Тайны дневника Гермионы

       8 Сентября.        Наши мальчики решили «размяться» и устроили тренировку по квиддичу. Ну почему именно Рону так досталось?! Слизерин перешёл все границы! Это бойня была, а не тренировка! Откуда в них столько агрессии? Толпой набросились на моего бедного мальчика, столкнули с метлы. Похоже, у него сотрясение мозга, и мадам Помфри настояла, чтобы он остался в госпитале под присмотром. Макгонагалл пригрозила разбирательством, устроила разнос и Слизерину, и Гриффиндору.        Но это неважно! Рону плохо, он почти всё время спит, а у меня сердце разрывается. Ну почему ему всегда больше всех достаётся?! Пойду посмотрю, как он.        9 Сентября.        Рон всё ещё спит, я заходила к нему перед занятиями. Слёзы наворачиваются, он выглядит ужасно! Бледный и совершенно беспомощный. Надо бежать на обед, иначе опоздаю на следующие занятия.        Позже.        Сердце колотится, вот-вот выпрыгнет. Как я испугалась! И рядом нет никого. Гарри и Джинни у Рона, но я не могу туда идти в таком состоянии, ему нужна поддержка, а я…        Так, надо взять себя в руки! Гермиона! Успокойся. Ничего ведь не произошло. Почти.        На последний урок явился Малфой. Макгонагалл, похоже, была этому рада. Он сел за последнюю парту. Все переглянулись, и урок начался. Я его не видела, но чувство было очень тягостное, как будто в спину иголки втыкают, а оборачиваться как-то неловко и не хочется выглядеть глупо. Имя Малфоя постоянно слышалось со всех сторон, словно профессора не было в классе. Но тут она задала ему вопрос о правилах трансгрессии, тогда все обернулись и я тоже.        Малфой просто молчал. Он смотрел перед собой, как будто сквозь стол, потом поднял глаза на Макгонагалл. Кто этот человек? Это не тот Малфой, совсем не тот! Боль, вот что в этих глазах. На лице ни одной эмоции, как камень, а в глазах мука такая, что стало страшно.        Макгонагалл ждала минуту, но он молчал. Тогда она адресовала вопрос Невиллу, и урок продолжился. Я не могла отвернуться! Его глаза заворожили так, что я просто остолбенела. Что это было? Все уже давно отвлеклись, а я как дура всё смотрела на него. Тут Малфой перевёл взгляд на меня, и наши глаза встретились. Меня как будто кипятком ошпарило. Я быстро отвернулась, но было уже поздно. Этот взгляд… Я не могла ничем отвлечься, стереть его из памяти.        Но это ещё не всё. Как же тяжело собраться с мыслями! После занятий Макгонагалл велела Малфою задержаться. Все вышли из класса, я тоже. Я уже почти дошла до соседнего кабинета и тут обнаружила, что где-то потеряла тетрадь. Ну где? Только в классе. Я подошла тихонько в надежде, что разговор профессора и Малфоя уже закончен, но вышло иначе. Ну почему я не ушла сразу?        Макгонагалл говорила такие жуткие вещи! Оказывается Малфой на испытательном сроке. Если он хоть как-то нарушит дисциплину или халатно будет относиться к учёбе, а тем более, если он кому-то причинит вред, то Хогвартс навсегда будет закрыт для него! Самому Малфою, возможно, всё равно, но его мать слёзно умоляла её и министра магии дать её сыну шанс всё исправить. Её мальчик ни в чём не виноват, он был под давлением, напуган. Но ведь он так молод, и его жизнь ещё может сложиться удачно.        Макгонагалл говорила, а Малфой молчал. В конце она сказала:        — Учтите, мистер Малфой, я знаю всю правду о вас! Да, ваш отец смог вас выгородить на слушаниях и взял на себя всю ответственность! Но я не потерплю вашей дерзости! Хотите завершить обучение — извольте трудиться, иначе вы здесь не задержитесь! Вы понимаете меня?        — Да, профессор! — ответил Малфой, и раздались его быстрые громкие шаги.        Я так растерялась! Бежать было некуда! Уже поздно. Почему я не ушла? Ну что за идиотка! Я просто вжалась в стену возле двери, и тут Малфой вылетел из класса. Он увидел меня сразу.        — Ты! Грейнджер! — он смотрел на меня, и, кроме его глаз, я не видела ничего. В них была пронзительная боль! Всё его лицо напряглось, он сделал шаг ко мне и резко ударил ладонями в стену. Я зажмурилась. Думала, он убьёт меня. Я стояла между его рук, чувствовала его запах. Было страшно открыть глаза. Слёзы просачивались сквозь ресницы, я с трудом приоткрыла их. Его глаза были передо мной, так близко! Губы дрожали.        — Почему ты, Грейнджер? — прошептал он так тихо, что кажется невозможным. Его боль стала невыносимой, в глазах стояли слёзы. Он выдохнул, опустил руки и отошёл на шаг назад. Малфой снова стал ледяным как камень и быстро зашагал по коридору.        Вышла Макгонагалл:        — О, мисс Грейнджер! Это ваше! — и сунула мне в руки тетрадь. — Вы в порядке?        — Да, — сказала я и бросилась бежать.        Что это? Как теперь быть? Я знаю то, чего не знает никто! Я теперь его злейший враг? Он и так ненавидит меня с детства. А теперь? «Почему ты, Грейнджер?» — что это значит?        Что мне делать? Рон! Я должна идти к нему! Но как? Я сама не своя, что от меня толку? Что, если он очнулся, а я в таком состоянии.        Его глаза, эта боль. Я не могу от них никуда деться! Его запах преследует повсюду!        Надо в душ! Срочно! И бежать к Рону!        Ночь уже. Я не могу спать. С таким трудом собралась и пошла к Рону. Гарри и Джинни сразу заметили, что со мной что-то не так, выпытывали причину, а я ссылалась на состояние Рона. Их это удивляло и, похоже, они мне не верят. Наверное я должна им всё рассказать, ведь мы друзья, у нас не должно быть секретов. Но пока знаю я одна, никто не узнает.        Что творится в душе Малфоя? Неужели так сильно ранено его самолюбие, что он отстранился от всего. Что с ним происходит на самом деле? Столько ещё вопросов и ни одного ответа. Он понял, что я всё слышала. Это такое унижение для него. Иметь всё! Власть, славу, богатство — и всё потерять. Мне этого не понять. Что его так мучает, может совесть? Есть же она, несмотря на чистокровность.        Как я устала. Но как спать? Рон всё ещё не в себе. Мне так одиноко.        А эти глаза, серые, как осеннее небо, эти слёзы.        Почему мне так больно?