Тайны дневника Гермионы

25 Октября. Ночь. Ещё немного и Драко отправится в Париж. Не могу уснуть, не смотря на то, что мы очень бурно провели последние пару часов. Он спит, а я опять в тревоге. Давно забытое ощущение. Утешает лишь то, что на этот раз ему ничего не угрожает. Все выходные Драко старался провести со мной и Грейнджи. Мы вместе погуляли. Вместе сидели в библиотеке, пока он готовился к своему выступлению. Старался как можно чаще держать дочку на руках.  — Теперь уверен, что у неё твои глаза, — заявил Драко. — Они всё темнее и темнее, даже уже не серые, почти карие! — улыбался он. — Кареглазая блондинка — это редкость, ты не находишь? Обычно блондинки светлоглазые.  — Да, мне тоже так кажется, похоже, будет кареглазая. Мы долго-долго наблюдали за дочкой, пока она старательно изучала свои ручки, вытягивая их вперёд и рассматривая, как движутся пальчики. У неё уже довольно длинные волосы, совсем такого же цвета, как у Драко. Это удивительное сочетание с её тёмными глазами — неожиданное. Она стала такая пухленькая, хорошенькая! Как булочка! Драко зацеловывает её щёчки и ручки, а Грейнджи блаженно улыбается. Вечером, когда мы её уложили, пили чай в гостиной. Я всё-таки не удержалась.  — Драко, неужели так уж нужно брать девушку в эту поездку? Да! Я спрашиваю! И не вздумай меня дразнить! — с угрозой сказала я.  — Ладно, ладно! — очень довольно улыбался Драко, но не мог не вредничать. — Знал, что ты спросишь! Я метнула в него половинку печенья, он её поймал и сунул в рот.  — Так что? — нетерпеливо спросила я.  — Не виноват же я, что Поттер и она идут лучше всех. Смысл брать с собой слабых, если есть сильные. Это не в моих интересах. Если бы Уизли начал раньше, я бы лучше их двоих пригласил. Какие не какие, а всё равно свои…  — Приятно слышать, — улыбнулась я.  — Надеюсь, ты понимаешь, что я руководствуюсь исключительно деловыми соображениями, а не личными.  — Да, знаю! — вздохнула я. — Но уверена, ты понимаешь, что я чувствую.  — Понимаю, — кивнул он. Мы некоторое время молчали. Как же тихо, спокойно, так хорошо, когда он рядом.  — Знаешь, я пожалуй, воспользуюсь твоим предложением и приглашу Джинни в гости. Она тоже останется одна. Вдвоём вас ждать будет веселее.  — Хорошо, только не забывай на ночь камин закрывать.  — Ой, точно! Хорошо, что напомнил. Драко всегда сам запирает камин. Я даже не думаю об этом.  — А лучше вообще его не открывай до моего возвращения. Я буду в пятницу после обеда.  — Так долго… — вздохнула я.  — Да ну! Соскучиться не успеешь, — улыбнулся он. Он ещё не уехал, а я уже скучаю. Как я переживу эти четыре дня? 26 Октября. Рано утром Драко отправился в министерство. Там он должен был встретиться с Гарри и этой девушкой — Анной. Я помню, что когда они были всей группой на стажировке, видела двух девушек, но они на столько сливались с парнями, что я их и не разглядела. Не знаю, почему девушки, зачастую, попадая в мужской коллектив, сами становятся похожи на парней. У обеих были короткие волосы и мужская одежда. Наверное, так удобнее. Вступать в сражение в платье, вряд ли сподручно. Теперь так и буду себе голову забивать! Надо отвлечься. Отправила Джинни сову с приглашением в гости. Она обещала к вечеру быть у меня. Это здорово! Сейчас где-то носится. Идут отборочные по квиддичу, она то там, то здесь. Не представляю, как она с животиком это делает! Это же постоянный стресс, телепортации, трансгрессия. Наверное, нелегко. Интересно, она знает, что вместе с Драко и Гарри поехала Анна? Жутко любопытно, Гарри ей сказал или нет? Думаю, ей бы это не понравилось. Опять съехала на эту тему. Нашу прогулку с Грейнджи пришлось отменить. Дождь идёт и довольно сильный. Она не спит после завтрака и до двенадцати, поэтому в обед хорошо крепко заснула. Я набрала в библиотеке книг, села с ними в гостиной и погрузилась в магическое право. Когда загудел камин жутко испугалась, даже палочку схватила! Драко просил закрыть камин, но я же жду Джинни, может, она решила прийти раньше? И тут в гостиную ввалился… Рон. Я невольно вжалась в диван. Сердце забилось через раз и дыхание сбилось.  — Привет! — совершенно как обычно улыбнулся он, а я возмутилась:  — Тебе не кажется, что нужно предупреждать о своих визитах, Рональд?! Ты опять меня напугал!  — Прости, — его улыбка исчезла, а мне стало неудобно. — Я подумал, что если предупрежу, ты начнёшь меня отговаривать или просто в дом не пустишь. А мне надо тебе кое-что сказать. Старалась вернуть себе самообладание.  — У тебя занятия закончились? Есть хочешь? Время обеда.  — Так-то, да, — неуверенно сказал Рон.  — Ну, пойдём на кухню. Я встала, мы вошли в кухню. Рон сел к столу. Пока разогревала мясо и тушёные овощи спросила:  — Как твоя учёба? Получается? Он молчал. Похоже, совсем не об этом он хотел поговорить.  — Нормально. Лучше, чем я ожидал. Стало… не так скучно. Пока Рон обедал, я пила сок, ничего больше не хотелось. Дождаться не могла, когда же он перейдёт к делу. Последние крошки еды исчезли и я не выдержала:  — Что же ты хотел сказать? — спокойно спросила я, стараясь не выдавать тревоги. Он немного помолчал, встал со стула, обошёл стол и остановился напротив меня. Рон был в нерешительности. Смотрел мне в глаза, и, казалось, не понимал сам, чего же он хотел.  — Рональд, — нерешительно произнесла я. И тут он резко присел на корточки и схватил меня за руки. Я дёрнулась, прижимаясь к спинке стула, но он меня не отпустил.  — Прости, Гермиона, — торопливо заговорил он. — Я так не могу. Напугал тебя в прошлый раз.  — Да. И продолжаешь, — прошептала я с мольбой. — Отпусти, пожалуйста.  — Мне нужно, чтобы ты выслушала, — расстроенно говорил он.  — Я слушаю. Только отпусти, — сдавленным голосом сипела я. Было так жутко не по себе! Хотелось вскочить и убежать.  — Спасибо, что ты ничего не сказала Милли! — заговорил он, но руки мои не отпустил. Он был горячий, как кипяток. — Не знаю, что на меня нашло. Просто… я был один. Мне нужно было что-то… хорошее. А ты, с этой коляской… Знаешь, как будто мир приходил в душу. Чего-то я там себе насочинял. — Рон отпустил руки и сел на пол, опустив голову. — Наверное, я хотел, чтобы она была на твоём месте. Но кроме скандалов и истерик ничего в памяти не осталось. Было так жаль. А от тебя исходило тепло. Ты ведь, как сестра мне. Ну, не совсем, конечно, — усмехнулся он. — С Джинни мы, скорее, братья! А ты — сестра. Чего-то запуталось всё. Рон потёр лицо ладонями. Я не знала, что и сказать. Чувствовала такую растерянность.  — Короче! — решительно произнёс он. — То, что я тогда наговорил — это какая-то блажь! — и я почувствовала, как камень свалился с моей души. — Я просто идиот! Ну, ты и сама это знаешь! — усмехнулся он. — Я же понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Чего я за тебя ухватился, как утопающий за соломинку? Не знаю. Надо было просто поговорить, посоветоваться. Мы же друзья! А это был сдвиг какой-то, — он сам удивлялся тому, что говорил. Видела, что он по-настоящему растерян.  — Милли говорила со мной на днях. Просила прощения. Когда мы расстались, она была уверена, что я виноват, и я всё разрушил. А теперь говорит, что это её вина. Сказала, что с тобой встречалась и верит, что мы друзья. Я ничего не могла ответить. Рон смотрел на меня так, словно чего-то ждал. Потом, как будто опомнился.  — Спасибо, Гермиона, — тихо сказал он. — Что веришь в меня. Ты — самый лучший друг. Я тебе такого наговорил. А ты защищала меня. Спасибо. Мне хотелось плакать. Хотелось… обнять его, как в старые добрые времена. Но мне теперь так сложно решиться. Будет ли теперь всё так, как раньше? Или это уже невозможно?  — Вы помирились? — неуверенно спросила я. Рон задумался.  — Ну, мы всё выяснили. Встречаемся, общаемся. Никак не привыкну, что она не донимает меня вопросами о тебе и о других девчонках. Кажется, она ждёт чего-то, а я жду, что опять начнётся.  — Ты не простил её, да? — с сожалением спросила я.  — Да, нет! Конечно, простил! Просто, не хочу опять наступать на те же грабли.  — Хочешь, чтобы она совсем не ревновала?  — Да ну! Так не бывает! — усмехнулся он. — Я ж понимаю.  — А если принять её такой, какая она есть? Настоящую, искреннюю. Не ждать со страхом, а просто быть готовым! Да! Она может снова ошибиться, но ты сможешь принять это с любовью, просто напомнишь ей, что она опять палку перегибает. Ты ведь знаешь её. Знаешь её слабости. И учти, что ты, Рональд Уизли, тоже не подарок! — улыбнулась я. — Её ревность небезосновательна! Если девушка на улице тебе улыбнётся, разве ты не ответишь? Рон расплылся в улыбке.  — Вот, видишь, — усмехнулась я. — На самом деле, вы друг друга стоите. Вам вместе никогда не будет скучно! Милли будет стараться, я уверена! Но и ты не должен быть слишком строг.  — Ну, может, ты и права, — ухмыльнулся Рон. Потом, вдруг, стал серьёзным. — Так боялся, что ты больше знать меня не захочешь. Ты и так от нас отдалилась, от Гарри, от нас с Джинни, я ещё… учудил. Теперь Малфой всегда на первом месте.  — Рон, — улыбнулась я. — Поверь! Когда вы с Милли сблизитесь, как мы с Драко вам тоже будет казаться, что ближе вас двоих нет на свете.  — Никак не привыкну, что ты его по имени называешь, — почти смеялся он. — Не верится даже порой.  — Мне самой иногда не верится, — вздохнула я. Ощутила всем своим существом, как уже тоскую по нему. Ведь Драко не будет несколько дней.  — Ты сказала ему? — вдруг спросил Рон, я вспыхнула.  — Он… сам догадался. Рон нахмурился.  — Не переживай, — спокойно сказала я. — Он не злится на тебя. Сказал, что даже понимает.  — С каких это пор Малфой такой добренький? — ехидничал Рон. Я пожала плечами. Я-то считаю, что Драко давно уже стал другим человеком, возможно, ещё во время войны. Но Рон, почему-то, не хочет этого замечать.  — Ну, ладно, — выдохнул он. — Мне пора, что-то я засиделся. У тебя ребёнок долго спит.  — Да, когда идёт дождь, она особенно спокойная и спит хорошо. Скоро проснётся. Джинни ночует у меня, пока Гарри и Драко не вернутся.  — Я знаю! Пока поживу в их квартире. Постерегу, — усмехнулся он. — Ну, пока! Он сделал ко мне неожиданно резкий шаг и обнял! У меня дыхание перехватило. Я аккуратно похлопала его по спине и шепнула:  — Пока. Рон ушёл, а у меня осталось ощущение полного опустошения. Свободы от мыслей, свободы от чувств. Тишина! Это какое-то блаженство. Проснулась Грейнджи. И я с наслаждением окунулась в свои заботы.