ей не по силам.       — Джесс… — шепчет он одними губами, и его лицо перестает быть таким веселым.       Парень замирает, как и она. И все что Джесс может из себя выдавить, так это ответное приветствие, которое у них в данный момент выглядит не слишком похожим само на себя:       — Билли…       Уильямс даже не может объяснить себе, почему так реагирует на него. Или может? Что-то было не так. Физически он ничуть не изменился, но то, как вел себя до этого мгновения сбивало с толку. И стоит ей задуматься об этом, как его оцепенение прерывается, возвращая парня к предыдущему эмоциональному фону.       — Привет, Джесси, давно не виделись.       Форма имени до звона в ушах режет слух. Если до этого она могла вытащить из себя хоть что-то, то теперь и вовсе теряет дар речи. Мало того, что он знает о том, кто называл ее так, плюс к этому он так легко бросил в нее эти слова, будто это день их знакомства. Он как тогда «сладенький», словно хочет всем понравиться, словно они видят друг друга впервые. Но она знает его. Знает, какой он под этой улыбкой. Она знает его лучше, чем кто бы то ни было. Но сейчас того, кого она знает, здесь нет.       Слабость накатывает одним бешеным порывом, и сил хватает лишь на то, чтобы выскочить из дома и затянуться сигаретным дымом в ожидании спутниц. Они не задерживаются на этом задании и быстро решают свои вопросы по поводу «пропавшей» девушки.       — Ты в порядке? — интересуется Макс состоянием Уильямс, ведь та будто призрака увидела.       — Да, все нормально. Давайте уже уйдем отсюда, пожалуйста.       Они покидают лужайку дома молча, каждая в своих мыслях. А Харгроув, закрывший дверь за их спинами, наблюдает. В голове отчаянно борются двое, забрасывая сознание воспоминаниями. Одни о Дине, что могла стать помехой. Другие о Джесс, что не давали ему спать по ночам. Парень знал, где его собственные воспоминания, а где чужие. Четко мог различить их. Но это не помогало. Взгляд тускнел, пока разум вновь терял Джессику Уильямс.