Тайны дневника Гермионы

       23 Сентября.        Каждый день похож на предыдущий. Мне бы радоваться, нет больше никаких стрессов, сюрпризов.        Джинни сегодня спросила, как у нас с Роном, а я не знаю, как. Вроде всё как обычно. Мы держимся за руки, он обнимает меня, целует иногда, а я закрываю глаза и вижу другого. Отстраняюсь, глупо улыбаюсь и стараюсь вообще избегать поцелуев, говорю, что настроение не то. Рон не обращает на это внимания, это хорошо, но мне горько.        25 Сентября.        Я ничего не хочу. Каждый день я вижу того, к кому тянется всё моё существо, к этому холодному, безжизненному Малфою, с его каменной маской на лице. Как хочется растопить этот невыносимый лёд!        Никто давно не замечает его. Никто не обсуждает, никому Малфой не интересен. Он сделал всё для этого.        В глазах у него нет прежней усталости и обречённости. Но есть пустота. Наверное, такая же, как во мне. Сколько я ни старалась увидеть в них искру, хоть малую — бесполезно.        Джинни смотрит на меня подозрительно. Она видит всё — я не та, что раньше. Сколько ещё она будет молчать? Гарри тоже смотрит на меня странно, только Рон ничего не замечает.        27 Сентября.        Сегодня я не выдержала и рассталась с Роном. Думала станет легче — ничего подобного!        Это было ужасно. Мы не целовались уже три дня. Я всё время избегала этого, было жутко стыдно, он не заслужил такого.        И тут он, во время обычного разговора, крепко обнял меня и стал страстно целовать. Сначала я пыталась вывернуться, было жутко неприятно. Но вдруг моё сознание пронзили глаза Драко, его губы, волосы, плечи, его поцелуй. Я жарко обняла его и стала сама целовать жадно, как голодный человек набрасывается на пищу. Я целовала его губы, лицо, шею…        — Гермиона… — услышала я нежный шёпот Рона.        Меня, как холодным душем окатило. Открыла глаза и в ужасе отпрянула. Рон с блаженной улыбкой снова тянулся ко мне.        — Похоже, наши отношения переходят в следующую стадию! — промурлыкал он. А мне стало тошно, как никогда в жизни.        — Нет, Рон! Нам нужно расстаться!        — Чего? — он был в шоке. — Как расстаться? Только что…        — Нет, Рон! Прости! Ничего у меня не выходит. Я слишком поторопилась, я не готова.        — Да, ладно, успокойся! Чего ты так разволновалась? — он был в недоумении. — Главное, сразу расстаться…        — Рон! Я совершенно серьёзно! Я долго думала. Это нелегко, поверь! Ты мой друг, я люблю тебя, ты мне очень дорог, но дальше я не могу пойти! Прости меня!        Он был на удивление спокоен. Но мне это только казалось.        — И кто тот другой? — раздражаясь спросил он. Было не по себе.        — Нет никакого другого. Просто…        — Джинни была права. Ты давно странно себя ведёшь. Лучше скажи, кто он, чтобы мы не удивлялись потом. Это Маклагген?        — Рон, пожалуйста, перестань! Давай просто мирно разойдёмся, останемся друзьями, как раньше!        — Ты шутишь? Это как? Меня девушка бросает, а я должен, как раньше? — он вскочил с дивана и ушёл, хлопнув дверью.        Вот я и потеряла своего друга. Как же больно. Я просто плакала очень-очень долго и легче не стало.        28 Сентября.        Утром Джинни потребовала объяснений, что произошло у нас с Роном. Я рассказала ей о нашем разговоре, но её это не устроило.        — Ну и кто же он? — раздражённо спросила она.        — Я, ведь, уже всё объяснила.        — Нет, Гермиона! Ничего ты не объяснила! После болезни ты изменилась, совершенно! Такое впечатление, что ты скрываешь что-то страшное! Ты измучена, подавлена. Этот кто-то не даёт тебе покоя.        Я молчала, не могла ей всё рассказать. Мне казалось, что это просто невозможно. Ком стоял в горле.        — Как знаешь! — резко сказала она и отправилась на занятия.        Похоже, и второго своего друга я потеряла.        Вечер. Я не пошла ни на завтрак, ни на обед. Не знала, как себя вести с друзьями, как на всё это Гарри отреагировал. Уроки проходили медленно и скучно. Всем нутром я была напряжена, казалось, что все смотрят на меня и говорят: «Она бросила Рона!»        На ужин я всё-таки пошла. Подошла к ребятам и сказала «привет». Рон и Джинни сидели рядом. Рон не поднимая глаз ковырялся в тарелке. Джинни демонстративно отвернулась. Я села рядом с Гарри. Брат и сестра молча встали и перешли на другое место, чем привлекли внимание буквально всех в зале. Я почувствовала себя голой. Было ужасно неприятно, но я их не виню.        Я опустила глаза, чтобы никого не видеть. Хотелось плакать.        — Не переживай, — спокойно сказал Гарри. — Они отойдут со временем. Их можно понять, правда?        — Конечно, — попыталась улыбнуться я.        — Я знаю, каково это, хранить тайну, какая бы она ни была. Не знаю, что с тобой творится, но не буду допрашивать. Возможно, когда-нибудь ты захочешь рассказать, а может нет. Если что, я всегда рядом.        Он взял меня за руку, и я не сдержалась, слёзы потекли по щекам.        — Спасибо! — прошептала я. Как мне не хватало этих слов!        Гарри обнял меня за плечи и слегка встряхнул:        — Держись, подруга!        Потом взял ложку и стал толкать еду мне в рот. Я не выдержала и засмеялась, кажется, впервые после болезни.        После ужина он проводил меня до комнаты, мы обнялись, как в старые добрые времена.        — Джинни будет сердиться на тебя из-за меня, — переживала я.        — Она часто сердится по поводу и без. Разберёмся, не думай об этом. Спокойной ночи!        Гарри ушёл, и я осталась одна. Джинни была так обижена, что ушла ночевать к Луне.        Как хорошо остаться одной и знать, что никто не придёт, ни о чём не спросит. Лягу спать, устала.