Fire in the past

      Питер сидел на диване, пытаясь собраться с мыслями. Итак, вместо того чтобы попасть в нужное время, он ещё и свернул не туда. И ладно бы попасть на два года раньше, но он попал… Серьёзно? Тони его ещё даже не знает!       — В общем, это прозвучит более чем странно и неправдоподобно, но Вы должны мне поверить. Через несколько лет Вы и часть команды мстителей построите машину времени, чтобы вернуть ушедших людей. По обстоятельствам Вы потом поймёте, каких людей и по какой причине. В общем, спустя какое-то время, я встретился с Квентином Бэком, помните его? Он создал просто невероятную вещь, но Вы отвергли его идеи.       Тони вопросительно выгнул бровь.       — Его иллюзии, помните?       — Ах, этот! У него был провальный проект. Он бы никогда не смог ничего добиться этим.       — А вот тут вы ошибаетесь, — возразил Питер, вспоминая, что произошло из-за этого «провального проекта». — Он и ещё несколько человек устроили целое шоу, выставляя Бэка героем по имени Мистерио. И я доверился этому герою, что в итоге привело к огромным проблемам.       Питер вздохнул, пересказав ему всю историю (конечно, умолчав о том, что всё это происходило после смерти Тони и как сильно ему его не хватало). Старк слушал его с интересом, но во взгляде читались насмешки.       — И ты хочешь сказать, что ты вернулся в машине времени, чтобы я помог тебе предотвратить выход записи в эфир?       — Только я свернул не туда. Сначала я попал в битву с Читаури. Когда Вы мир спасли. Но там я повредил костюм, и меня выбросило чуть вперёд, судя по дате. И я не могу вернуться, потому что костюм не функционирует.       — И что ты от меня хочешь?       — Помощи. Знаю, я попал не в то время, но, может быть, Вы могли бы найти Бэка и разобраться со всем этим. Плюс мне нужны некоторые материалы, чтобы починить костюм.       По взгляду Тони было абсолютно понятно, что такой истории он не поверил… Да и кто поверил бы?       — Так, знаешь что, шкет, — Старк прекратил подпирать стол и подошёл к Питеру, — проваливай-ка ты отсюда, пока я тебя не швырнул с башни Мстителей. Это была занятная история, но она была максимально глупой. Так что можешь уходить отсюда. Если ты пробрался сюда — и я кстати не могу понять, каким образом ты оказался внутри, а я ничего не знал об этом — чтобы повеселиться или получить от меня автограф, могу расписаться. А потом ты валишь отсюда.       — Мистер Старк, пожалуйста, поверьте мне! — воскликнул Питер, подскочив с дивана, — посмотрите на мой костюм. Как я могу сам сделать его без Ваших технологий и денег?       Он указал на свой костюм паука (он надел тот, что Тони сделал ему ещё для драки с Капитаном Америка). Это было плохой идеей.       — И ещё, Вы же можете посмотреть, кто такой Питер Паркер. Мне сейчас в этом времени должно быть семь с половиной лет. Вряд ли я вырос так быстро.       — Вероятность совпадения двух людей мала, но она есть. Ты же знаешь, что в мире примерно семь человек похожих на тебя выше, чем на пятьдесят процентов?       — Мистер Старк, мне кажется, что Вы просто не хотите мне верить.       Питер сидел на крыше, любуясь огнями Нью-Йорка. Башня Мстителей была видна даже за несколько километров оттуда, подсвечиваясь голубоватым огнём чистой энергии. Прохладный ночной воздух был привычно знакомым даже в этом времени. Питер чуть усмехнулся своим мыслям, принимая позу поудобнее. Конечно же, Тони бы не поверил ему. Как он мог винить Старка за это? Питер и сам бы не поверил… наверное… Он был слишком доверчив, когда услышал историю Бэка, почему бы и не быть таким же наивным в рассказах о путешествиях во времени?       Но сейчас-то Паркер знал, что это действительно возможно. Иначе бы его тут и близко не было: была бы только пыль, разлетевшаяся по всему миру.       Питер вздохнул и прикрыл глаза. Видеть Тони таким живым было… невероятно. Он так скучал, так много ночей проводил в слезах, в минутах слабости вспоминал о том, как Старк позвал его биться против Капитана Америки, как много хороших моментов у них было…       И то, как Тони ушёл.       Питер всё ещё видел обожжённую кожу, закрывая глаза, всё ещё не мог выкинуть из головы картину с гаснущим реактором. А иногда просыпался в слезах, видя, как хватается руками за мёртвое неподвижное тело того, кто стал почти что его отцом. И каждый чёртов день он видел мемориалы, посвящённые Железному человеку — миллиардеру-герою, который положил свою жизнь ради спасения вселенной.       После всех произошедших в последнее время событий Питер понимал одно: Тони был прав, забирая у него костюм. Он не достоин. Он ещё слишком наивен, слишком неосторожен. Он всё ещё не понимает, что может потерять. Он просто потерянный ребёнок.       И как он только умудрился стать преемником Тони Старка?       — А почему ты не обратился ко мне будущему? — с насмешкой спросил Тони.       — Потому что… В-вы никак не могли мне помочь.       Не мог. Просто потому что его не было. Но ведь Тони из прошлого не обязан знать, что умрёт, не так ли? На самом деле, Брюс сказал, что он ни в коем случае не должен знать.       Питер перевёл взгляд вниз, изучая людей внизу себя. Он так привык к тому, насколько маленькими они кажутся сверху.       Парень решил, что стоит всё-таки спуститься вниз, чтобы поискать место для ночлега. Или… Он может пойти по верху, подальше от толпы людей, в отдалённые районы города, и ночевать на улице как бездомный. Хотя на деле сейчас Паркер действительно был бездомным, бедным мальчиком, без гроша в кармане.       Питер перепрыгнул на соседний дом, осматривая небольшую площадь под собой. Людей было не так много: редкие прохожие, парень с чемоданчиком в руке, стоящий около скамейки, Хэппи, проходящий мимо… Хэппи? Питер чуть улыбнулся, смотря на старого «друга» (?).       Желудок неприятно заурчал, напоминая, что за весь день парень не съел ничего. Питер прикрыл глаза, представляя тётю Мэй с её кулинарными способностями. Он не отказался бы сейчас и от того, что она «готовит». Ускоренный метаболизм — очень нехорошо. Он чувствовал себя абсолютно слабым, не питаясь долгое время. И сейчас прошло больше суток с последнего приёма пищи.       Питер перевёл взгляд вниз, пытаясь отвлечься от мыслей о еде, и вдруг заметил, что кожа мужчины, стоявшего с чемоданом, подсвечивается красным. Он чуть переместился по краю крыши, пытаясь лучше приглядеться и понять, не показалось ли ему.       Крик, грохот, вспышка.       Всё происходило слишком быстро, слишком неясно. Время будто то ускорялось, то замедлялось. В голове почти ничего не осталось, лишь определённые фрагменты.       Питер перепрыгнул на стену соседнего здания и быстро стал опускаться вниз. Вокруг рассеивалось оранжевое яркое свечение. Прохожие разбегались в стороны, но он не видел среди них Хэппи.       — Я не могу это контролировать! — прокричал кто-то.       Питер осмотрелся, силясь понять, что происходит. Мозг отказывался трезво соображать.       Раздался ещё один «взрыв». Питер повернул голову и увидел Хэппи, лежащего в стороне, недалеко от каких-то обломков. Парень тут же переместился туда. Он присел возле Хэппи.       — Ты в порядке? — спросил он.       Хэппи попытался что-то сказать. Питер понял, что тот явно далеко от понятия «в порядке». Он попытался сообразить, что делать дальше. Мужчина с ярко-светящейся кожей находился всего лишь в каких-то жалких метрах двадцати от них. И, судя по всему, это был не последний взрыв. Питер выпустил паутину, подхватывая Хэппи, а затем переместился на другой край площади, оставляя мужчину там.       Парень оглянулся, понимая, что нужно сделать что-то. Он увидел девочку, растерянно оглядывающуюся по сторонам. Маленькую девочку. Слишком близко находящуюся к опасности.       Это произошло очень быстро. Питер в секунду оказался там, отталкивая ребенка в сторону. Раздался крик, грохот, а затем по телу прошла волна боли. Его отбросило на несколько метров, ударяя о стену.       И перед глазами всё потемнело.       Кровь, боль, переулки. Снова крыша. Кровь стекает между пальцев и сочится на поверхность под ногами.       Падение.       Новая порция боли. Ногу жутко саднит, так, что почти невозможно наступать. Осколки стекла всё ещё находятся в теле, потому что он не понимает, насколько глубоко они вошли и безопасно ли что-то предпринимать.       Вой сирен.       Крики.       Снова боль и темнота.       Он не помнит, как оказался на стене, на высоте пяти этажей. Уже другой район Нью-Йорка… Куинс? О боже, зачем он пришёл в Куинс?       Это же не его дом… Вернее, не его время.       Секунда, другая. Голова идёт кругом.       Снова темнота.       Удар.       Боль.       Крик… Его собственный? Чей-то чужой? Всё доносится будто издалека. Он не различает правду. Не понимает, что происходит. Всё в голове смешалось.       Он не чувствует в себе жизнь.       Скорее всего так, будто он умирает. Да, он точно умирает. После такого не живут. Он тут никому не нужен, истекает кровью в пустом проулке, без сил на восстановление.       Больно дышать.       Перед глазами всё плывёт.       Остаётся только смириться с неизбежным.       На том свете есть те, кто встретит его. Не ждут, не будут рады, но встретят.       Просто потому что они всегда любили и заботились о нём.       Те, кого он потерял. Те, кто с ним только на фото и воспоминаниях.       Противный писк.       Знакомый голос, говорящий ему что-то. Видимо, это то, что происходит с тобой, когда ты умираешь.       Он приоткрыл глаза, яркий свет болью отдался в голове.       Секунда, другая… Снова темнота.       Питер открыл глаза. Свет был всё таким же ярким, напоминающим больницу… Больницу? Он чувствовал под собой плотную простынь, мягкий матрас, подушку… Питер чуть повернул голову, тут же жалея об этом. Он тихо застонал, зажмуриваясь.       — Лучше не стоит так делать, — раздался голос с другой стороны.       Питер тут же хотел повернуть голову на звук, а потом вспомнил, как больно было секундой ранее, поэтому просто вернулся в исходное положение.       Тень легла на глаза, а затем в поле зрения появился Тони в простой футболке и джинсах. На его голове был надет металлический обруч, с правой стороны высвечивающий небольшое синее окошко. Видимо, это было предназначено для связи с костюмами или какой-либо ещё техникой. Навряд ли обруч был простым украшением.       — Мистер Старк? — спросил Питер. Он думал, что получится куда громче, чем просто вырвавшиеся хрипы, отдельно напоминающие членораздельную, ясную речь.       — Считай, что спасение твоей жизни — благодарность за спасение жизни моего подчинённого, — сказал Тони, не обратив внимания на попытки Питера сказать что-либо. — Итак, у тебя было невероятно мало шансов выжить… Пять сломанных рёбер и правая нога, сотрясение, многочисленные повреждения типа синяков и царапин, потеря крови, дырка в боку… Тебя очень сильно потрепало, шкет. Не могу понять, как ты выжил вообще.       Питер сглотнул, прикрывая глаза. Ну как же иначе, если не переломы. Отсюда и вся боль в движениях. А сотрясение объясняло довольно много.       — Ты спас жизнь девочке, несмотря на опасность. Фактически, ты принял весь удар на себя. А потом зачем-то полез наверх и побежал в Куинс. И если тебе верить, там ты и живёшь, — продолжал Тони, — Но если ты из будущего, то зачем отправляться к малолетнему себе в прошлом? Или это было привычкой?       — Я не помню, что делал, — прохрипел Питер.       — Так, давай договоримся с тобой, что пока ты не поправишься — а ты должен поправиться быстро, если учитывать твой метаболизм и способность к регенерации — за тобой будут тут ухаживать. А потом мы с тобой поговорим.       — Сколько я пролежал в отключке? — он закашлялся, чуть ли не сгибаясь пополам, что очень и очень плохо отозвалось во всём теле.       Сильные тёплые руки тут же подхватили его, распрямляя ему спину и усаживая прямо, так чтобы голова касалась стены.       — Пару дней. Тише-тише, — мягко произнёс Тони, — А то я тебя и потерять могу.       Кашель прекратился. Питер поднял взгляд, смотря на своего «спасителя»       — Спас… с-пас-б-о, — выдавил он из себя что-то не совсем понятное.       Тони чуть заметно кивнул и отвернулся, делая небольшую петлю по комнате, в которой они находились.       — Я решил проверить всё, что ты мне сказал. Не знаю почему, но что-то в тебе приглянулось мне. Ты очень отверженный и отчаянный, шкет. То, что ты сделал там, показало тебя с лучшей стороны. Я долго думал над тем, что ты рассказывал, и пришёл к выводу, что это вполне себе возможно, — он повернулся, смотря в глаза Питеру, — Ты как себя чувствуешь, парень? Выглядишь сейчас ещё хуже, чем когда в себя пришёл.       — Всё хорошо, — соврал Питер, чувствуя, как внутри нарастает боль. Дышать было трудно, но возможно.       Тони внимательно окинул его взглядом, который точно говорил «Верится с трудом». Он пожал плечами и продолжил:       — Я посмотрел о том, кто такой Питер Паркер, как он выглядит. Я прочесал всё. Если ты врёшь, то врёшь ты мастерски. И быть честным, ты до чёртиков похож на этого маленького пацана. А ещё я тут подумал…       Питер прикрыл глаза, выдыхая. Боль в груди, видимо, совершенно не хотела проходить. В этом положении, конечно, было куда легче дышать, чем в лежачем, но это не особо помогало. Тони, скорее всего, приложил очень и очень много усилий, чтобы не дать ему уйти на тот свет эпично-героической дорожкой.       — Порядок? — спросил Тони, чуть опустив голову.       — Д… Дыша- Дыш-ть больно, — простонал Питер, пытаясь контролировать своё дыхание.       — Джарвис?       Тони замер, видимо, слушая своего механического друга. Но Питер ничего не слышал. Старк прикрыл глаза, вздыхая, а затем поднял взгляд на парня.       — Всё серьёзней, чем я думал. Тебе бы по-хорошему ещё дней пять на восстановление.       — Так… меня е-есть ш… -ан-ы выж-ть? — Питер чуть кашлянул.       — Есть, — твёрдо заявил Тони, — шансы летального исхода сильно сократились, когда ты пришёл в себя десять минут назад.       Питер чуть заметно кивнул. Что ж, видимо, пока что путь к дорогим ему людям для него закрыт. После всего произошедшего ему хотелось на тот свет сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Он не хотел уходить тогда… После щелчка Таноса. Но теперь Питер считал, что всё было бы гораздо проще, останься он пылью. И Тони был бы жив.       — Что ж, я даю тебе еще один шанс, и, может быть, на этот раз я тебя послушаю, — закончил Старк, поднося руку к уху, прежде чем нажать кнопку и отключить устройство у себя на голове.       Значит, он поверил.