Promise? Swear.

— Хён…       Дверь тихонько приоткрывается, и в студию просовывается лицо молодого парня. Чимин стоял в супермодных джинсах и красивой рубашке, которую, между прочим, подбирал сам! Он надеялся, что Юнги оторвется, наконец, от своих дел и уделит ему хоть капельку внимания..... Они же все-таки встречаются… Чимин понимает, что хен занят, что, когда он пишет новую песню, его лучше не отвлекать, что работа всегда была для него очень важным местом в жизни. Но… разве сам Чимин не важная часть жизни Мина… — Юнги-хён… — произносит Пак, собираясь предложить парню оторваться и сходить в их любимую кофейню, проветриться. Он даже за кофе готов заплатить, лишь бы Юнги согласился! — Чимин, я занят, — коротко отвечает Мин, даже не оборачиваясь. — Х-хён… — Чимин, уйди, пожалуйста, ты меня отвлекаешь! — с нажимом произносит Юнги.       Он почти выкрикивает эти слова. Чимин вздрагивает, сердце болезненно колет, грозя его хозяину умереть в муках. Пак закрывает дверь, произнося лишь тихое: «Х-хорошо…». Слезы начинают катиться по щекам… Больно… Очень больно! Парень еще сильнее натягивает рукава рубашки на свои ладошки и пытается вытереть слезы, но остановиться не получается. — Чимин, и ты тут?! — радостно восклицает Тэхен, только завидев друга. И только он заметил, в каком состоянии Пак, как улыбка резко сошла на нет. — Ты в порядке?       Чимин вздрагивает, поняв, что его увидели, и начинает быстрым шагом направляться к выходу. Тэхен его лучший друг..... У него очень большое сердце, поэтому Чимин не хочет, чтобы он волновался. Не хочет…       Пак прибегает к набережной и садится на траву, почти у самой воды, благо, сейчас лето и трава не мокрая. Он смотрит на небо, слушает шелест травы и журчание ручья и успокаивается. Может, у Юнги были причины так грубо ответить Паку, может у него там действительно важный проект, который значительно повлияет на продвижение группы, а Чимин лезет тут со своими чувствами…

***

— Ура! Закончил! — прослушав окончательный вариант музыки и распечатав текст, Юнги понимает, что ему нравится, что получилось правда хорошо, что это полностью описывает все его чувства.       Парень выходит из студии и натыкается на Тэхена, который стоит, опершись о стену, и смотрит на Мина одновременно и угрожающе, и очень обеспокоенно. — Я видел, как Чимин убежал отсюда. Мне показалось, что он плакал… Он убежал на улицу, куда — не знаю… Поэтому решил остаться и спросить у тебя. Так… Что-то произошло? — Тэхен говорил, а у Юнги сердце в пятки уходило… В сознание пронесся тот небольшой диалог… — Вот я дебил! — сказал Мин и сорвался с места. Баран! Кретин! Не мог нормально ему ответить что-ли?! Вообще придурок?! Единственное радовало, Юнги почти полностью был уверен в том, что Пак побежал на то место… На их место. Именно там ОН САМ предложил Чимину встречаться и сейчас так обидел свое счастье… Ну не баран ли?

***

      Вечереет. На небосводе уже начинают появляться первые звезды, и этот вид безумно завораживает. Становится холоднее, и Чимин ежится. Он просидел здесь почти весь день… Потому что вспоминал…       Вспоминал тот день, когда они все вместе гуляли по этой набережной и смеялись, смотря на резвящихся детей. Тот день, когда Юнги предложил ему сходить сюда вдвоем и попить кофе, оправдываясь, что хочет поймать вдохновение, а на самом деле просто хотел побыть с Паком наедине. Тогда-то он и спросил Чимина: «Ты… Х-хочешь со мной встречаться?» Парень помнит, как горели тогда щеки Юнги, как он мило отводил взгляд, боясь, что ему откажут. Он помнит, как тогда был безмерно счастлив, как тепло разливалось по телу, все больше и больше согревая. Помнит, как радостно ответил «Да! Конечно!» и сильно-сильно обнял, боясь отпустить. Помнит, как потом на свидании они здесь ели мороженое и в итоге начали мазать им друг друга. Помнит, как они нашли спящих рядышком котенка и цыпленка, неимоверно похожих на них самих, и минут пятнадцать любовались этой милой картиной. Чимин все помнит, и от воспоминаний на лицо лезет большая счастливая улыбка. Пак простил его. Да, пусть Мин закрылся потом на месяц, не проявляя признаков жизни и почти не обращая на Чимина внимания. Он уверен, что этому есть причина. Он любит его, и он подождет…       Небо уже полностью усыпано звездами совершенно разных размеров. Они кажутся так близко, будто можно рукой дотянуться, но на самом деле они так далеко. Тишина… Так тихо и спокойно… Пак снова погрузился в приятные воспоминания, не обращая внимание ни на что вокруг. — Чимин!       Парень от неожиданности аж подпрыгнул с места и резко обернулся. Юнги со всех ног подбежал к Чимину и обнял. Обнял так, как будто это в последний раз, сильно, но в то же время очень нежно. — Прости… Прости меня… Я такой идиот… Такой кретин… Я так был занят, что не обращал внимание на самое дорогое и ценное в моей жизни… Чимини, солнышко… Прости меня, пожалуйста… Я люблю тебя… Я так люблю тебя… Не обижайся, прошу… Хочешь, я что угодно сделаю?.. Только прости меня, любимый, прости за то, что я такой эгоист… — он проговаривал это с такой болью, с таким трепетом и с такой любовью в голосе, что слезы вновь стали наворачиваться на глаза. Он слушал, утыкаясь в шею любимого, понимая, что Юнги, ради того, чтобы извиниться, пробежал такое большое расстояние, хотя он ненавидит бегать. Любит. Теперь Чимин стопроцентно убежден в том, что Юнги его тоже любит. Так же сильно, как и он сам. — Юнги… Остановись… Успокойся. Не нужно мне ничего. Я тебя давно простил. Я тоже очень, очень сильно тебя люблю… — говорил Пак, смотря в такое красивое, бесконечно любимое лицо, вытирая дорожки слез с бледных щек и обещая, что обязательно откормит его, а то о скулы уже порезаться можно.       Они сидели на траве, переплетая пальцы, Чимин положил голову на плечо Юнги и сильнее укутался в куртку, которую накинул на него парень, увидев, что тот от холода еще лишь зубами не стучит. — Юн-и… А скажи, пожалуйста, что ты делал весь этот месяц… — умоляюще посмотрев на Мина, начал Чимин. — Ну… Я знаю, что малоэмоциональный, что со мной тяжело и в отношениях, и по сути в плане общения… Я очень люблю тебя, но не всегда могу ясно это выразить… Поэтому, — парень замялся, его щеки налились пунцовым цветом, — я написал песню… В ней я изложил все, что испытываю… Испытываю к тебе, Чимин… Всю свою любовь, счастье и благодарность… Э-э, Минни?! Что такое, ты плачешь?! — увидев слезы на таком родном лице, Юнги перепугался… Что-то не то сказал?! Или, может, ему не понравилось то, что я хотел донести?!       А у Чимина в голове просто ураган мыслей… Он месяц не выходил из студии, почти не ел и не пил ради того, чтобы порадовать его, Пака. Он написал песню, а ты посмел в нем сомневаться? Вот балбес…       Чимин обнял Юнги: — Спасибо… Спасибо… Юн-и, большое спасибооо… Я так тебя люблюююю… Я…Я думал, что тебе надоел, что ты очень занят, что я только мешаюсь, что…       Договорить ему не дал Мин. Он рукой приподнял подбородок Минни и поцеловал. Это был максимально нежный и трепетный поцелуй из всех, которые у них были… Они показывали себя через него, свою веру, любовь, счастье… Казалось бы, обычное сплетение уст, а так много значит для них… Этот поцелуй рассказал больше, чем все те слова, произнесенные ими ранее. Они не переводили его в страстный, так как не хотели нарушать такой волнующий момент.       Оторвавшись от любимых губ, Юнги поцеловал Чимина в нос и прошептал: «Я тебя люблю, Минни». — Юн-и, можешь пообещать мне кое-что… — Конечно, что такое… — Обещай, что никогда не оставишь меня… Пожалуйста… — Клянусь.