Тайны дневника Гермионы

23 Ноября. Течение жизни как-то очень резко набрало обороты. Рабочие часы пролетают незаметно, в подготовке мастерской к открытию. Я ежедневно получаю по несколько сов от совершенно посторонних людей с предложениями «помощи», «спонсорства», «сотрудничества» и всего в таком духе. После объявления в «Ежедневном пророке» о наборе персонала, откликнулось немало желающих у нас работать. Но чаще всего люди даже не представляют, чем им предстоит заниматься. Поняв, что работа довольно скрупулёзная и требующая усидчивости, большинство отказывается, вежливо отвечая, что подумают. А кому-то мне самой приходится так отвечать. Поэтому пока я не нашла ни привлекательной девушки для работы в приёмной, достаточно внимательной и аккуратной, ни художника для оформления инструкции к Кристаллу связи. Единственное, чего мне удалось добиться — это найти несколько учеников для Майлза, с которыми в скором времени он начнёт работать. У меня совершенно нет времени заниматься личными делами. Но они просто не могут пройти мимо. С тех пор, как мы стали работать в мастерской, все разбежались по своим коморками и сидят, как кроты, до обеда. Но устраивает это только одного человека — Майлза. Он избегает общения, стал совсем замкнутым. И книги по легилименции стали привлекать меня всё больше. Была даже мысль попробовать порыться в его голове. Не знаю, что удерживало меня так долго, но разговор должен был состояться. Не может же быть, что дело во мне. Когда я сегодня наконец решилась войти в его «келью», он весь зарделся, опустил глаза и шумно выдохнул.  — Да, да, — вздохнула я, стараясь улыбнуться. — Я по твою душу.  — Знал, что это произойдёт рано или поздно, — устало улыбнулся он, не отводя взгляда от работы, которой продолжал заниматься — полировкой кристалла.  — Майлз, что с тобой происходит? — присев напротив него, спросила я. Внутри всё трепетало от волнения. Знаю, что это, возможно, совсем не моё дело, но меня просто уже ничто не могло остановить. — Ты всегда был в себе, закрытым человеком. Но теперь ты словно совсем растворился… Он осторожно вращал в руках маленький сверкающий бирюзовый кристалл, и его глаза блестели таким же ярким светом, но только от слёз, застывших в них. Как же хотелось понять его.  — Я изменил себе, Гермиона, — тихо ответил он. — Изменил своим принципам. Поступаю так, как никогда прежде не поступал. Я живу во лжи, страшной, мерзкой, от которой мне тошно. Но выхода не вижу…  — Ты… о Рэйчел? — шепнула я. Он зажмурился, как будто от боли.  — Зачем тебе эта грязь? — с омерзением прошептал он. — Ты — чиста и невинна, ты… прекрасная верная жена, искренняя, честная. Я… должен быть тебе противен…  — Майлз! — возмущённо выдохнула я. — Да как ты можешь думать такие вещи? Уму не постижимо! Я не осуждаю тебя за то, что ты пытаешься быть счастливым!  — Это невозможно! — с горечью ухмыльнулся он. — Невозможно построить счастье, когда рядом с тобой… не тот человек.  — И её это устраивает? — удивлённо спросила я.  — Я не знаю, — с досадой выдохнул он. — Она скрывает от меня все свои мысли, все чувства. Всё, что я знаю — лишь внешние проявления. Забота, внимание… ласка… Он снова вспыхнул, закрыл лицо ладонями.  — Я убиваю себя каждый день, когда просыпаюсь, а рядом она — красивая, нежная… нелюбимая. Это… слишком больно. Я с трудом преодолела ком застрявший в горле. Я вдруг попыталась поставить себя на её место. Представила, что бы почувствовала, если бы однажды поняла, что Драко больше не испытывает ко мне тех чувств, что раньше? Мне кажется, моё сердце просто не вынесло бы этой боли. А ведь она — Рэйчел — может читать его мысли, знать наверняка, что творится в его душе, ведь он не всегда может защититься.  — Почему же… ты не отпустишь её? Почему… — тихо спросила я.  — Потому что я слаб, — выдохнул он. — Столько лет одиночества, покоя, мира, и вдруг… эта непреодолимая страсть, жажда тепла, зависть. То, чего я не испытывал прежде. Рэйчел убедила меня, что поможет, что это выход. А это не выход — это…  — Это не для тебя, — шепнула я.  — Не для меня. Одно мгновение удовольствия не стоит того, чтобы предать своё сердце. Это неправильно.  — Объясни ей всё так же, как мне. Она же умная женщина, Майлз! Она должна понять. Даже если тебе придётся быть одному — это лучше, чем ложь.  — Теперь это стало сложнее, — невесело ухмыльнулся он. — Когда ты один — отказаться легко. А когда ты познал, что значит быть… любимым…  — Думаешь… она тебя любит? — с сомнением спросила я.  — Она никогда не говорит ничего подобного. А чего она на самом деле хочет, я не понимаю.  — Все мы хотим одного, — вздохнула я. — Любви. Мы ищем её всегда, даже когда надежды совсем не осталось. Но разве то, что происходит между вами, можно назвать любовью? Ты ведь ещё молод, очень молод. Кто знает, может быть твоё настоящее счастье где-то рядом и скоро найдёт тебя. А вся эта ложь сдерживает, мешает тебе свободно дышать. Ты прячешься от нас с тех пор, как связался с ней.  — Я прячусь от себя, — шепнул он. — Да только от себя не спрячешься.  — Подумай! Хорошенько подумай, Майлз. Разве можно так мучиться? Засыпать и просыпаться рядом с нелюбимым человеком. Это страшно. Даже думать не хочу о том, что она чувствует. Надеюсь, никогда не пойму. Майлз тяжело вздохнул.  — Прости, что я снова тебя обременяю своими проблемами. Честное слово, я не хотел…  — О чём ты говоришь? — с трудом улыбнулась я. — Ты ведь можешь представить, что я искренне хочу, чтобы ты был счастлив?  — Конечно, — устало ухмыльнулся он. — Мне иногда кажется, была бы твоя воля — ты бы осчастливила весь мир.  — Наверное, да! — многозначительно приподняла я брови. — И знаешь… если что, ты всегда можешь на нас положиться, на меня и Драко.  — Спасибо… — кивнул он, и я ушла в приёмную. Сейчас, пока в мастерской нет администратора, я провожу там большую часть времени. Я просто сидела и размышляла, что заставляет людей идти на подобные эксперименты со своей душой? Ведь это делает несчастными не только их самих, но и их вторую половину, которая никогда ею не станет. Это так обидно и больно. Иногда бывает очень жаль, что ничего не можешь сделать для человека. Остаётся надеяться, что он сам решится повернуть свою жизнь в нужное русло. 27 Ноября. Мы уже во всю готовимся к свадьбе Рона и Лаванды. Чудесное событие состоится уже совсем скоро, в начале декабря. Было невероятно необычно с самого утра получить от неё сову с пожеланием «надеть на свадьбу что-нибудь яркое, летнее». Я долго стояла у окна, когда сова уже улетела, и в полном непонимании перечитывала записку. Летнее платье в начале декабря? Если я буду в летнем платье, тогда Драко в чём? Но и это ещё не всё. Лаванда предупредила, что мы можем взять с собой Грейнджи. На свадьбу. С одной стороны, естественно, что Джинни и Гарри обязательно возьмут с собой Джеймса. Ведь Молли — мама Рона, а значит оставить Джеймса не с кем. Видимо, ребята придумали для детей какую-то отдельную программу. Интересно, а Билл и Флёр тоже привезут дочку? Мы ещё не видели её. А Невилл и Полумна возьмут с собой Себастьяна? В общем, озадачившись этими вопросами, я решила, что нужно будет со всеми связаться и уточнить этот момент. Ужасно интересно, что будет происходить на декабрьской свадьбе, тем более, что нам даже не сказали, где событие будет праздноваться.  — Чего задумчивая такая? — с улыбкой уткнулся в мою шею носом Драко. Я тут же показала ему записку. Он быстро пробежал по строчкам взглядом. — В летней одежде? В декабре? И где они намерены… — он повертел записку в руке, взглянул на меня, я пожала плечами.  — Задумаешься тут.  — Н-н-ну, ладно… — озадаченно сдвинул он брови. — В летнем так в летнем. Только у тебя нет ничего подходящего — на наш чудесный животик.  — Это — да! — вздохнула я. — Столько дел, ещё и это.  — Завтра посетим пару магазинов в Косом Переулке… — начал он, но я тут же возразила.  — Не сезон, Драко! Мы сейчас ничего летнего не купим в Косом Переулке.  — Сколько у нас времени? — уточнил он.  — Недели полторы всего.  — Закажем платье у мадам Малкин. Она успеет. Тем более ты в Косом Переулке практически живёшь, примерки не будут проблемой.  — Что они там придумали? — ухмылялась я. — Мне уже даже не по себе.  — Твоя подружка не хотела повторяться…  — Да, кажется, свадьбы в летних платьях ещё не было, — усмехнулась я. — У нас была только одна зимняя свадьба — у Долгопупсов.  — Это было знаковое событие, Грейнджер, — томно выдохнув в мою шею, прохрипел он. Почувствовала, как волна огня прокатила под кожей.  — Да. Незабываемая ночь… — шепнула я. Он нежно коснулся губами моей щеки, губ, и я обвила его шею руками. Он ласково проскользнул указательным пальцем по моей спине.  — Ох уж эта соблазнительная застёжка… — чуть отстранившись прошептал он, и я, открыв глаза, встретила его игривый взгляд.  — Опять будешь говорить, что я это сделала нарочно? — усмехнулась я.  — Ты это сделала подсознательно, — ехидничал он.  — Ну, пусть так! — согласилась я. И мы целовались, пока Грейнджи не решила, что с нас хватит, и стала протискиваться между наших ног, требуя, чтобы её срочно взяли на ручки. Я была в мастерской и ждала Драко ближе к шести вечера. Вечер пятницы — парни сбежали раньше времени, да я и не возражала. Единственное, что меня смущало — это молчание Майлза. Видимо, он всё ещё не решился расстаться с Рэйчел. Ещё вчера они уходили из мастерской вместе, но я явственно ощутила витавшее в воздухе неприятное напряжение. Пыталась привести в порядок кучу записочек от друзей и знакомых, тех, кто уже успел сообщить о своём желании приобрести Кристалл связи. Решила всех внести в журнал — клиентскую базу. Ведь Кристалл связи — это не просто украшение для палочки. В будущем мы будем технически обслуживать всех, кто воспользовался нашей технологией. Я была занята составлением списка, сосредоточена, и пришла в себя, только когда прозвонил колокольчик над дверью. Я вскинула взгляд в ожидании увидеть Драко. Но в приёмной возник Маклагген, держа в руках, огромную коробку самых дорогих шоколадных конфет из «Сладкого королевства», открывшегося в Косом Переулке после войны. Постаралась мгновенно взять себя в руки, чтобы не выдать своего раздражения. Ну, а растянуть приветливую улыбку у меня, естественно даже в мыслях не было. Он деловито прошествовал в центр приёмной, остановился у моей конторки, за которой я замешкалась. Передо мной приземлилась красивая коробка.  — Привет, Гермиона! — как всегда ослепительно ухмыльнулся он, и этот его фирменный взгляд, как обычно смутил до безобразия. Да так только мужу позволено на меня смотреть!  — Ну, здравствуй, — выдохнула я. — Какими судьбами? Мы ещё не работаем, но, если хочешь, могу, по знакомству, так сказать, внести тебя в список… сто двадцать девятым.  — Ещё не работаете? — ехидно ухмыльнулся он. — А список уже ого-го! Я пожала плечами.  — У нас много друзей, родственников…  — Почему бы и нет, — улыбаясь, навалился он локтем на конторку. — Как это будет называться, когда я начну составлять список тех, кто мне нужен?  — Список контактов, — выдохнула я, и его улыбочка стала ещё шире и зловещей.  — Красиво звучит, — прошептал он. — Ты ведь не будешь возражать, если я внесу тебя в список контактов.  — И что это за двусмысленные намёки? — подаваясь назад, чтобы отстраниться подальше, спросила я.  — Мне кажется, я выражаюсь совершенно однозначно, — он уже практически всем корпусом навалился на конторку. — Мне бы хотелось поддерживать связь с тобой, Гермиона. Я с трудом собрала мысли в кучу. Просто понять не могу, что он за птица и что ему надо?! Сдержанно вздохнув, я заговорила:  — Кормак, ты читаешь газеты?  — Естественно, — улыбнулся он. — Даже больше тебе скажу, моя матушка еженедельно получает журнал «Спелла» совиной почтой. Твоё интервью — это что-то! Сколько страсти…  — Читаешь женские журналы? — попыталась высмеять его я.  — Отнюдь, но матушка так настаивала, сказала: «Взгляни, милый, не та ли это девочка, что училась с тобой вместе?» Конечно, я полюбопытствовал. Не думал, что вы с подружкой такие… лапочки…  — Такое ощущение, что ты не помнишь, о чём читал.  — Как не помнить! Твой муж счастливчик! Жаль будет портить ему жизнь…  — Ты совсем больной? — прищурившись, зашептала я. — Ты с замужней женщиной разговариваешь!  — Брось, Гермиона! — закатил он глаза. — Где ты, и где твой муж! Между вами — десятки миль. Постоянно! А я здесь — совсем рядом. Всегда! Многозначительный кашель раздался за его спиной, которой Кормак полностью загораживал входную дверь. Его улыбка медленно сползла с лица, и я, слегка наклонившись, выглянула из-за его плеча. В Дверях стоял Драко, ехидно ухмыляясь и держа руки в карманах пальто. У меня, словно камень с души свалился. Хвала небесам — пришло моё спасение! Глаза Кормака сделали несколько растерянных движений, он, очевидно, пытался сообразить, куда бы трансгрессировать. Но в итоге прилепил напыщенную улыбочку на своё место и обернулся к двери.  — Маклагген! — констатировал Драко.  — Малфой! — таким же тоном ответил Кормак, а потом, повернувшись ко мне вполоборота, выдохнул: — Что ж, Гермиона, надеюсь, мы ещё продолжим разговор. У тебя, как я вижу, планы на вечер.  — Предпочла бы на этом закончить, Кормак, — уверенно заявила я. — Не думаю, что у нас ещё есть что обсуждать. Маклагген прочистил горло и направился к выходу. Но Драко застыл в дверях и даже не пошевелился, когда Кормак попытался его обойти.  — Ты не думай, что я за десятки миль, Маклагген, — спокойно заговорил Драко. — Не забывай — кто я. У меня всюду глаза и уши.  — Не сомневаюсь, Малфой! — брезгливо бросил Кормак, пытаясь достичь выхода. — Позволь… Но Драко не двинулся с места, буравя Кормака взглядом. Мне даже стало немного страшно, так не хотелось конфликтов! Но, что делать, если наш бывший сокурсник сам напрашивается на неприятности?  — Ты кое-что забыл, — наконец кивнул Драко в мою сторону. У меня внутри всё опустилось. Кормак некоторое время колебался, потом вернулся к конторке, бросил на меня недовольный взгляд и небрежно сгрёб принесённую им коробку. Но не успел он повернуться, как Драко произнёс:  — Ещё кое-что… Маклагген напрягся, его ноздри дрогнули. Он посмотрел мне в глаза, неискренне улыбнулся.  — Извини, Гермиона, если помешал, — потом его взгляд немного смягчился, и я испытала что-то похожее на жалость, — надеюсь, ты не в обиде?  — Не в обиде, — ответила я, — надеюсь, ты всё понимаешь. Он как-то обречённо кивнул и направился к выходу. Драко отошёл в сторону, и Кормак молча удалился. Я выдохнула. Драко медленно подошёл ко мне и просто нежно обнял, прижав к своей груди. Стало так спокойно, так хорошо.  — Испугалась? — ласково прошептал он, поглаживая меня по спине. — Я уверен, он больше не прицепится к тебе со своими грязными предложениями.  — Прости, — шепнула я. — Я правда не знала, как от него отделаться.  — Не говори так! — целуя мой висок, лоб, кончик носа, шептал он. — Твоей вины нет. Ты виновата лишь в том… что ты лучшая женщина в этом мире.  — Драко… — с трудом выдохнула я, преодолевая ком в горле. На некоторое время мы так, обнявшись, и застыли. Пока я вдруг не вспомнила, что нам пора. Мы закрыли мастерскую и направились в магазин мадам Малкин. Шли молча. Я держала Драко под руку. Меня немного морозило, видимо, от волнения после чуть не случившейся потасовки. Лишь когда мы вошли в магазин, и мадам закружила меня в разговоре, я как-то отвлеклась. Мадам Малкин весело щебетала о том, что я не первая решила приобрести летнее платье на зиму. Её полноватая, но шустрая фигурка летала по магазину, а седые серебристые волосы, собранные на макушке в высокую причёску, мелькали то там, то тут. Она левитировала на большой стол для тканей несколько красивых пёстрых рулонов материи.  — Скажу вам по секрету, — весело говорила она. — Что миссис Поттер, уже приобрела отрез на платье. Вот такой, — и она продемонстрировала мне ярко-жёлтую материю испещрённую непонятными разноцветными кляксами, но тем не менее очень весёлую и дерзкую. — Сказала, что её матушка мастерица и платье они пошьют сами. Я, признаться, очень рада, потому что у меня уже есть заказ от миссис Долгопупс, вы ведь знакомы?  — О, да! Это моя подруга! — улыбнулась я. — А что она выбрала?  — Сию секунду… — мадам Малкин перебирала рулоны, — вот эту, голубую в чайных розах.  — Какая прелесть, — умилилась я. — Уверена, ей будет очень к лицу!  — Я тоже так думаю, — многозначительно приподняла брови мадам. — Итак, что предпочтёте вы? Все ткани, что она принесла, были очень яркими и весёлыми. Казалось, что лето и правда вернулось в холодный сырой Лондон. Неожиданно Драко оказался рядом, видимо, давно потерял интерес к висящим у входа декоративным аксессуарам. Он осторожно склонился к моему уху и прошептал:  — Сойдёмся или нет? Проверим? Я взглянула ему в глаза. Хитрые морщинки, словно лучики, украшали его лицо. Мне показалось, что ничего прекраснее я не видела в своей жизни.  — А если не сойдёмся? — ехидно ухмыльнулась я. — Будешь переживать?  — Почти уверен, что сойдёмся. На девяносто семь процентов, — усмехнулся он.  — Ну, ладно! — выдохнула я. Это был вопрос принципа. Я решила выбирать то, что понравится мне. Даже боялась, что мы совпадём, и его «я же говорил», будет звучать крайне самодовольно. Я решила не руководствоваться его предпочтениями, наверное, я уже достаточно хорошо его узнала. Но уже через минуту я поняла, что мы не просто совпадём, а на все сто процентов. Белоснежная материя, усыпанная крупными алыми маками — от неё нельзя было отвести взгляда. У меня не было сомнений ни на секунду. И когда я указала на неё, Драко просто расплылся в белоснежной улыбке. Совпали! Кто бы сомневался! Мадам Малкин сняла с меня мерки, учитывая подрастающий животик, и предложила выбрать модель из журнала, лежавшего на столике. Это заняло намного меньше времени, чем я думала. Летнее платье выбрать несложно, особенно в моём положении. Но по возвращении домой, я снова почувствовала себя неловко. Во мне поселился какой-то необъяснимый страх. Что если Маклагген не отстанет так просто? Если затаит обиду? Он никогда не был подлецом, хоть и обладает крайне высоким самомнением. Мне непонятно его поведение. А задачу, которую невозможно понять, сложнее всего решить. Весь вечер прошёл в какой-то прострации. Драко старался побольше внимания уделить дочке, чтобы я отдохнула, а он был уверен, что я просто устала и мне нужен покой. Но мне не спалось и ночью. Я слушала тихое ровное дыхание мужа и была совершенно уверена, что он спит, пока его чуткая рука не обняла меня чуть выше животика.  — Ну что ты, моя девочка, всё изводишься? — нежно прошептал он. — Думаешь, этот самодур сможет тебе навредить?  — Не знаю, Драко. Что-то мне неспокойно, — вздохнула я, обнимая его руку и пряча лицо на его груди.  — Поверь, такие как он не способны на серьёзные поступки. Они слишком боятся за свою шкуру, своё благополучие. Я сам был таким. Я знаю. Судя по всему, Маклагген не особо изменился. Ему незачем меняться, его жизнь такова, как ему хочется.  — Но, если у него всё есть, зачем ему я?  — Чтобы приблизиться к совершенству, полагаю. Но, будь уверена — никакая женщина для него не будет настоящей ценностью, ведь он любит прежде всего себя и своё благополучие. Он хочет только брать, ничего не давая взамен. Пока он это не поймёт, так и будет подростком в душе. Такие, как он, очень долго взрослеют. Может, он и не боится меня, но потерять то, что имеет, точно не захочет. Стоит устроить маленькую дуэль…  — Драко! Ты что такое говоришь?! — воскликнула я, приподнимаясь и с ужасом глядя ему в глаза. — Никаких дуэлей! Ни в коем случае! Ты представляешь, как это отразится на твоей работе? Он улыбнулся, ласково заправил мои кудри за ухо.  — Я буду защищать мою семью до смерти, Гермиона. Какая работа, о чём ты?  — Не говори таких ужасных вещей! — выдохнула я. — Такого не должно случиться!  — Не случится, — успокаивающе потянул он меня к себе, коснулся моих губ. — Этот болван не захочет терять свою репутацию успешного предпринимателя. Ему скандалы ни к чему. Не волнуйся, он не идиот, Маклагген не пойдёт против меня.  — Я очень на это надеюсь, — вздохнула я, устраиваясь на его плече. Как жаль, что подобные нелепые события отвлекают от таких важных и приятных вещей, как свадьба друзей. Но после разговора с Драко стало поспокойнее, и теперь меня терзают другие насущные вопросы. А когда было иначе?